Несмотря на препятствия

      Сердце стучало в груди настолько быстро, работая, казалось, на износ, что море с бешеной скоростью шумело в ушах, заглушая мысли. Фелисити едва ли могла вспомнить собственные мысли, которые с завидной настойчивостью бились в ее голове. Но только ровно до момента, когда губы Оливера не коснулись влажной ткани. До момента, пока его зубы не стянули это препятствие, а его язык не скользнул туда, где уже пульсировала отлившая наконец от головы кровь. Эта легкость сознания унесла Смоук куда-то далеко. Все происходящее казалось покрытым туманом, но только огонь, что порождал уверенно и умело двигающийся язык Оливер, держал якорем от окончательного безумия.       — Господь милосердный! — Смоук показалось, что она произнесла это мысленно.       — Хоть демон. Но только твой личный.       Хрипота в раздавшемся точно в голове голосе раздробила на осколки остатки сознания, погрузив Фелисити полностью в пронесшийся перед глазами яркий свет. Тело пробила дрожь, начиная от самых кончиков пальцев на ногах, и эта сила пронеслась по венам, вырвавшись осипшим стоном наслаждения. Подушки удачно приняли в заботливые объятия безвольное тело Фелисити. Сил хватало только на жадное вбирание кислорода и тихое обрывчатое посмеивание.       — Ты смотри, не умирай. Иначе мне придется следом, а я еще планировал с тобой объехать весь мир, провести столько рядом, сколько сможем.       Слова Куина доносились до Смоук словно сквозь густую занавесь. Она только и смогла, что слабо улыбнуться, даже не попытавшись приоткрыть глаза. Сколько раз уже Оливер доводил ее за ночь до исступления? А теперь еще и утро началось столь… внезапно прекрасно. Наверное, именно так человек чувствовал бы себя, закутавшись в облако. Фелисити так бы и осталась валяться в уютной постели, наслаждаясь той самой сексуальной атмосферой, если бы не одно «но».       — Сегодня же у меня занятия! Черт-черт-черт! Я ведь опоздаю. — Смоук вскочила и принялась молнией носиться по комнате. Вещи летали со скоростью света вокруг нее, пока Куин, вальяжно развалившись на кровати, наблюдал за ее действиями.       — Я отменил их, — мурлыкнул он и провел пальцами по пробившейся щетине.       — Что?! Вот так взял и… — Она осеклась. Ну, конечно же. Он мог отменять и назначать все, что только придет в его голову. Его собственная жизнь была под его полным контролем. Но ее… — Не делай так больше.       — Почему? — Оливер выгнул бровь, непонимающе уставившись на Фелисити. — Я решил, что ты заслужила выходной, поэтому и устроил его тебе. Имею полное право.       Эти слова звучали мило, даже слишком. Все было мило. И сам Оливер Куин, решивший вдруг проявлять заботу, внимание… А что она? Что делала Фелисити? Обманывала, убегала, использовала. Чувство вины проявилось совсем невовремя и теперь разъедало изнутри. Нет, она не хотела вот так. Не хотела обманывать, но и признаться все еще не хватало сил. Может, Изабель была права? Она только мешает, а Оливер…       — Ты чего, Фелисити? — Его взгляд теперь был таким взволнованным, и Смоук пропустила, когда Куин оказался так близко. — Это всего один раз, поверь. Я обещаю, что впредь буду оповещать тебя, но… У тебя точно все в порядке?       Нет. Совсем не в порядке. Все так запуталось, что Фелисити отвела взгляд, хоть и пришлось бороться с желанием прижаться к Оливеру, укрыться в его объятиях. За всю свою жизнь она успела усвоить урок: если все идет чересчур гладко, то обязательно последует удар, который точно выбьет всю почву из-под ног. И это волнение не покидало ее.       — Не в этом дело, — наконец выдавила она из себя. Все в голове крутилось, путалось, мешало верно подбирать слова. Но Фелисити понимала: нужно довести все до конца, раз уж начала. — Просто… Нам следует начать этот серьезный разговор. Есть достаточно всего, что мы не обсудили, а без этого мы не сможем выстроить отношения. В смысле, сможем, конечно, но не так, как хотелось бы. И все будет только накапливаться, накручиваться… Мы начнем обманывать друг друга или скрывать все больше фактов. И это…       — Фелисити Смоук! — Голос Оливера быстро остановил ее, заставив резко замолчать, вздрогнув. — Ты волнуешься. Но ты чертовски права. Есть много всего, что нам стоит обсудить.       — Правда? Да. Мы обязаны поговорить. Только не сейчас. Совершенно не сейчас! — Легче сбежать, чем продолжить расставлять все точки, способные привести хоть к какой-то определенности. А если все, что сейчас допустила Фелисити, совершенно неправильно? Если она ошиблась…       То, с какой скоростью Смоук успела одеться, а после вылететь на улицу… Любой бы позавидовал подобным сборам. Только вот что теперь? Чего она хотела от Оливера? От себя? От Палмера? Чего вообще сейчас хотела? Помимо, конечно же, еще раз поцеловать Куина, прижавшись к нему, а затем… Она вздрогнула, замотала головой, запрещая поддаваться на эти сладкие воспоминания. Нет. Не время. Не место. Ну точно сочтет ее полнейшей дурой!       Надо было как-то ставить во всем этом затянувшемся представлении жирную точку. Если хотела оставаться с Оливером, то следовало уходить окончательно от Рея. В самом деле, что она теряла в таком случае? Новая работа у нее уже была. Отношения… Тоже. Все налаживалось, оставалось лишь разорвать нить, ведущую к прошлому.       Свежий воздух приятно касался лица, и Фелисити наконец-то смогла выдохнуть, прикрыв глаза. Может, это именно тот самый момент, когда все оказалось проще, чем она думала? Ей ведь должно хоть раз повезти! Еще и такси прибыло довольно быстро и теперь несло ее в сторону пустовавшей до этого квартиры. Все хорошенько обдумать, взвесить… И начать действовать. Отличный план! Как и написанное быстро сообщение Куину, что обязательно перезвонит вечером и все объяснит. Нервный вдох, выдох. Звонок Палмеру. Как и ожидалось — принимать заявление на увольнение он не спешил. Даже отказался. Настоящее ребячество! Конечно же, все легко идти не могло. Только не у Фелисити Смоук. С другой стороны… Он попросил лишь провести одно-единственное занятие для клиенток, которые ждали ее возвращения уже столько времени. С этим она определенно справится. Всего лишь каких-то два дня игнорирования звонков Оливера. Она же имела право все обдумать! Потом они обязательно поговорят, все обсудят. И, если он не захочет больше с ней видеться…       Нервозное состояние подтолкнуло Фелисити к бутылке вина, спрятанной где-то в шкафу на верхней полке кухни. Опять все портила. Почему вообще решила не отвечать Оливеру? Почему спряталась? Теперь — только ругать саму себя за созданные в очередной раз проблемы! Но в самом деле — слишком уж идеально все складывалось, и это пугало. Еще ни разу в жизни Смоук не позволяла себе настолько сильно отдаваться чувствам. Вернее… Это никогда еще не заканчивалось чем-то положительным. И теперь ее сознание требовало этого перерыва, чтобы просто привыкнуть к имеющейся реальности. Она прекрасно понимала, что Оливер наверняка сейчас волновался, переживал… Поэтому смогла найти в себе силы, чтобы написать еще одно сообщение: «Извини, очень и очень непредвиденные обстоятельства! Прошу, дай мне время, я не сбегаю!». Отключив сперва звук, а после и телефон, Фелисити отхлебнула для храбрости достаточно большой глоток вина и рухнула на диван. Все плохо. Все очень плохо! Или нет? Поверит или решит послать ее за такие выкрутасы?       — Ох, святые отцы микросхем!.. — причитала она, забираясь под одеяло после продолжительной горячей ванны. Следовало хотя бы немного поспать, отработать один день, а потом… Потом уж разберется.       Такая простая схема предстояла к воплощению в жизнь, а волнение все равно стучало где-то в груди. Даже то, что на груди сияла эмблема центра, принадлежащего Палмеру, уже казалось какой-то изощренной формой измены. Но это ведь ничего? Всего один день — и свобода. Фелисити спешно влетела в здание, куда когда-то вполне себе спокойно ходила на работу. Но в этот раз все выглядело неправильно. И персонал, и здание, и клиенты… Все не то. Пришлось выпить еще один стакан воды, чтобы уже заставить себя успокоиться и наконец начать вести свое последнее здесь занятие.       Музыка расслабляла, и Фелисити на некоторое время даже расслабилась, погружаясь в любимую атмосферу. Все шло по плану. Много ли нужно для… Что-то будто заставило ее повернуть голову, после чего сердце рухнуло в пятки, голос исчез вместе с возможностью дышать. Нет. Нет-нет-нет! Конечно же, все не могло пройти гладко! Она знала это! Знала, но все равно надеялась на что-то… Оливер стоял в дверном проеме, убрав руки в карманы. Самое страшное — никак не получалось прочесть в его взгляде хоть что-то конкретное. Клиенты? Работа? Все перестало иметь какую-либо важность в один момент. Получалось только хватать бессмысленно ртом воздух и смотреть, как закрывалась дверь и за ней исчезал самый дорогой человек во всем мире! Хлопок. Фелисити сорвалась с места, тут же нагоняя Куина у выхода. Схватив за рукав, она что-то лепетала несвязное, смысла чего и сама не понимала.       — Смоук, — выдавил наконец Оливер, осматривая ее с ног до головы. Под таким взглядом она ощутила всю свою ничтожность. Холод прошелся по венам. — Я же поверил тебе. Впрочем… Это моя вина, что доверился.       — Оливер, все совсем не так, как ты подумал! — Сжав сильнее его руку, Фелисити даже не заметила, как слезы начали скапливаться в глазах.       — Да? — Он остановился и, приблизившись, сжал ее плечи. — Ты встречаешься с Палмером, я видел это, а теперь еще узнаю, что ты все это время числилась здесь в качестве сотрудника. Исправь меня, давай же.       Последняя фраза прозвучала так, словно он готов был в самом деле ошибиться, услышать любые оправдания от Смоук, но она только всхлипнула и опустила его руку. Все рухнуло. Как теперь исправлять то, что разрушилось до основания?       — Ну? — Оливер склонил голову, всматриваясь с последней надеждой в ее лицо, а после разочарованно выдохнул, оставшись без ответа. — Вот видишь…       Как он уходил, что происходило дальше — Фелисити не помнила. Очнулась уже лежа на диване в помещении для персонала, заливаясь слезами. Как так случилось? Почему он вообще оказался здесь?! Палмер что-то говорил, сидя на полу рядом, но его слова исчезали в воздухе, не имея никакого смысла. Все испортила… Все потеряла. Снова. Неужели Изабель была права? Неужели даже судьба против того, чтобы… Фелисити подорвалась с места и, не обращая больше ни на кого внимания, вылетела из здания, чтобы вдохнуть полной грудью воздух, которого все это время так недоставало. Как и ожидалось — Оливер не отвечал на звонки. Исчез. Будто и не было его все это время рядом. Он дал ей шанс объясниться, а у нее слова застряли в горле от страха ошибиться.       Сердце разрывалось на части, но… Как он вообще обо всем узнал?! Сомнения терзали настолько, что отчет своим поступкам и принятым решениям никак не получалось дать адекватно. Фелисити набрала Айрис, несколько манипуляций… И вот, идя по людной улице, она уже звонила той, чья имя костью застряло в горле.       — Дорогая моя, как же я рада тебя слышать! — отозвался неприятный голос после представления. — Что? Уже плачешь из-за потери? А я предупреждала — со мной опасно связываться, я всегда получаю свое.       — Думаешь, что победила, разыграв эту сраную карту неправды? — Смоук рассмеялась, чем явно застала врасплох Рошев. — Ты ошиблась. Забирай Оливера, вернее — попытайся. Он все равно никогда не сможет быть с тобой, ведь ты — стерва, которых только поискать. Ты никогда не любила его так, как я. Он ведь все равно узнает, что ты предлагала мне деньги, только чтобы я бросила его, а потом еще и наверняка сделала фото! Так это ты была! Ты ему рассказала о том, что я знакома с Палмером… Боже пресвятой! Он — мой бывший!       — Зато я рожу ему ребенка. Сюрприз! Думаешь, я не умею вести игру? О, милая, ты слишком плохо меня знаешь… Лучше подожми хвостик и убегай из города. — Смоук не выдержала, сбросила вызов. Как бы сильно не хотелось вывести Изабель целиком на чистую воду, но эти ее слова выбили почву из-под ног окончательно.       Однако следовало довести все до конца. Дрожащими пальцами она сохраняла записанный только что разговор, чтобы отправить все нескольким контактам. Все честно. Оливер не станет ее слушать больше, не поверит. Но она хотя бы попыталась. Зажмурившись, прижав телефон к груди, Фелисити прислонилась спиной к стене здания. И что теперь? Она осталась одна. Опять. Без работы. Без отношений. Нервный смешок тут же вырвался и затих. Вот и конец счастливых отношений, которые и начаться толком не успели. Если Изабель беременна от Оливера, то он наверняка вернется к ней, но… Хотя бы услышит на прощанье правду. Фелисити и правда успела полюбить его так, как, наверное, никто не был способен любить. Просто за то, что он существовал в этом мире. Звучало глупо. Наверное, так же, как она выглядела сейчас. Растрепанная, заплаканная, с дрожащими руками…       Вытерев под глазами смазанную тушь, она поплелась на автобусную остановку, чтобы вернуться домой. Наконец-то свободна. Свободна… А нужна ли была ей эта свобода? Зато теперь впервые, как ни странно, имелся четкий план действий. И первое — избавиться от всего, что приносило бы боль. Стоило признать, что Оливер вряд ли соизволит перезвонить и простить. Этого ждать глупо, а глупой Фелисити не была. Возможно, что все ее выводы были поспешны, но… Больше чего-то ждать она не собиралась. Довольно с нее. Размазывая по щекам слезы, уже сидя в автобусе, она решила, что это был последний раз, когда ее сердце разлетелось на куски. Больше она не выдержит.       Отдаваться страданиям — уже пройденный этап в жизни, повторять который ей совсем не хотелось. Разве что… Неделю поедания мороженого в компании ромкомов — это она себе однозначно позволит. Как и выплакаться в подушку. Оливер — мерзавец — умудрился залезть под кожу и оставить слишком много хорошего, что не так-то просто вытравить теперь. Где-то внутри стучало напоминание, что она слишком быстро сдавалась, но что она могла еще сделать? Ждать, надеясь на понимание и прощения от Куина? Потеря времени. Да, боль внутри унять непросто, и болеть будет еще долго. Фелисити знала это. Но… Надо было заставить себя не застрять в самобичевании. Второй раз убийственной депрессии она не выдержит. В такие моменты хотелось стать хотя бы немного глупее, чтобы просто позволить себе выстрадать все до конца, оборвать телефон Оливеру, чтобы донести до него правду, но… Смоук решила плыть по течению. Хотя бы раз в жизни.       Сменить адрес — не так уж трудно. Новый фитнесс-клуб не отличался вычурностью или громким именем. Небольшое помещение, скромный персонал и такая же зарплата. Хватало на оплату жилья и вполне себе неплохую жизнь. Оказаться на окраине города — не предел мечтаний, но зато вполне себе достаточно спокойствия. Пусть ее взгляд больше не горел так, как прежде. Пусть мечты обломались, перестали сиять… Зато ведь без напряжений и заоблачных фантазий о будущем. Фелисити Смоук предпочла пережить все, уйдя с головой в работу. Там, где никто бы не знал ее, не задавал лишних вопросов. Всего-то лишь потребовалось сменить номер телефона, перекраситься в черный и устроиться не совсем официально в маленький клуб.       Схема «дом-работа-дом» оказалась вполне рабочей и действенной. На лишние мысли просто не хватало времени. Свои выходные она проводила в кровати или на беговой дорожке. Типичная жизнь одинокой девушки, уставшей от создаваемых проблем. И пусть сердце все еще болело по Оливеру Куину. Она переживет. Главное — верить в это. А у него… Наверняка уже успела появиться очередная подружка, если уж с Изабель вновь не сложилось. Но Смоук в очередной раз одернула себя, зарывшись в плед, прогоняя лишние мысли. За окном шумно пролетал поезд, из-за которого посуда в шкафу нервно позвякивала. Хорошо, что в гости приглашать она никого не спешила. Айрис наверняка уже сто раз успела позлиться, переволноваться… Но сейчас Фелисити предпочитала одиночество. Так проще, когда положиться можно только на себя. Себе же она не собиралась причинять боль.       Однотонный голос в телевизоре убаюкивал, и пуль расположился слишком далеко, чтобы не лениться и дотянуться до него для переключения канала. Глаза закрывались сами собой, когда стук в дверь заставил встрепенуться. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы подняться на ноги и открыть дверь. Вздрогнув от внезапности, Смоук уставилась на странного паренька в кепке, начавшего громко оповещать о стоимости доставки пиццы. Совсем успела забыть, что решила сделать заказ. Расплатившись, она уже толкнула ногой дверь, чтобы захлопнуть ее и вернуться к просмотру скучных передач, но что-то не позволило ей это сделать. Дверь будто уперлась во что-то. Пришлось надавить на нее, из-за чего раздался шумный выдох.       — Я, конечно, виноват, но чтобы так сразу мне пытались отдавить ногу… — Знакомый голос вынудил сердце очнуться и забиться с небывалой скоростью, что едва не потемнело перед глазами. — Привет.       — Привет, — сглотнув, сипло выдохнула Фелисити и попятилась. — Я точно переела мороженого, поэтому у меня поднялась температура, а следом и галлюцинации подтянулись. Ох, мне что-то не очень хорошо. Мерещится, что в моей квартире…       — Не мерещится. И я еще не в твоей квартире. В таком случае, чтобы исправить эту ситуацию, разрешишь войти? — Оливер Куин говорил. Не мираж. Не разыгравшееся воображения. И впрямь — он. Тут. Фелисити прижала ладонь ко лбу, заворачиваясь плотнее в плед. Все, лишь бы не продемонстрировать пижаму с медведями, которая была сейчас совсем не к месту. А что было к месту в такой ситуации?! — Значит, я пройду.       Дверь закрылась. А Оливер не ушел. Стоял теперь и смотрел на нее, не произнеся больше ни слова. Ей бы самой сказать хоть что-то, но… Она тоже молчала, всматриваясь в такое родное лицо. Зачем он вообще здесь? Нет. Он здесь! Провалиться бы под пол, чтобы избежать всей этой неловкости.       — Слушай, я понимаю, что, может, нарушаю твою личную жизнь, но… Как тебя вообще занесло в такую дыру?!       — Знаешь ли, когда мужчина мечты решает разорвать отношения из-за ошибки, то становится немного так больно. Настолько, что хочется избавиться от всей своей жизни. — Она скрестила руки на груди, начиная ощущать что-то отдаленно похожее на раздражение. Пришел, чтобы теперь поиздеваться?       — Извини. — Фелисити не ослышалась?! Вздрогнув, она даже плед выронила, пялясь во все глаза на Куина. Он извинился?!       — За что? У тебя наверняка уже ведь ребенок с этой… Как там ее? Изабель. Рада за тебя. Пришел, чтобы позвать на крестины? Прости, но вынуждена отказаться — у меня работа, а еще я не готова видеть ту, кто решил оболгать меня. — Фыркнув, Смоук сама не верила, что все еще была способна так разговаривать. И с кем! С Оливером!       — Нет никакого ребенка, Фел, и не было. Вернее, от меня не было. Я без понятия кто там отец, кому так не повезло. — Он улыбнулся. Улыбнулся так, что внутри будто все бабочки ожили. В хорошем смысле. Тепло разлилось в груди с такой силой, что захотелось плакать, но Смоук выдержала это. Не сорвалась.       — И поэтому… — Она не договорила. Оказалась в самых теплых и крепких объятиях.       — Поэтому я искал тебя все этой время. Даже не представлял, что ты способна настолько качественно скрыться, будто тебя и не существовало никогда. Прости, что потратил на твои поиски так безбожно много времени, я идиот. Идиот, потому что позволил тебе считать, будто ты не дорога мне. — С каждым его словом Фелисити начинала дышать чаще, прижимаясь к его груди, обнимая сперва несмело. Он искал… Искал ее. — Можно ты больше не будешь сбегать от меня? Пожалуйста.       — Если пообещаешь мне… Не исчезать из моей жизни. — Как получилось озвучить это так быстро? Смоук рвано выдохнула, наслаждаясь наконец теплом Оливера. Если это был какой-то сон, то она готова остаться в нем целую вечность. Только вот осторожный поцелуй дал понять, что все это — реальность. Оливер и впрямь нашел ее, заставил все внутри перевернуться.       — Никогда не исчезну. Я должен был выслушать тебя. Мне потребовалось непозволительно долго времени, чтобы разобраться во всем, а следовало лишь поговорить с тобой. Палмер все рассказал. Айрис… Дигг. Я такой идиот, Фелисити, не уверен, что ты простишь меня и…       — Оливер Куин. Какой же ты глупец! — Рассмеявшись, Смоук покачала головой, смахивая редкие слезы со щек. — Мне никто и не был нужен, кроме тебя.       Слова растворились, перестали иметь какой-либо смысл, ведь этот взгляд говорил все намного красноречивее. Оливер заключил лицо Фелисити в свои ладони, всматриваясь в ее глаза. Никогда не отпустит. Никогда не уйдет. Такая дурацкая ситуация, которая все же завершилась на позитивной ноте. И пусть в этой странной квартирке, где шум проезжающего поезда заглушал стоны наслаждения. Где посуда постукивала по расписанию в шкафу. И где Оливер в очередной раз влюбился в Фелисити.