In Time

Mama's baby boy started blowin' up Left his hometown, didn't slow down 'cause he never fell far enough

— Эддичка, ты взял все необходимые лекарства? — Да, мам. — А ингалятор? — Его тоже, мам, — на автомате ответил парень. Эдди стоял в коридоре и держал в руках одну сумку, у его ног стоял чемодан. В нём лежали рубашки, джинсы, несколько книг, вся коллекция комиксов, что накопилась за 18 лет скромной жизни, а где-то в самой глубине лежал старый ингалятор грязно-голубого цвета. Он не использовал его около трёх лет — астма, оказавшаяся лишь психосоматической, больше не смела его тревожить. Таблетки лежали где-то в том же месте, и Эдди, оказавшись на улице, планировал выбросить их в первое попавшееся мусорное ведро. Перед ним стояла Соня и прижимала руки к груди, отчего складывалось такое ощущение, что она еле-еле сдерживает слёзы. — Ты стал таким взрослым, — она улыбнулась и тяжело вздохнула. — Как же я буду без тебя? — Я тоже буду скучать, мам. Но мне правда пора идти, меня ждёт Би… — договорить ему не дала мать, крепко сжавшая сына в объятиях. — Ох, да. Беги, иначе опоздаешь на автобус, — женщина отступила на шаг и, закрыв глаза, подставила сыну красную щёку. — Давай, на прощание. Сейчас Эдди совсем не было противно её целовать, как, например, ещё неделю назад. Он понимал, что будет скучать по матери, не так, чтобы сильно, но обязательно будет. — Пока, мам. Осенний полдень встретил Эдди ранней духотой и шелестом частично пожелтевшей листвы, скрывающей фигуру лучшего с детства друга. Билл ждал его во дворе дома Каспбраков, перебирал пальцами ручки чёрной дорожной сумки и ярко улыбнулся, заметив спускающегося к нему с лестницы Эдди. — Ты готов, Эдс? — Билл щурил свои ярко-синие глаза, которые благодаря ныряющему в них солнечному свету сияли искренним счастьем от предвкушения взрослой и самостоятельной жизни. Сияли ярко, как никогда. Заикаться Билл перестал около трёх лет назад. Они познакомились в пятом классе, когда в столовой какой-то мальчишка подсел за пустой стол к одинокому Эдварду, представился Биллом Денбро и угостил шоколадной конфетой. На что Эдди начал что-то говорить про свою маму и аллергию на шоколад. Которой у него, конечно же, не было. Звучит забавно, но этот случай положил начало крепкой дружбы для обоих мальчиков. В восьмом классе Эдди пообещал не использовать ингалятор впустую, если Билл не будет заикаться. Эдди каждый день помогал ему выговаривать отдельные звуки и слова, они постоянно читали друг другу отрывки классической английской литературы. Эдди подумал, что именно поэтому Билл решил поступать на этот факультет в Бостонском колледже. Когда Биллу исполнилось пятнадцать лет, его разбудило в пять часов утра кратковременное, но ощутимое давление в области сердца. Счётчик на внутренней стороне его левого предплечья начал светиться слабым зелёным светом и пульсировать — цифры начали безжалостно истекать, секунда за секундой. Радовал лишь один факт — на его часах было «0002:11:30:23:59:59». Билл встретит своего соулмейта через два года, одиннадцать месяцев, тридцать дней и двадцать три часа. Или его истинная душа умрёт до того, как обнулятся последние 60 секунд счётчика Денбро. — Честно? Я ни к чему не готов. — Я тоже, — рассмеялся Билл. — Но лучше быть не готовыми ко всему вместе, так? — Денбро улыбнулся, перекинул сумку через плечо и свободной рукой схватил Эдди за запястье, уверенно прокладывая путь в сторону автовокзала. Всю свою жизнь они прожили бок о бок в неприметном американском городишке в штате Мэн. Кого не спросишь о Дерри — пожмут плечами и пройдут мимо. Но сейчас всё должно измениться. И ребята были уверены, что все изменения приведут к лучшему. Они оба окончили школу с отличием, а на выпускной вечер вместо нетрезвых похождений со своим классом — засели у Денбро в комнате и всю ночь выбирали, в какой же из заранее выбранных университетов будут поступать. Выбрали мальчики только к четырём утра: Бостонский колледж, что находится в пятистах милях от Дерри. Одна только мысль, что они смогут поступить в один из лучших колледжей страны и жить в общежитии отдельно от родителей вызывала безмерную радость. Особенно у Эдди. Мать постоянно ограничивала круг лиц, с которыми мог общаться (а тем более — дружить) её сын, его свободное от занятий время, да и в принципе все желания мальчика. Там не гуляй, с этим не общайся, это не ешь, то не трогай — к восемнадцати годам такой уровень опеки успел порядком задолбать, но теперь это уже в прошлом. И маленький болезненный астматик Эддичка — тоже в прошлом: его заменил красивый шатен с карими глазами, смекалистый и неплохо соображающий в любой ситуации, который может смело дать отпор озабоченной его здоровьем матери. И который теперь едет вместе с лучшим другом в Бостон, в самый лучший колледж страны. — Билл… Билл! Да, блин, Билл! Там, в конце салона, есть свободные места! — Эдди закатил глаза и смачно шлёпнул Билла по руке, заставив того оторвать свой взгляд от обтянутой джинсами задницы Эдди. Эдди отдал два билета водителю, схватил свободной рукой Уильяма и потащил за собой в конец салона, усаживаясь первым на самое лучшее место у окна. Билл поднял их вещи на верхнюю полку и устало рухнул на сиденье рядом. Мальчики выбрали автобус по той простой причине, что жутко боялись летать на самолётах после того несчастного случая, когда тридцатого августа рейс номер 180 вылетел из Портленда в Бостон. Самолёт по неизвестной причине взорвался при взлёте. Чёрный ящик не нашли, и причину катастрофы выяснить так и не удалось. Денбро и Каспбрак решили, что подвергать свою жизнь такой опасности не будут. Им вполне хватает неизвестности их грядущей жизни в колледже. Билл улыбнулся и облегчённо выдохнул, когда автобус тронулся с места. Всё. Пути назад больше нет.

***

Time… We only get so much time

— Посадка на рейс 180 «Портленд — Бостон» закончена. Просьба соблюдать порядок в зале ожидания, — объявил женский голос по громкой связи. — Блять! — Стэнли Урис выругался от души, пиная свой чемодан. Стоявший рядом отец посмотрел на него во все глаза, но не сказал ни слова. Часы аэропорта показывали «19:13». Посадка закончилась тринадцать минут назад. Всё же не стоило парню тратить так много времени на сборы и слушать долгие наставления отца. Если он не вылетит в ближайшие двенадцать часов в Бостон, то опоздает на заселение в общежитие. А Стэн не любил опаздывать. Всё должно быть идеально, должно быть так, как он рассчитал с точностью до минуты. На его часах было «0104:10:3:14:28:3». Стэн вздохнул и ушёл с отцом на стойку регистрации обменивать билет. Ненадолго повисла давящая тишина, через полминуты прерываемая далёким грохотанием, напоминающим звук грома. Только что взлетевший самолет загорелся, последовал взрыв. В воздухе прокатилась ударная волна, выбившая в некоторых залах аэропорта и зале ожидания стёкла. Люди начали кричать и скрываться во внутренних помещениях здания. Но Стэн с отцом этого не слышали.

***

I know what it means to you anytime All day, every week, for you

Нью-Йорк, шесть часов вечера, пересечение 48-й западной и 25-й улицы. Рядом по дороге со свистом проносились мотоциклы и гудели машины — снова образовалась пробка на развязке. Где-то вдали был слышен вой сирены, а голоса людей сливались в один сплошной гул. Сейчас не час-пик и даже не День Независимости, всего лишь обычный Манхэттенский вечер. Привлекательный парень с вечно растрёпанными угольно-чёрными волосами уложил в багажник своего новенького Mercedes несколько сумок с вещами и исписанными текстами оригинальных песен блокнотами. Этот парень, Ричи Тозиер, через несколько минут отправится во взрослую жизнь. В Бостонский колледж, если быть точнее. — Ричард, — на юношеское плечо легла тяжёлая мужская рука, а на прозвучавшую полную форму его имени Ричи только недовольно поморщился, — как тебе тачка? Вентворт Тозиер — отец этого черноволосого несчастья — был высоким мужчиной за пятьдесят, с облысевшим затылком и узким лицом. В прошлом дантист, а сейчас — успешный бизнесмен и владелец дистрибутивного автосалона Mercedes-Benz. Вент был прекрасным, но строгим отцом, разделившим в юности время со своим соулмейтом и мамой Ричи — Мэгги. Ричи завидовал их любви, но никогда бы не решился отдать своё время первому встречному. Вент обеспечивал семью всем необходимым, даже иногда потакал прихотям жены и единственного сына. Он исполнил желание Ричи и помог без проблем поступить в один из лучших колледжей страны. А по такому праздничному случаю подарил шикарную «тачку» в честь поступления. Сейчас они всей семьёй живут в Мидтауне, что находится рядом с Бродвеем и протекающим Гудзоном*, в двухэтажной квартире, абсолютно довольные своей жизнью. — Отличная, пап, — младший Тозиер отошёл от отца, улыбнулся и захлопнул забитый багажник. Парень провёл по чёрному матовому покрытию рукой и вдохнул тёплый запах уходящего лета. Машина не из дешёвых: Mercedes-Benz SL-класса, но как говорится: чем бы дитя не тешилось… И Вентворт не пожалел денег на собственного сына. — Багажник, правда, маловат. Но мне нравится, — ещё одна улыбка озарила красивое лицо Ричи, которая пропала сразу после того, как брови отца медленно поползли вверх от удивления. — Ричард, ты уверен в том, что хочешь учиться на факультете искусств? Ещё не поздно подать документы на бизнес, — его отец говорил спокойным тихим голосом, пытаясь в последний раз достучаться до сына. Ричи снова поморщился. Он не хотел идти по стопам отца и наследовать его дело. Ему просто хотелось выучиться на музыканта и давать концерты на больших сценах, на чёртовом Бродвее, в конце-концов. Он любил свою гитару, которую с теплом и трепетом уложил на заднее сиденье несколькими минутами ранее. Любил свой голос и свою уникальную способность изменять его тембр. Настоящий природный талант! Он считал, что умение изменять Голоса непременно пригодится ему на сцене. Но так не считал его отец. — Отец, мы же разговаривали уже на эту тему, я не буду поступать на бизнес, тебе меня не разубедить, — по одному взгляду старшего Тозиера было очевидно, что тот явно не был доволен сложившейся ситуацией. Но молчал, уважая выбор сына. Он промолчал и убрал руки за спину, сжимая ладони в кулаки. — Ладно, я понял, — отец устало и неестественно улыбнулся, — ты у нас человек искусства, помню. — Я поеду, о`кей? Не хочу опоздать в первый день. — Да, удачи. — Вент подошёл к сыну и крепко обнял. — Мама просила поцеловать тебя за неё. — Вот уж нет, — рассмеялся Ричи. — Только не натвори глупостей, пожалуйста. — Отец как никогда серьёзно посмотрел в чёрные глаза сына. — Я попросил некоторых своих знакомых из колледжа присмотреть за тобой. Они выпустили друг друга из объятий и одновременно поправили одинаковым движением съехавшие на кончик носа очки. Ричи кивнул на прощание, смело сел в машину и оглядел быстрым взглядом гитару на заднем сиденье и медленно выехал на главную дорогу. С души в этот момент будто упал тяжёлый камень, давящий все те прошлые бессмысленные восемнадцать лет жизни. Теперь он взрослый. Он не зависел от мнения родителей, держал путь в самый крутой колледж Америки, в котором выучится на музыканта. Через несколько лет выйдет на Бродвей, подцепит какую-нибудь фанатку-красотку и проживёт с ней до самой смерти. И никаких соулмейтов. А то, что на предплечье красуется «0106:01:7:15:45:39» его совершенно не волновало. Каждый день Ричи видел, как у него истекает время. Время, которое он может разделить со своим соулмейтом и продлить его жизнь. А может не разделить и прожить одну долгую жизнь за их двоих. Ричи не отдаст своё время первой попавшейся девчонке или парню, даже если она или он окажутся его настоящей идеальной парой. Собственный соулмейт никогда его не волновал, а мысли о нём никогда не заставляли трепетать. Потому что Ричи не верил в таинственную эмоциональную связь, не верил таинственным видениям, возникающим в последние пятнадцать минут жизни твоей пары. И в разделение времени жизни на двоих он не верил. Не верил, что время жизни способна передать истинная и бескорыстная любовь, на которую он не был способен. Ричи никогда не зацикливался на этой мысли, никогда не стремился найти соулмейта, хотя шансы этого события в разы увеличатся по приезде в колледж. Всю сознательную жизнь он действовал по принципу: «Если он хочет жить, если я ему нужен — пусть сам меня найдёт и докажет, что достоин моего времени». Граница города успешно преодолена, пробки и жуткое гудение давно остались позади, парень вырулил на магистраль. Теперь можно было расслабиться и насладиться прохладным ветерком из приоткрытого окна. Он слушал рок по радио и следующие пять часов непрерывного пути думал только о предстоящих трудностях самых крутых деньках его жизни. — Передача прервана из-за экстренных новостей: в 22 часа 13 минут по Нью-Йоркскому времени при взлёте взорвался рейс 180 «Портленд — Бостон». К сожалению, выживших нет. Тем не менее сотрудники морской и береговой охраны прово… — договорить женскому голосу из радио не дал шикнувший Тозиер. У него тут праздник, вообще-то, а они обсуждают взрывы и трагедии. — Господи… Да, ребята, не завидую вам, — Ричи переключил станцию, пытаясь поймать новости «повеселее». Он не питал неприязни к смерти. Наоборот, был к ней морально готов. Если повезёт — он найдёт смысл жизни в колледже. Если же нет… Неинтересные новости заменил ещё один музыкальный канал, по которому передавалась одна из его любимых песен**, как символично. Ричи с нескрываемым удовольствием стал подпевать вокалисту, изменяя свой голос.