Hey, mister policeman

5 Мы были детьми, когда я впервые познакомилась с Хосе. Вместе играли на детской площадке, а по выходным наши родители водили нас в кино, на новые мультфильмы. Мы были лучшими друзьями, и уже тогда давали клятву всегда быть вместе. 10 К этим годам Хосе вытянулся и стал походить больше на парня, чем на мальчика. У него была смуглая кожа, черные волосы и темно-карие глаза. На его фоне я походила на ангела. Голубоглазая, светловолосая, с безумно бледной кожей. Мы всё так же много времени проводили вместе. Та же детская площадка и кино по выходным. Я и Хосе стали узнавать друг друга с другой стороны, больше разговаривали о мечтах, интересах. Иногда по ночам, мы сбегали на крышу моего дома, смеялись и снова клянись, что никогда не бросим друг друга. 15 Мы росли. Вместо детской площадки, мы стали ходить в кафе. Мультфильмы в кино сменились глупыми подростковыми комедиями и романтическими мелодрамами. Тогда я впервые хотела держаться за руку с кем-то. Хосе был смелым, поэтому совсем скоро он стал называть меня своей девушкой. Он нес мой портфель до дома, открывал дверь в класс, за что я невинно целовала его в щеку. 20 Хосе Родригес оставался неотъемлемой частью моей жизни. Он был первым. Первым во всём. Все с нетерпением ждали, когда же подростковая дружба и любовь перерастет во что-то более крепкое. Семью. Хосе распланировал все на годы вперед. Свадьба, его карьера, его карьера, его карьера... К тридцати у нас появится малыш. Для меня это была перспектива в никуда. Но я предпочитала просто слушать, кивать головой и со всем соглашаться. Поэтому, когда Хосе сделал мне предложение, я поступила точно так же. Кивок головы, и короткое "Я согласна", ему, и всем нашим близким, было достаточно. У меня не было дикого восторга или предвкушения дня свадьбы. Все было размеренно. Все шло по его плану. Поэтому, когда я сообщила ему новость, которая туда не вписывалась, произошла наша первая ссора. - Я поступила в университет, - я с возбуждением захлопала в ладоши и широко улыбнулась. - Боже, милая, это прекрасно, - мама крепко обняла меня, шепча на ухо "Я так тобой горжусь". Мы праздновали полгода нашей совместной семейной жизни с Хосе. В нашем собственном доме. Два месяца назад я получила официальное подтверждение того, что меня приняли в университет. Я была уже на пути к своей мечте и невероятно этому рада. - Университет? Как давно ты отправляла запрос, Ана? - Спокойно спросил муж, пережевывая свой стейк. - Около месяца назад, - я пожала плечами, все еще находясьв восторге от того, что наконец-то сообщила эту новость. - Не спросив меня? - Прости? - Я отложила вилку и нож, и промокнула уголок рта салфеткой. - Почему я должна была спрашивать? И, в конце-концов, ты знал о моем желании стать учителем литературы, - я выжидающе смотрела на него. - Да, Ана. Но я думал мы решили, что для нас будет лучше, если ты будешь заниматься домашними делами, пока я... - Пока ты строишь свою карьеру, - я повысила голос. - Да, я помню, Хосе. Только это не мы решили. Я не понимаю, почему это такая проблема. - Ана, - вмешалась в наш разговор мама, чувствуя себя явно не в своей тарелке. - Ничего, миссис Стил, - Родригес улыбнулся и встал из-за стола. - Думаю, нам с Аной лучше поговорить позже. Оставляю вас наедине, - он развернулся и вышел из столовой. Я откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. Это был первый раз, когда я возразила Хосе. Я правда не понимаю, почему он так категоричен. Не понимаю его пунктик насчет соблюдения какого то, известному только ему, плану. Когда мы закончили школу, Хосе уговаривал меня не поступать в университет. Тогда его аргументы казались мне действенными, и я согласилась. Но шло время, и мое желание стать учителем, стало лишь сильнее. Поэтому я пошла на этот шаг, на самом деле не особо рассчитывая, что у меня получится. Что плохого в том, что я лишь пытаюсь стать той, кем хочу? Разве Хосе, муж, не должен оказывать поддержку? - Анастейша, может тебе стоило бы сначала поговорить об этом с ним, - начала тихо мама. - Ты можешь сейчас просто встать на мою сторону, без выяснений кто прав, а кто нет? - Обиженно спросила я. Мама тепло улыбнулась, и положила свою руку поверх моей. - Ты же знаешь, что я всегда тебя поддержу. Ты станешь прекрасным учителем литературы, моя девочка. - Я люблю тебя, мам. Просидев с ней еще около получаса, я проводила маму, и направилась наверх, для разговора с Хосе. В тот вечер Родригес впервые назвал меня безответственной. Я впервые повысила на него голос. Он в тысячный раз говорил про свой план. Я впервые сказала, что мне плевать. Хосе впервые ушел из дома, громко хлопнув дверью. Через несколько часов он вернулся с извинениями и цветами. И пьяный. - Я так сильно люблю тебя, Ана. Я кивала головой, вдыхая запах моих любимых голубых альстромерий, и перегар Хосе. 22 Дни в университете были, по настоящему, прекрасным времяпрепровождением. Я познакомилась с большим количеством новых и интересных людей, взахлеб изучала все предметы, а свободное время любила проводить в библиотеке. Я была счастлива. Хосе был зол. Наши ссоры стали почти ежедневными. Родригес вечно что-то бубнил, выказывая свое недовольство, когда я задерживалась в библиотеке, или подолгу болтала с подругой по телефону. Я научилась игнорировать это, и старалась создавать для всех видимость идеальной семьи. Мой мир рухнул, когда я узнала, что беременна. Мы с Хосе не готовы к детям. Я не готова. - Ох, моя милая, - мама гладила меня по светлым волосам, пока я сотрясалась в ее руках от рыданий. - Перестань, вы же с Хосе уже говорили о детях, разве нет? - Да, но не сейчас, - я всхлипнула, - по его плану это должно быть позже. А мой университет? Мама нахмурилась. - Анастейша. Беременность - не повод бросать университет. Ты можешь учиться заочно, твои оценки превосходны, поэтому ты сможешь со всем договориться. - А Хосе? - я вытерла слезы рукавом кофты. - Хосе, - мама вздохнула, - поговори с ним. Если он действительно тебя любит, он будет счастлив, - я кивнула. Первое что сделал Родригес, когда я сказала ему - назвал меня безответственной. - Нет, Ана. Нет. Это не должно было случиться сейчас, - он ходил по комнате, и нервно чесал голову. - Но случилось, - я свернулась на диване, укутываясь в теплый плед. - Что значит случилось? Это не дождь за окном, который внезапно пошел. Это ребенок, Ана, живой, мать его, ребенок! Он остановился напротив меня, хватая за плечи. - Что ты предлагаешь? - Я глупо хлопала глазами. - Ты сделаешь аборт, - отрезал он холодно. - Но я не... - Это не обговаривается. Я запишу тебя ко врачу, и завтра, после университета, зайдешь в больницу, - он встал и направился в кабинет, доставая из кармана мобильный телефон. - Хосе, - жалобно выдавила я. - Ты будешь рядом со мной? - У меня завтра важная съемка, прости, - ответил он, не смотря на меня. И закрыл дверь кабинета. Я сильнее укуталась в плед и беззвучно заплакала. На следующий день я сидела на кресле у доктора Эванс. Она что-то быстро записывала, то и дело бросая на меня взгляды. Я нервно заламывала пальцы рук, молясь, чтобы все это быстрее закончилось. - Миссис Родригес, - неожиданно громко начала доктор Эванс. - У вас четвертая неделя беременности. На таком сроке аборт делать не очень безопасно. - О чем вы? - Вы действительно уверены, что не хотите этого ребенка? - Миссис Эванс откинулась на кресло, и выжидающе на меня смотрела. - Я хочу! Но... не сейчас. Наверное, - я опустила голову. - Вероятность того, что вы сможете иметь детей после аборта, примерно 30 процентов, - я широко открыла глаза и прикрыла рот рукой. - Вы готовы на такой риск? Я отрицательно покачала головой и встала со стула. - Спасибо. Извините, - тихо пробормотала я и поспешила уйти из кабинета. Когда Хосе узнал, что я ничего не сдела он был в ярости. - Анастейша, ты с ума сошла? Что за глупости ты творишь, как маленький ребенок. - Я просто не смогла. А что если я больше никогда не смогу иметь детей? - Да какая разница? Ты не можешь родить сейчас, это не входит в наши планы! Меня будто окатили ледяной водой. Будто кто-то открыл мне глаза, спустя столько времени. - Ты слышишь себя? Тебе плевать, что у нас может не быть нормальной семьи? - Тихо переспросила я. Хосе ударил кулаком по кухонному столу. - А тебе плевать на наши планы? Ты залетела, и как подросток скидываеь это на меня. Глаза заволокла пелена слез, я со злостью ударила его по щеке. - Не смей. Не смей говорить так, будто это моя вина, и ты здесь не при чем. Ты мой муж, а вместо поддержки я слышу постоянные обвинения, - я выплевывала ему эти слова прямо в лицо, Хосе был явно шокирован. - Ана... - Заткнись, Родригес! Ты придурок! - Я ударила его по другой щеки. - Ты слишком слаб для того, чтобы принять на себя ответственность за последствия. Тебе легче перекинуть их на меня, так всегда было. Этот ребенок, - я положила руку на еще плоский живот. - Господь дал мне его для того, чтобы я поняла какой же ты на самом деле мудак, Родригес, - я схватила свою сумку, пальто, и направилась к входной двери, - я заберу свои вещи в выходные. После этой ссоры, я возвращалась к Хосе Родригесу еще три или четыре раза. Но все это было провальным. Полной катастрофой, каждый раз. На шестом месяце беременности мы оба поняли, что это бессмысленно. Я больше не хотела на все его разговоры о плане безучастно кивать головой и соглашаться. Его бесило каждый раз, когда он понимал, что я изменилась. Его принципы и убеждения оказались выше, чем его любовь ко мне. И он просто оставил все попытки. Перед родами мне принесли мои любимые голубые альстромерии и записку от бывшего мужа: "Прости меня, Анастейша. Ты сильная, ты со всем справишься. У вас с Вивиан все будет хорошо". Я смяла листок, и со злостью выкинула его в урну. Когда то с Хосе мы мечтали так назвать свою дочь. Он знает, что я сильная для того, чтобы справиться со всем в одиночку, но слишком слабая, чтобы изменить имя для нашей дочери. И он был совершенно прав. 26 - Мам, мам, посмотри, - дочь неслась ко мне, чтобы показать свой рисунок. - Ты умница, Виви, - я наклонилась и поцеловала ее в макушку. Довольная, Вивиан отправилась обратно в свою комнату для творения нового шедевра. Она была безумно похожа на Хосе. Темные волосы и карие глаза, которые вечно будут напоминать о двух годах размеренной семейной жизни, и о четырех - глубокой депрессии. Мы жили у мамы. Я подрабатывала в общественной школе для трудных подростков, в то время, как диплом учителя литературы пылился где-то далеко на полках. На любимое дело не было ни сил, ни времени, ни желания. И, наверное, я бы и дальше сидела на шеи мамы, принося небольшие деньги. В постоянном унынии, в растянутой одежде и с грязными волосами. Если бы мама месяц назад не сказала, что встретила кое-кого. Его звали Боб. Он был врачом в местной клинике. Они познакомились, когда мама попала к нему с воспалением легких. Как они сами говорят, это была любовь с первого взгляда. По выходным они ходили в театр и кино, по вторникам и четвергам вместе ужинали. А по пятницам долго разговаривали по телефону. Я же просто любила смотреть , как у мамы загораются глаза, когда она собиралась на очередную встречу с Бобом. Я стала готовиться к переезду. - Ана, нет, что ты, - заверещала мама, когда узнала, что я собираюсь в Нью-Йорк. - Ты можешь и дальше жить со мной. Ты и Вивиан все, что у меня есть. - Мам, ты же понимаешь, что так не может продолжаться всю жизнь, - я тяжело вздохнула. - Я и так слишком долго была обузой для тебя. Пора двигаться дальше. И мне, и тебе, - я улыбнулась. - Но, Анастейша, куда ты поедешь, что ты будешь делать в совершенно чужом городе? - Взволнованно проговорила она. - Помнишь я рассказывала тебе про Кейт? - она кивнула. - Она переезжает к своему жениху, и предложила мне переехать в дом, в котором она жила. - Но работа, и деньги... - Это не проблема. Кейт работает в школе, им как раз требуется учитель литературы, и она уже оставила директору мою анкету. А за аренду я начну платить с первой зарплаты. - Вивиан будет тяжело привыкнуть к другому городу, - мама предприняла последнюю попытку остановить меня. - При школе есть подготовка для детей ее возраста. То время, пока я буду работать, Виви будет практически рядом со мной. Мама неуверенно кивнула головой, окончательно сдаваясь. - Мы будем звонить тебе каждый вечер по скайпу, - я ободряюще ей улыбнулась. Через три дня мы втроем стояли в аэропорту. Мама вытирала слезы, Вивиан обнимала ее, и говорила, чтобы она не скучала. Мне было грустно оставлять маму здесь, но я знала, что Боб о ней позаботиться. - Тебе очень идет этот цвет волос, дорогая, - мама с заботой провела по моим темно русым волосам, рукой. Я улыбнулась и кивнула. - Все будет хорошо, мам, - я поцеловала ее в щеку и крепко обняла, перед тем, как мы с дочерью пошли к самолету, оставляя позади аэропорт, мой светлый цвет волос и прошлое.