Женя в кляре

Этери безумно устала. Готовить такую ораву к финалу Гран-при оказалось непростой задачей, при том, что среди участниц не доставало одной - самой главной для болельщиков далёкой Японии и самой Тутберидзе. Стрессовый перелом кости стопы Медведевой нарушил все планы подготовки её любимой непобедимой Жени. Решиться пропустить соревнования для них было сложно, но ещё сложнее - сдаться врачам и начать радикально лечить больную ногу. И вот уже много дней Медведева с гипсом приезжает в "Хрустальный" только для того, чтобы тело не превратилось в варёную сосиску в самый важный период карьеры. Тутберидзе повернула ключ в замке собственной каморки - иначе не назовёшь помещение без окон, в котором помещаются только стол и диван - и, не включая свет, села на диван. Но тут же вскрикнула и подскочила - на диване кто-то лежал. Этери щёлкнула выключатель и, присмотревшись, громко выдохнула. - Ты меня напугала! - произнесла тренер и все-таки села на диван. Лежащая на нем Женя Медведева жмурилась от яркого света и пыталась сесть, не задев гипсом Этери. - Извини. - Что ты вообще здесь делаешь? Твоя тренировка часа три назад закончилась. - Я тебя жду, - сказала Женя и пододвинулась к Тутберидзе, положив голову ей на колени. - Я соскучилась, Этери. Женщина гладила тёмные волосы Медведевой, чьей-то умелой рукой заплетенные в две косички, рассматривала её длинные подрагивающие ресницы и чувствовала покой - она тоже скучала. - Я не буду спрашивать, как ты попала в кабинет, - усмехнулась Этери. - Ты хитрюга ещё та, если захочешь - и к президенту в кабинет попадёшь. - Зачем мне к президенту, я к тебе хочу, - Медведева перевернулась на спину и теперь смотрела на Этери снизу вверх. - А мама знает, где ты? - Я сказала, что меня Катя Боброва заберёт, - сказала Женя и поджала губы, понимая, что Тутберидзе сейчас закатит глаза. - Прости, я просто больше не знаю, как остаться с тобой наедине. Женщина не опускала взгляд - она не любила этого вранья, хоть и сама понимала, что по-другому в их ситуации вряд ли получится. Боброва действительно была спасательным жилетом - к ней Женя могла уйти ночевать в любой день, с ней Женю отпускали кататься по вечерней Москве и встречать рассвет на Воробьевых горах. Этери была благодарна Кате за то, что она делала для них с Женей, хоть и никогда этого не показывала. Девушка села рядом и переплела их пальцы. - Расскажешь, как прошёл день? - Я не знаю, что делать с её короткой программой, Жень, - женщина устало смеялась, радуясь компании. В каморке горела настольная лампа, отбрасывая причудливые тени на рамки с фотографиями, на которых очень часто мелькала девушка с большими карими глазами. - Зато я теперь знаю слабые стороны своей соперницы, - рассмеялась Женя. - Ты так классно рассказываешь, что я даже поняла, что скучаю по льду. - Хочется на лёд? - спросила Этери, поглаживая Женино плечо. - Очень. Тутберидзе вскочила на ноги и, подхватив куртку и коньки, собралась выходить из каморки. - На стуле ещё одна куртка, возьми её и пойдём. Девушка удивленно посмотрела на Этери, но задание выполнила и в два прыжка добралась до Тутберидзе, которая подхватила её за талию и помогла добраться до льда. - Я до сих пор не понимаю, что ты задумала, - Женя облокотилась на бортик, пока женщина зашнуровывала коньковые ботинки. - Только не надо меня брать в поддержку. Этери улыбнулась и сжала маленькую ладошку в своей руке. - Ты слишком хорошего обо мне мнения. Женя в кляре? Тутберидзе шагнула на лёд и решила проехать кружочек , чтобы дать Жене время подумать. Краем глаза она заметила, что Медведева спешно засовывает руки в рукава большой для неё куртки и садится на лёд. Женщина подъехала и взяла Женю за руку, не снижая скорости. Медведева подняла ноги и поехала на попе по льду. Этери разгонялась, а Женя визжала и хохотала, вспоминая детство и этот приём Тутберидзе. И если раньше он безумно злил, Женей в кляре быть не хотелось, то сейчас она была счастлива. Хоть и с гипсом, но на льду родного катка, за руку с любимым человеком, которая, несмотря на сложный день и накопившуюся усталость, возит её под тусклым светом единственной лампы. Этери отпустила Женину руку и села рядом, пытаясь выровнять дыхание. Медведева смотрела в карие глаза, на тонкую сеточку морщинок, и набирала снег со льда. Неловкий снежок, слепленный девичьими руками, полетел в Тутберидзе. - Этери в кляре! - прыснула Женя и повалила женщину на лёд. Это так по-детски - тихо пробираться со льда в кабинет, стараясь не издавать звуков, чтобы не попасться на глаза охраннику. Как только дверь каморки закрылась, Женя с вздохом облегчения упала на диван, вытянув больную ногу. Этери спешно закрывала дверь на ключ, по пути включая чайник. - Жень, чай или кофе? - спросила Тутберидзе, поворачиваясь к дивану. На нем, скинув единственный ботинок и свернувшись клубочком, тихо сопела Женя. Этери свернула куртку и подложила под голову Медведевой, взяла со спинки дивана плед и улеглась рядом с девушкой, приобняв её. - Я тебя люблю, - прошептала женщина, поцеловав Женю в висок.