Победителей не судят

По телу горячими струями стекает вода, немного обжигая, но дарит приятные ощущения. И пока все спят, стараясь досмотреть десятый сон, ВинВин плетётся в душ с целью быть первым. Сегодня запланирована встреча с фанатами, куда ехать чертовски не хочется, но в этой каторге есть и хорошее, что и радует злостное сердечко, и имя тому Накамото Юта. Только он похож на медаль, имеющую две противоположные стороны. С одной так близко всё позволяет, а со второй смотрит так, словно Дун — грёбаный извращенец. А тому больно, чертовски хреново, что словами передать невозможно, да и некому сказать, что мучит порыв вырвать к херам сердце самое большое желание. За навязчивыми мыслями парень открывает дверь ванной комнаты, что оказалась не заперта, и застывает на месте, позорно окаменев. — Я тебе что, экспонат в музее? — возмутился Марк, который стоит, прикрытый одним ничтожным полотенцем, что так слабо держится ниже пояса. — Давай уже заходи либо дверь закрой! Старший заходит, замечая, что смутился сам, но никак не младший. Тот в свою очередь наспех просушивает волосы полотенцем, откровенно начхав на приличие. А Сычэн только сейчас замечает тот факт, что младший вырос и это уже не скрыть. Подтянутый, с хорошим телосложением и напрочь отсутствующим смущением. Может, ВинВин что-то пропустил в этой жизни, ибо Ли слишком изменился. Взгляд безразличен, а улыбка кажется добродушной, но в глубине души словно чувствуешь, как Минхён издевается. — Не стану мешать, а то покраснел слишком палевно. — мимолётная улыбка, и парень проходит мимо. — А, забыл сказать. Шампунь Юты не бери — не хочу слушать маты на японском! — С какого мне его брать? — возмущается Дун, наконец вспомнив, что старший. — Не много ли себе позволяешь? — Хён, ещё скажи, что не знаешь, зачем берёшь. Я лично ничего против не имею, просто давай не сегодня. — Марк отворачивается, отвратно улыбнувшись. — Стоять! Я вижу, ты в край охуел? — сжимая кулаки, злится Дун, ведь всё очевидно, а потому так стыдно. — Плевать. Хён, ты слишком смешон, когда злишься. — нагло сверля взглядом, продолжает. — Хочешь ударить? Хааа, сам же виноват в том, что так очевидно. — Да пошел ты! — Я этим и занимался минуту назад. Сычэн зол и раздражён. Так опустить себя он не позволял никому. Хотя кому он врёт. Юта тот, кто безжалостно танцует чечётку по китайскому сердечку. *** Вспышки фотокамер, шум переполненного зала и натянутая улыбка, что стала привычной. Может, среди них и есть человек, который искренне радуется, а вот Сычэн улыбается, скрывая боль внутри. Он держит японца за руку и жмётся как бы невзначай. А Юта терпит, оправдывая такие действия фансервисом. Чем больше, тем лучше, чем лучше, тем больше обсуждений, а чем больше говорят, тем дольше внимание. Только Дун знает, что у него есть пара часов, чтобы насытиться, как паршивому зверю, и отпустить. Он чувствует себя ничтожно, аморально, словно погряз в грязи, что похожа на трясину. Тянет на дно с головой. Сычэн парень, а это неправильно, и Накамото скорее пошлёт, чем выслушает. — Как же заебало всё! Хочется заснуть, а глаза открыть через неделю. — выдыхает японец в салоне машины, устало прикрывая глаза. — Ой, не хандри, и так паршиво, голова по швам трещит. — возмущается Чону, нагло укладывая голову на плечо Минхёка. — Да ладно, я думал, опилки не жалуются. — подкалывает старший. — Ничего, новый альбом того стоит. — поддерживает лидер, хотя сам выглядит как выжатый лимон. Юта удобнее пристраивается возле Ёнхо, проваливаясь в оковы сна. А ВинВин воспринимает сказанные слова уколом в свою сторону. Да, Юта терпит и молчит, долго это продолжаться не может. Дун отворачивается к тонированному, стеклу рассматривая ночные фонари. На глазах собирается влага, и от этого так тошно. Он как чёртов извращенец желает японца каждую ночь, прекрасно понимая, что осудят, и, скорее всего, получит по роже. За ужином ничего не меняется все заняты своим, а кто и вовсе решил пропустить праздник желудка, крепко обнимая подушку. Лидер, что пытается в любой ситуации быть «№1», упал на уши Лукасу, втирая свои поучения. Донхёк молча жуёт, сочувственно поглядывая на страдания Лукаса. А Юта заинтересован в разговоре с Ёнхо. Это бесит и больно ранит где-то там под грудной клеткой. Сычэн лишний в этом разговоре — и так понятно через пару минут. *** Холодная вода противно вызывает мурашки, но Сычэн стоит. Это его собственное ничтожное наказание самому себе за дурость. Он действительно так жалок, как говорит Марк? Слишком палевный, и, кажется, у Юты это вызывает отвращение. Мокрые волосы непослушно липнут ко лбу, пряча глаза, а в тусклом свете хрен что разберёшь. — Какого хуя? — говорит Марк, когда возле его кровати стоит ВинВин. — Я правда так жалок? — Ты идиот! Думай мозгами, прежде чем так приходить. — привстаёт на кровати младший. — Дай зарядное, моё сгорело. — безразлично реагируя на сказанные ранее слова. — В правом ящике. — сон окончательно перебит. — Хён, мне плевать на твою ориентацию, просто не задавай мне подобных вопросов. Мы не так близки. — младший разворачивается спиной, укрываясь одеялом. *** — Что, Юта вновь обнимал весь фансервис, а после ушёл к Ёнхо? — флегматично поднимает правую бровь Марк, смотря как старший идёт по коридору отставая на пару метров. — Если всё знаешь, зачем спрашивать. — Дун огрызается не по обиде, а скорее по привычке. — Нравиться издеваться? — Хён, ты так похож на покорную блядь. Считаные секунды и Марк оказывается зажатым к ближайшей стене углубления коридора, где тускло освещала лампа. Невыносимое желание ударить берёт верх, и ВинВин заносит кулак в порыве гнева. Только всё рушится, когда по губам стекает горячая струя крови. — Чёрт. — выругался старший. Но вышло плаксиво и совсем не так, наверное, как Сычэн того хотел. «Что, больно тебе, да? А по-другому и не может» Думает Минхён, протягивая носовой платок. Кажется, он один видит отчаяние и всю дурость сложившейся ситуации. Марк заглядывает старшему в глаза и чем больше видит, тем довольнее улыбается. В последнее время это забавляет издеваться — над тем, кто старше. Смотреть на реакцию, слушать грубые слова, что произносятся так тяжело. Сычэн жалок, и это — факт! — Врежешь в другой раз. Приведи себя в порядок, не пугай людей — выглядишь как приведение. Минхён уходит, а сам ловит себя на мысли, что нагло солгал. ВинВин красивый. И как можно быть таким 24/7? И как он не заметил, что старший неожиданно и незаметно прокрался в его мысли. *** Дурацкие игры перед фанатами, и Юта рядом, но особой радости не приносит. Он холоден, и Сычэн для него пустое место. Отходит к лидеру звонко смеясь, пока ВинВин не знает, что делать. Хочется сбежать, провалиться, а хрен там. — Улыбайся. — говорит Марк, обнимая за плечи. — Спасибо. — шепчет старший, опуская взгляд. Марк для всех весёлый, но с характером. В последнее время он стал грубее и резче. Но это не проблема, просто парень вырос. — Будешь должен. Я не люблю делать исключения. Всё давно стало неправильным. Нет привычного уважения либо вежливости. ВинВин нарочно задевал младшего, ибо колкие слова, что ранили сильнее ножа, они — своеобразное наказание для Сычэна. *** После изнурительной тренировки все буквально ползли по общежитию, напоминая безжизненные существа. Только самые стойкие решили глянуть фильм, хоть прекрасно знают, что минут через двадцать будут посапывать в разнобой. Юта, как последняя сволочь в представлении Сычена, уселся рядом с Донхёком, поудобнее облокачиваясь на младшего, что был и не против. — Хён, давай с нами. — просится парнишка, не подозревая, как же материт его внутри тот самый хён. — Я спать! Парень хлопает дверью, но это никто не слышит. Он, словно приведение, стал худее и бледнее. Его мучает совесть и понимание того, что всё бестолку даже если признается. Пижамные штаны и огромная футболка, что меняла цвет, когда прилипала к телу ВинВина, были в привычном сером оттенке. Парень вытирал голову, на ходу оставляя мокрые следы босыми ногами. После душа мысли уходили, становилось лучше, но это блаженство было лишь мгновением. — Давай, шевелись быстрее, я устал и спать хочу! — у дверей чужой комнаты стоял Марк, лениво облокотившись. — Это не мои проблемы. Мелкий, чё ты хотел? — Зарядное. Или мне его тебе подарить? — вновь так безразлично произносит парень. А старший проходит мимо с равнодушным лицом, только в душе улыбается на все тридцать два. Марк младше, но с ним довольно легко. Он подкалывает, говорит грубо, а Дун как чокнутый придурок ловит от этого кайф. — Не шуми, я же не один в комнате живу. — огрызается хён, открывая дверь в тускло освещённую комнату.  — Чону фильм смотрит, — раздался смешок. — То есть спит под него. Полотенце летит на стул, а ВинВин роится по идеально заправленной постели. — Держи и отстань. Сычэн напрягся, когда рука Минхёна не отпускает, а пристальный взгляд пронзает насквозь. — Хён, ты решил меня позлить? — заинтересовано произносит Марк, наблюдая как уверенность в себе покидает старшего. — Что мой шампунь оказался лучше, чем Юты? — Бред. — вырывая руку, повышает голос Дун. Словесные перепалки стали обыденной вещью, только Сычэн не ожидал, что окажется зажатым между дверью и телом младшего. Тело согревал чужой жар, а дыхание в районе шеи вызывало табун мурашек. — Сычэн, кому ты заливаешь. — шумный вдох и горячий воздух обжигает шею у основания. — Тебя совесть не мучает, я ведь младше. Чужие попытки вырваться и возразить оказались бесполезны. Марк слишком увлёкся, удерживая руки хёна прижатыми к двери и слишком прижимая его своим телом. ВинВин внезапно задрожал совсем не ожидая от себя такой реакции. А мелкая сволочь басила на ухо и переплела пальцы. — А сам что делаешь, Марк? — Издеваюсь. В мгновение он оказался на пару шагов позади, безразлично смотря на покрасневшего старшего. — Спокойной ночи, хён. — открывает дверь и уходит. — Чёрт! — выругался Сычэн, опускаясь на пол. В голове буря из мыслей, и сегодняшняя ночь не встретит его сном и спокойствием. Марк стал больше, чем словесное наказание. От него по телу бежала дрожь, а от мимолётных взглядов на тренировке хотелось умереть, но быть лучше всех. И ВинВин так и делал и сегодня, и вчера, он умирал после каждой тренировки, только бы увидеть этот пристальный взгляд. «Что я творю?» Марк со злостью накрывается с головой не имея возможности понять самого себя. Хрен знает который час ночи, но в гостиной темно, а значит все давно разошлись. Сычэн, в который раз страдая бессонницей, валится на диван, пролистывая каналы, что давали сигнал. Ничего интересного — это и так понятно. Просто ворочаться в кровати стало совсем невыносимо. — Хён? — знакомый до жути голос позади. — Чего не спишь, а? — А ты? — Пить захотел. Тебе что-нибудь захватить? Марк редко когда бывает заботливым, но сейчас его голос такой же уставший и совсем не сонный. Старший просит воды, и только для того, чтобы принесли, чтобы его слушались. — Держи. — так спокойно. Не успел Сычэн выпить глоток, как знакомая тёплая рука потрепала по выкрашенным в светлый оттенок волосам. — Посиди со мной. — позорная просьба сорвалась с губ. Марк лениво перепрыгивает спинку дивана и приземляется рядом. С ним хорошо, пусть и странно. ВинВин ненавидит себя за то, что желает Накамото, а комфорт чувствует с мелким. — Завтра выходной — какая радость, — начинает старший. — Хотя и единственный. — Мы все будем здесь, в чём радость? Шум и куча народу. Старший понимает, что разговор не вяжется, как бы он не пытался. — Хён, тебе ведь просто захотелось посидеть со мной так? В ответ нелепое мычание, ведь сказать, как оказалось, нечего. — Давай без лишних разговоров посидим, и я пойду! — Тогда поцелуй, и я исчезаю. — посмеиваясь, с выражением наглого котяры улыбается Дун. — Куда? — равнодушно спрашивает Марк. — А куда ты хочешь? — Если честно, я целовать не хочу, а так без разницы. — говорит даже не смотря. — Только не в губы. — Тогда я выберу сам. — словно хитрый лис сузив глаза, Сычэн поднимается, выключая телевизор. Марк сидит расслабленно наблюдая за такой знакомой тенью. Но ничего большего не видит, слишком темно. Дун только усмехается, а затем опускается на колени, проводя рукой по паху изумлённого младшего. Сквозь тонкую материю домашних штанов отчётливо ощутимо горячее дыхание и касание тонких и бесстыжих пальцев. Хотя виной тому абсолютно обнаглевший хён. — Ты серьёзно? — говоря в темноте, Марк находит рукой лицо Сычэна. «Какая проницательность. Шерлок был бы в шоке» Думает старший, продолжая издеваться. — Темно, и ничего лишнего. Разве ты против? Ответа не последовало, а только большой палец теперь поглаживал щеку и нарочно затрагивал губы. Сычэн открывает рот, высовывая язык. Так пошло, и, словно наслаждаясь, он облизывает пальцы, а после и ладошку, заставляя младшего рвано дышать, ведь он уже представляет, как эти губы окажутся ниже. Их могут застать в любой момент, и будет пиздец, но сейчас они не думали об этом. Марк прикрывает глаза, сдерживая желание зарычать, ведь рот у хёна такой горячий, а язык так по-блядски хорош. Дун и вовсе не чувствует стыда, ведь слышать младшего оказалось так приятно. Он специально издевается, не позволяя проникать глубже, проводит языком по всей длине, а после начинает заново. Марк, кажется, закрывает рот рукой, ведь хочется материться на корейском, японском, китайском. Только Сычэн причмокивает ещё сильнее, ведь, словно извращенцу, нравится это делать. Но ладонь на затылке давит, чтобы хён взял глубже. Это сводит с ума, ведь он не видит Марка, но слышит, и этого хватает чтобы позволить ему руководить. Нравится, что он тянет за волос, не отпуская, и нравится, как член скользит во рту и как гладит по горлу, намекая расслабить глотку, а потом с чувством, не спеша, трахает до гланд. Сычэн кажется сам себе блядью, позволяя шалость сглатывает в один момент, и Марк выдаёт громкий рычащий стон. — Шшшш, не будь таким громким. — усмехается старший, пока позволяют. — Я тебя по стенке размажу! На что хён лишь проводит руками по чужим бёдрам, искусно втягивая щёки, вызывая у Марка звезды перед глазами. Работает головой усерднее, прижимая чужое достоинство языком к нёбу. Младший просто сдавлено мычит, царапая Дуна по шее и затылку. — Марк… — давится кашлем, когда не отпускают. — Ты… сука… — терпит, когда вязкая жидкость стекает по горлу. Руки гладят по щекам, волосам, успокаивая, извиняясь. — Умница, хён, и правда ничего лишнего. — шепчет младший, мимолётно целуя возле уха. Неожиданно позади раздаётся чужой вдох с полушёпотом: «Марк», и удаляющейся шаги в сторону комнат. Ли срывается с места, быстро догоняя ночного лунатика. Долго не думая, он заталкивает парня в комнату, где всё ещё горел ночник. — Чону? — Руки убери! — вырывает кисти с хватки. — Ты совсем ебанулся, а если бы увидел кто другой? Марк, головой думать не пробовал? — Что ты видел? — Остынь, я только тебя слышал, слишком очевидно было. — парень опускает голову, не зная, как реагировать. Эти двое были в хороших отношениях, но сейчас эти самые отношения натянулись, как тонкая нить. — И кто это был? — Не твоё дело. Забудь то что слышал, видел… да плевать, ты ничего не знал об этом, уяснил? — Ты смотри, как заговорил. Что, так понравилось или стал педиком? Удар в живот, и Чону наклоняется, хватая такой нужный воздух. — Дружище, мне напомнить, сколько раз ты по пьяни ко мне лез? И кто это ещё из нас такая блядь голубая. — шепчет Марк, наклонившись. — А если кто об этом узнает, я и тебя нагну! За окном ночь такая тихая и бархатная, что не кажется колючей и дрянной. Небо затянуло тучами, а огни вывесок, словно воры, проскальзывали в окна. На дорогах лежали листья, устилая ковром, а Сычэн желал, чтобы и его потерянную душу тоже скрыли от собственного презрения. Ведь он наконец осознал, что сделал. *** Вечер проходит довольно занятно в играх, просмотрах фильмов или сплошном идиотизме. Все дружно подкалывают Тэёна, когда у того что-то горит на плите, а после дружно получают пиздюлей. Только довольно громко в гостиную заваливается Тэиль, с выпивкой и хер его знает где, а главное, как всё это он достал и пронёс в общежитие. — Если споишь мелких я тебя закапаю! — грозится лидер отпивая с бутылки. — А ты им хороший пример подай. Ёнхо вновь что-то заливает младшим. На слишком эмоциональную речь которого Марк порой переводит взгляд и вновь втыкает в экран мобильника. Только искоса поглядывая на Сычэна который сидел на кухне помогая лидеру. Наконец запах курицы призвал всех оживиться и вспомнить о своём желудке. Только вот Марк не спешил идти молча наблюдая как Юта первым оказывается возле плиты не думавши зажимая китайца. Кулаки сжимаются до белых пятен и Минхён не может понять почему так хочется врезать наглому японцу. Возможно потому что перед глазами всплывает ночь. «Это идиотизм» Успокаивает сам себя и садится за стол. Но по закону подлости эта причина идиотизма садится рядом ускользнув от Юты. ВинВин как всегда улыбается. Только не смотрит на Марка и больше не старается напросится на грубые слова. Он ведет себя до ужаса странно. Всегда оказывается рядом словно младший это зонт в дождливую погоду, но не смотрит потупив глаза. «Проклятый китаец мать его» Ругается Марк садясь к ребятам что раздавали партию в карты. Желание проигравшим были самые разнообразные по степени глупости и пошлости. Но все смеялись угорая над Донхёком что ругался каждый раз, когда проигрывал. Игра постепенно переросла в «Правда или действие» ведь на порядок нетрезвым головам захотелось разнообразить и чем хуже, тем лучше. — Когда был первый раз? — бесцеремонно спрашивает Тэн отпивая ещё глоток. — Ну…это слишком личное. — неразборчиво тянет Джехён стыдливо заливаясь краской. С минуту стоит тишина пока одна нахрен опьяневшая голова в олицетворении Чону не ляпает что-то вроде «Ну хрен с ним в сорок тоже может быть первый раз» все заливаться хохотом пока в несчастном шутнике прожигают дыру пару глаз. ВинВин сидит напротив и смотрит на Марка у краткой, боясь. Совесть мучает до тошноты и поделать с этим ничего нельзя. Он перешёл грань которую трогать непозволительно только в ужасе сообразил, что хочется ещё и только с Минхёном. Но жизнь как оказывается последняя дрянь! Они идут по кругу и в этот раз все смелые. Ёнхо танцует стриптиз, это вам не барышня высшего разряда, но парень старается. Тэён с отвращением пьёт шесть сырых яиц. А несчастному Юте загадывают опрокинуть три стопки коньяка без «закусить чем-нибудь». Все конкретно в дрова, но меньше всех выпили Минхён и Дун, ибо он очень умело сливал всё в стакан Чону. Сычэн трезв, Марк слегка подвыпивший, но вполне себе в уме. Очередь оказалась на Марке, когда пьяный, извращенный градусом мозг Тэна заставляет его загадать тому поцеловать Чону взасос. Опьяневший Ким уже подползает к Марку который протягивает ноги поудобнее садясь. От старших хрен отделаешься, а Чону получит то чего просил раз пять так точно. В таком состоянии это единственное желание что посещает его казанок. Только вот ВинВин желает сбежать, ибо сердце почему-то заходится, больно стучит по скелету с костей. С ним Марку было наплевать, а Чону сможет поцеловать. Хотелось отвернуться, но пристальный взгляд уже привычных наглых глаз держит разум под контролем. Руки Минхёна поглаживают талию Чону что кажется и забыл кто кого должен целовать. Просто он наконец сможет это сделать, сможет почувствовать какие мягкие губы у Марка и насколько сильные руки что сдавливают бока. Ким целует настойчиво облизывая, прикусывая желанные губы впиваясь как голодный. Парни не сдерживают эмоций не ожидавшие подобного. Реснички Марка трепещут, а потом поднимаются, он смотрит прямо на Сычэна. Продолжая поцелуй, но следит за хёном, взглядом цепляясь за подрагивавшее губы. Неожиданная ревность жжёт глаза, но Дун вынужден смотреть, и улыбаться, когда Тэн в вспышке смеха трясёт его за плечо, мол, погляди, это же пиздец. Поцелуй разрывает Марк отпихивая неловко улыбающегося Чону. — Так всё ребята пора заканчивать! — произносит лидер пытаясь контролировать заплетающейся язык. Все расползаются по койкам убедившись, что следы выпивки спрятаны от орлиного глаза менеджера. Марк дотаскивает обмякшее тело Чону что цеплялся за чужую шею прижимаясь сильнее. — Останься. — шепот с закрытыми глазами. — Проспись. Я завтра с тобой поговорю! На соседней кровати сидит ВинВин прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать, не выдать того, что сам хотел оказаться на месте этой пьяной мерзости. А кровь на вкус как кусок железа! — Что? — Я трезв так что не слепой. И не нужно говорить, что целовал и не понравилось. Я видел, как ты его прижимал. «Ёб твою налево» Думает Марк прикрывая глаза. И когда он упустил тот момент что жизнь так покатилась. — Ты видел его состояние? Да он на утро блять с трудом вспомнит как звать его, да и остальные тоже. — повышает голос Марк ведь конкретно заебала эта ситуация. — Что обиженка, может и тебя поцеловать нужно? — Поцелуй! В голове всё сметает ураганом, ибо ВинВин слишком серьёзный сейчас. — Потом пожалеешь, что попросил! Младший хлопает дверью оставляя хёна самого. Такого брошенного и ненужного. Минхён укрывается с головой проклиная тот день, когда стал подкалывать старшего. Он привязался это не спрячешь. Но они группа, а такие отношения могут всё разрушить! *** Проходят дни истекая как песок в часах. Всё размеренно, как обычно только не все знают, что взаимоотношения поменялись. Угрюмое, уставшее лицо встречало каждый день словно приведение появляясь неожиданно. Сычэн побледнел теперь цвет выкрашенных волос почти сливался с ним самим. Губы казались покусанными, а глаза часто бывали красными на что парень отвечал пофигистическое «Я не выспался». Конечно куда там спать, когда на соседней кровати спит Чону которого мысленно хочется задушить, закапать, только бы в памяти не всплывал поцелуй. Сычэн как раньше улыбается, но редко. Старается на тренировках и показывает результат на 100%. Он изредка смотрит на Марка в огромное зеркало, когда наступает его партия. Старшему противно от себя, ибо Минхён сделал ему больнее нежели Юта. Но об этом никто не узнает ведь парень твердо решил завязать с этим бредом. Менеджер постарался на славу и довольное чавканье тому доказательство. Только вот Марк чуть не подавился, когда напротив сидящий Чону беззаботно слушающий лидера решил отправить Ли в нокаут. Он спокойно жуёт, когда чувствует… Чью-то ногу, медленно, но уверенно ползущую по его голени вверх. Марк практически замирает пристально наблюдая за Чону. Тот же внимательно слушает старших, поддакивая их словам. Мгновенный взгляд на Ли, легкая улыбка. Что мать его происходит? Нога ползёт выше по слишком узким чёрным джинсам. Младший еле жуёт, когда бесцеремонность доходит к точки кипения. Резко сжимает ноги вместе, тем самым заключая ногу сероволосого между своими. Взгляд Марка убийственный, испепеляющий, такой что можно умереть не произнося ни звука. Чону понимает, что скорее получит нежели его одобрят. Он долго вспоминал тот вечер, когда все напились и первые дня два не мог и смотреть на друга, но это казалось безумием, ибо целовать его было приятно. Марк в свою очередь реагировал спокойно списав всю вину на алкоголь и хёнов что слишком стары и озабочены. — Ащ, чёрт! — шипит Сычэн, когда с пальца тонкой струйкой кровь стекает на ладошку. — Порезался? — Да ерунда. — отвечает парень успокаивая лидера. Аптечка в ванной комнате, где там же должен быть и пластырь. Сычэн быстро шагает в сторону нужной двери ведь знает, что в это время ванная незанята. Кровоточивую руку и кислое лицо замечает Юта поинтересовавшись всё ли нормально. «Ага конечно. Совсем нормально» Думает Минхён подрываясь с места скрываясь в темноте коридора. — Давай я помогу. — не спрашивая разрешения Марк управляется с пораненной рукой хёна словно тот его собственность. — Аккуратнее будь и спи нормально. А то скоро по коридорам тебя ловить придётся. — Это мои проблемы тебе какая разница. — огрызается старший, но не отталкивает. — Разве я должен тебя волновать и …. ВинВину не дают договорить. Младший слишком близко вот ещё пару сантиметров и можно отчётливо слышать дыхание. — Глаза не опускай! — Чего ты добиваешься? — смущение берет верх, а Сычэну хочется послать всех и вся. Тёплые руки отпускают пораненную ладонь медленно перемещаясь к локтям. Дун отходит назад под напором упираясь в кафельную стену. — Как сильно ты хочешь мой поцелуй? — шепчем Марк, но всё равно басит. — А хён? — Мелкий ненужно. — Я спрашиваю! — Очень. — глаза находят чужие тёмные омуты на минуту утопая. Касание чужих губ похоже вспышке. Марк целует наслаждаясь тем как постепенно отвечает хён. Руки скользят к плечам обнимая за шею и ВинВин кажется сгорит заживо ведь мелкий слишком хорош. — Давай сыграем хён. — усмехается Минхён в припухшие губы. — Если начнёшь стонать выполнишь любое желание. Ответа не последовало просто младшего заткнули поцелуем. «Хер с ним я выполню всё что захочет» Думает Сычэн, когда его рот уже вовсю исследуют забирая весь воздух. — Высунь язык, — шёпот голоса что обладает басом лишает здравого рассудка и Дун подчиняется. У старшего ноги становиться ватными, а сердце колотится как у испуганного кролика. Что же делает с ним Марк и почему от его поцелуев желание отдаться берет верхнюю позицию. Минхён понимает, что начинает желать и это не скроит узкие штаны разворачивает хёна лицом к стене продолжая целовать уже шею. Положив руки на талию, прижимается сзади. Марк касается губами шеи у основания чуть прикусывает и делает лёгкий толчок тазом, вынуждая Сычэна отреагировать: — Ах-х, боже. — Ты проиграл. Только нужно было на этом остановиться, но Марк не смог. Грубо сжимая чужие бока совершает ещё один толчок и ещё один, и ещё… Имитация секса заставляет Сычэна практически скулить. И когда хён уже был готов просить его Минхён отстранился. Картина была пошлой и аморальной. Губы припухли он тяжело дышал, а уже знакомое хёну достоинство свидетельствовало о намерениях не только почувствовать чужой рот. — Я в комнату и не смей заходить. — погрозился Марк отворачиваясь. — А что за желание? — Это не значит, что я тебя люблю не заблуждайся. Просто у нас ничего лишнего. Дверь закрывается, между ними — ноль целых ноль десятых чего-либо. *** На часах давно за одиннадцать ночи, а крик лидера всё не унимается.  — Марк да какого хрена ты постоянно ошибаешься? Если тяжело старайся больше переделывать под тебя никто не собирается. Давай соберись! Младший молчит, терпит и выполняет. Наконец выходит лучше ведь от злости он может и горы свернуть. Только в голове далеко не хореография, а недавнишние слова ВинВина мол «У нас не любовь так что давай без сожалений. Делай что хочешь я тебе разрешаю». Вроде всё просто как счёт до десяти, но Марк бесится, когда представляет, как Дун всё ещё может смотреть в сторону японца либо ещё чего. Они ведь не любят друг друга так в чём же проблема? Мы не говорим открыто, прячем рвущейся слова под ломбардный замок. А после жалко надеемся, что кто-о поймет. А хрен вам…никто не поймёт! — Мы останемся ещё прорепетировать. — говорит ВинВин отпивая холодной воды. — Окей только долго не задерживайтесь. То ли все и правда не понимают, а может претворяются. Кажется, первое, но недоверчивый взгляд Чону всё же скользит по Марку и скрывается за закрытой дверью. Замок щёлкает отгораживая всех от особенного мира в комнате где полно зеркал. — Чего ты хочешь хён? — Сегодня так паршиво что и сдохнуть хочется. — выдыхает Дун подходя ближе. — Давай прекратим пока не зашли слишком далеко. — отчаянно надеяться на понимание младший. Но его не слушают оставляя влажные дорожки по шеи спускаясь под край футболки. — Ты же мне ничего не должен. А тебе желание. — Я ничего не прошу. — Это не правильно. — уже стянув вещь бессовестный хён опускается ниже к ремню. — Победителей не судят! Именно в такие моменты хён выглядит так сексуально слишком особенно. Он разрешит всё, и Марк это знает. Почему его это вообще заводит? Почему это нравиться Сычэну? Им это доставляет удовольствие? Как это вообще может кому-то нравиться? — Хочешь сказать, что тебе не нравиться. — смеётся ВинВин высовывая язык быстро приходясь по всей длине. — Извращенец! — Ты тоже. — Аххх…чёрт бы тебя драл! Это не значит, что мы можем спать. — Уверен? Марк внезапно понимает, насколько его тело напряжено и чувствительно. Китаец поднимается целует над ухом и берёт мочку в рот, посасывает и накрывает рукой то место ниже где были губы и язык опускаясь рукой верх вниз — виртуозно играет на нервах, натянутых так, что вот-вот порвутся. Просто ему хочется и пусть осудят. — Тогда не говори, что я скотина! — прошипел Ли отталкивая старшего. С динамиков лилась музыка окутывая с головой. — Раздевайся! Водолазка летит ко всем чертям и ВинВин понимает, что нежностей ждать не придётся. Остальная одежда покидает тело слишком быстро, ибо Марк решил не мучать себя такой пыткой. Поцелуи в шею укус за плечи и Дун шипит ведь больно и останется след. Марк казался ему другим таким нежным и спокойным. А взамен получает несдержанное желание искусанные губы и синяки что точно останутся. Его тянут на пол и Сычэн повинуется открываясь для нужных и желанных поцелуев. А Марк таким и видит секс. Именно такой и только с хёном, такой как есть, без предварительных заскоков и долгого старта, ему ненужно промедлений и пилотной серии. ВинВина разворачивают спиной, а тот сам становиться в колено локтевую. Только открыв глаза старший боится умереть. Видеть свое возбуждение и все действия младшего в зеркале слишком для него. Дун следит как ловко Марк облизывает собственные пальцы отмечая как при этом дрожит китаец. — Мммм, — почти плачет старший стараясь не смотреть как его имеют, но ведь это только начало. — Ты сам просил солнце. — шепчет Минхён обжигая чужую спину своим жаром. Он проводит языком по позвоночнику к ямочкам на пояснице и замечает, что старший перестал шипеть, и реакция стала более одобрительной. «Терпит. Что он со мной делает» Вместо того чтобы рассуждать Марк надавливает рукой на чужую спину заставляя прогнуться и, поддерживая Сычэна под коленом, без особого труда входит до упора. Внутри хорошо, просто идеально — а Дун под младшим мычит от боли, шипит и терпит, скрещивая щиколотки у Ли за спиной. Марка ведёт от такого хёна что выгибается с каждым толчком и хватается рукой за плоские зеркала в надежде не упасть. Сычэн просит сам и это видно. — Да ты мазохист, — выдыхает младший наблюдая за дрожащими ресницами. Старшего даже хватает на ухмылку, но Марк тут же стирает её, зажимая ему ладонью рот — раз тот напрашивается на жестко, Ли ему это устроит. Стоны, срывающейся крик и плевать если кто-то услышит. Это будет потом, а сейчас в голове Марка есть одна вселенная, которая принадлежит Сычэну. Он смотрит словно насквозь, кусает губы заставляя желать сделать с ним тоже самое. И кажется Марк окончательно проваливается в эту бесконечную вселенную. Несколько звонких шлепков по бледной ягодице до тех пор, пока кожа под ладонью не начнёт гореть, а Дун жмуриться от того, насколько ему одновременно и больно, и охуенно. Одно быстрое движение и Марк разворачивает хёна к себе лицом заставляя насаживаться самого. Целует в искусанные губы чувствуя, как глушит стоны. Напряжение бешеное, внутри всё кипит, снаружи — горит, а между ними — плавится. А потом отстраняется и сжимает ладонь на шее слишком ощутимо, Сычэн пугается, но доверяет, он знает, что Марк ничего плохого не сделает. С каждой минутой ему всё меньше «плохо» и всё больше «хорошо», Ли движется чётко, со знанием того, как надо — и мышцы сладко сводит от подступающего оргазма. Дун успевает только выкрикнуть чужое имя, как пальцы на его шее сжимаются так, что даже вдохнуть не получается — а потом он кончает и удовольствие падает на него бетонной плитой. Что происходит дальше это словно прогулка в тумане. Просто обессиленное тело всё еще чувствует движение, а после уши закладывает рычащий бас и внутри где-то там становиться слишком тепло. Всё-таки, хрен поймёшь, что между ними происходит. Это не любовь, но и не дружба. И плевать на всё и будь что будет, ведь победителей не судят!