find you

оставь меня здесь умирать, и всё что мог я потерять, я смог, я смог оставить часть разломанной души, часть умершей доброй лжи. оставь меня, я больше не смогу держать это в себе.

      томас стоял на корабле, всматриваясь в волны, бушующие за бортом. тихая гавань была позади.       прошло восемь лет с того самого дня, как они прибыли в райское место. восемь лет с того дня, как они оставили мир, уничтоженный вспышкой, позади.       за это время много чего изменилось. например, у бренды и фрайпана — кто бы мог подумать — родилась прелестная девочка — джорджи. глаза у неё были как у матери, а вечное веселье как у фрая. хотя, чем-то она напоминала и хорхе. томас всё-таки задумался над тем, не врет ли бренда, что хорхе — её отец.       за эти долгие годы томас научился нескольким вещам: первая — прощать людей. у каждого есть ещё один шанс, особенно когда человек искренне раскаивается в содеянном; вторая — дорожить людьми и моментами. иногда мы даже не понимаем, что в любой момент можем потерять всё, что любим; третья — научись отпускать прошлое. пройдя через годы боли от утраты дорогих ему людей, он понял, что от этого они не вернутся. боль от утраты притупится со временем, главное не забывать о тех, кто не добрался до тихой гавани.       сейчас он стоял на борту корабля, что когда-то привёз их всех сюда. восемь лет, проведённых на острове, не тронутом концом света, остались позади. теперь он, минхо, фрайпан, галли и малышка джорджи отправлялись на поиски тех, кого они оставили в разрушенном мире, чтобы привезти их в новый. словно первооткрыватели возвращаются за своей семьей.       — не хочешь с нами? — собирая вещи, спросил у бренды томас. девушка отрицательно покачала головой.       — это ваше путешествие, ребята. я не хочу мешать. к тому же, у сони скоро родится ребёнок. хочу быть рядом в этот момент.       томас вдыхал холодный запах моря и старался не думать. не думать о страхе, разрастающемся в животе, словно цветок. не думать о головной боли, не покидающей его несколько дней. не думать о ньюте.       но он не мог. не мог не думать о ньюте и о страхе, от чего головная боль лишь усиливалась.       — уверен в своём решении? — спросил минхо, положив руку на плечо томаса.       — на все сто.       томас развернулся на шум. по палубе бегала джорджи, а за ней маячил минхо. девочка была хоть и меньше, но всё же быстрее, чем бегун. она громко смеялась, пока минхо «прилично» материл её. томас улыбнулся этой картине.       — блин, джо, верни мне этот стебнутый дневник! — прокричал азиат, почти поймав девочку, но та вовремя увернулась, из-за чего минхо упал на пол, с громким криком и тихим матом. — твою налево…       — у мин-мина есть дневник! — прокричала победоносно девочка. томас подошёл к ней и взял вещичку в руки. когда минхо увидел это, то быстрее скорости света вскочил с пола и побежал к томасу. брюнет даже не пытался открыть книжку, хоть любопытство и брало верх над ним. — томас! не отдавай.       томас протянул другу дневник и улыбнулся. минхо поблагодарил брюнета и, показав язык девочке, удалился с палубы.       — твоя бестия опять бунтует на корабле, — послышалось перед тем, как азиат скрылся в каюте. фрай удивленно выгнул бровь и улыбнулся.       — я не знаю, кто из них больше ребёнок.       восемь лет. уже восемь лет томас пытается смириться с тем, что всё наладилось. что можно жить спокойной жизнью, о которой они мечтали. что можно обзавестись детьми и веселиться без причины. и вновь разум возвращает его к ньюту. черт, последний год он старался о нем не думать. а теперь… теперь его не покидает мысль, что сейчас они могли бы быть рядом. томас мог бы смотреть на его золотистые кудри, развевающиеся на ветру. мог бы часами слушать всякий бред ньюта. он мог бы к о с н у т ь с я его. восемь лет, томас. достаточная часть жизни, чтобы успеть забыть человека, но почему же ты его не отпускаешь?

• • •

      томасу снился странный сон. он был в огромной высотке, на самом последнем этаже. здание чуть склонилось набок, а вещи, что находились там, были разбросаны. за окном была кромешная тьма, а внутри единственный источник света — что-то в груди томаса. когда он это понял, то стал ощупывать себя, пытаясь понять, отчего он светится. но не мог. осмотревшись вокруг, он увидел, что в углу кто-то стоит. томас пытался позвать его, но голос словно пропал. тогда незнакомец сам пытался выйти к нему, но сделав шаг, заискрился так, словно фейерверк, от чего томас невольно отшатнулся и, споткнувшись об какой-то предмет, упал на спину. «не бойся», — сказал голос. томасу показалось, что он уже слышал его. когда томас пытался встать, незнакомец засветился ещё ярче, а здание затряслось. за секунду до того, как всё стало разрушаться, послышался тихий шепот: «я найду тебя, томас».       — томас! — брюнета кто-то тряс за плечо. резко открыв глаза, томас понял, что это фрай. в каюте было темно, всё вокруг тряслось. парень вскочил с кровати и пытался понять, что происходит. — где джордж?!       фрай был действительно напуган. он весь промок, и, взглянув в маленькое окно, томас понял, что началась буря. в подтверждение его мыслей за окном прогремел гром.       — по каютам искал?       — да, черт возьми! — вскричал обеспокоенный уже-не-подросток. за стенами послышались голоса парней.       — хорошо, — нервно сказал томас. собираясь с мыслями, он стал трясти руками, оглядывая комнату. — ладно, хорошо. все будет отлично. да? просто останься тут. я попробую сам поискать её.       выбежав из каюты, томас пожалел, что не накинул что-нибудь поверх майки. на палубе было достаточно воды, чтобы она доставала до щиколоток, а океанский ветер пробирал своим холодом до костей. осмотревшись, он увидел, что минхо и галли стоят за штурвалом, пытаясь вернуть управление. корабль трясло из стороны в сторону с характерным звуком, заставляющим с каждым разом сердцу уходить в пятки.       — джо! — закричал томас. он не думал, что сможет перекричать этот ужасный ветер, но надежда умирает последней. — джорджия!       томас бегал от каюты к каюте, выкрикивая имя девочки, но ни разу не услышал, чтобы она откликнулась. пробегая мимо машинного отсека, где раньше оставляли машины переплывающих пассажиров, он вдруг остановился. что-то подсказывало ему зайти внутрь.       открывая дверь, он увидел просторное полупустое помещение, где стояло не больше дюжины машин. если раньше здесь был огромный выход на борт корабля, то сейчас он был закрыт различными досками и железными пластинами. была слышна буря, бушевавшая снаружи.       — джорджи? — спросил томас и эхо его голоса отдалось по всему помещению.       — я тут, — послышался шёпот девочки. томас облегченно выдохнул.       пройдя не больше пяти метров он нашел джорджию в одной из машин, надежно закреплённой к полу. она сидела на водительском сидении, обхватив свои колени.       — почему ты тут прячешься? твой папа волновался.       томас открыл другую дверцу и сел на пассажирское сиденье рядом. девочка подняла на него грустное лицо и сначала могло показаться, что она плакала, но томас, зная, какие у неё родители, да и она сама, сразу же выкинул из головы эту мысль.       — тебе не страшно? — прошептала девочка.       он бы мог соврать ей, сказать, что ничего не боится, подать ей пример, но какой в этом толк?       — страшно.       она кивнула, как будто услышала то, что нужно. они ещё минуту сидели в тишине, пока она не включила кассету в машине. удивительно, что эта развалина ещё работает. заиграла какая-то новая для того времени песня.       — интересно, а мама видит этот шторм?       — вряд ли. мы достаточно далеко от гавани.       песня продолжала играть. джорджи стала подпевать каким-то определенным местам, стуча по коленям пальцами.       — пойдём отсюда, — под конец песни прохрипел томас. эта музыка заставила его вспомнить о ньюте. ну вот, опять. опять ньют. господи, томас, восемь лет прошло, почему ты не можешь з а б ы т ь?

• • •

      на второй день буря утихла. корабль ребят стал приближаться к берегу. до денвера пара часов езды. джорджи не переставала прыгать из одного угла в другой, радостно хлопая в ладоши.       — всё-таки брать девчушку было опасной затеей, — сказал галли утром, когда проснулся от крика минхо, который проснулся от радостного визга джорджии. — либо минхо убьёт её, либо мы убьём себя из-за его нытья.       — она разбудила меня с гребанным рассветом! — воскликнул он. фрайпан шикнул на него, ведь девочка была неподалёку. — вы прекрасно знаете, я натура ранимая и люблю долгий и спокойный сон.       галли с томасом закатили глаза. минхо лишь фыркнул на их поведение.       через полчаса они сбросили якорь в паре десятков метров от берега, а затем стали опускать лодки, чтобы добраться до суши. джорджи не переставала радостно повторять слова «берег», «новое место», «путешествие», «минхо — дурак» и «последний город». если бы ей платили за это, то, пожалуй, она была бы самой богатой в тихой гавани.       когда лодки причалили к берегу, то ребята просто оставили их на суше. вряд ли найдутся люди, которым это будет нужно.       — как думаешь, — галли закинул рюкзак на спину и оглядел местность перед ними, — есть там кто-то ещё?       — надеюсь, — томас проверил, что пистолет заряжен, а затем убрал его в карман.

• • •

      какое-то время они искали машину, в которой ещё осталось горючее. когда поиски закончились, то они стали сверяться по карте, каким путём лучше доехать до последнего города. спустя ещё минут двадцать компания молодых людей и девочки уже были в пути к денверу.       за рулём был минхо. томас сидел справа от него, а на задних сиденьях расположились фрай, галли и джордж. девочка восхищенно разглядывала пустыню, иногда указывая на различные вещи, как, например, брошенная машина или огромный вагон поезда, перевёрнутый с рельс.       — а мы увидим шизов? — спросила девочка, которой наскучил вид пустыни. томас косо взглянул на фрайпана, который лишь покачал головой.       — надеюсь, что нет.       на этом тема, как они считали, была закрыта. поездка продолжалась в тишине, лишь изредка разбавляясь обрывками фраз. затем минхо решил разбавить обстановку молчания и включил кассету в машине (неужели они ещё существуют?). заиграла песня «search and destroy»       вдали показалась огромная часть стены. перед глазами томаса мелькнул обрывок воспоминания, когда эта стена ещё не была разрушена взрывом.       — это он? — прошептала девочка. у неё захватило дух от такого и, было понятно, почему.       — уважаемые пассажиры, пристегните ремни, следующая остановка — последний город, — минхо дал по газам и машина рванула вперёд.       минхо кричал что-то про свободу и прочую лабуду, пока машина подскакивала на каждом выступе или камне, а девочка испуганно схватилась за отца, в то время как остальные улыбались от уха до уха. за последние несколько лет у них не было такого ощущения свободы, как сейчас. всё-таки, думал томас, эта поездка лучшее решение за несколько лет.       томас почувствовал, как момент захватывает его. внутри всё словно танцевало от скорости, ветра, музыки, компании. он вспомнил те дни, когда они спасали иммунных, когда придумывали план, как спасти минхо, гоняли по всей топке точно так же, и, хоть они должны были быть серьёзны, они все ещё были подростками, в которых бурлила жажда свободы.       томас посмотрел в сторону и ему показалось, что там кто-то идёт. сощурившись и разглядывая подозрительный объект. в какую-то секунду он понял, что это не просто человек.       — минхо! — томас схватился за колено минхо, пытаясь привлечь его внимание.       машина в одну секунду съехала с дороги, объезжая шиза, что «доедал» человека, однако минхо не смог удержать управление и транспорт вместе с пассажирами стал переворачиваться, издавая такой грохот, что было слышно на другом конце денвера.       томас очнулся сразу же, оглядывая друзей.       — вы целы?! — томас пытался отстегнуть ремень безопасности, но его слегка заклинило.       — я в пооолном порядке, — потирая голову, прохрипел минхо.       — придурок, я тебе однажды твою черепушку вскрою на наличие серого вещества, — взвыл томас, ударив минхо в плечо.       — джорджи, ты как? — послышалось позади. галли уже открыл дверцу и стал выползать из транспорта, помогая вылезти остальным.       — я хорошо, — у девочки из носа шла кровь. на четвереньках она вылезла из машины и оглянулась. в одну секунду её глаза округлились. в паре метров от них стоял шиз, в упор смотря на них. — галли…       резко обернувшись, галли направил пистолет на существо.       — новичок, ты скоро? — крикнул галли, не отводя взгляда от шиза.       — заклинило! — томас продолжал дергать ремень, другой рукой пытаясь вытащить осколок стекла, чтоб разрезать ткань. — черт, минхо, разберись с этим.       минхо кивнул и вылез из машины. оглянувшись, он увидел средних размеров железную палку. взяв её, азиат направился с другой стороны на шиза.       — лучше тебе вернуться внутрь, малышка, — сказал фрай, притягивая к себе девочку. та послушно села на корточки и, когда она уже хотела залезть внутрь, шиз рванулся на них.       в следующую секунду прозвучал выстрел и визг девочки.       — твою мать, галли! — вскричал фрайпан, вылезая из машины. галли обернулся на него с безразличием.       — он бы нас сожрал, ты не думал об этом?       — но не при моей дочери! черт, — он повернулся к машине, где на земле сидела девочка, обхватив голову руками. — прости, джорджи. прости меня.       он подошёл к ней и крепко обнял. взяв девочку на руки, он что-то шепнул ей на ухо.       томас же в это время разобрался с ремнём и наконец смог выбраться из транспорта.       — ладно, — сухо сказал он, подбирая свой рюкзак, — пора выдвигаться. впереди ещё несколько дней.       томас в упор смотрел на труп шиза, стараясь отвести взгляд, но у него не получалось.       — нужно ночлежку найти, — напомнил минхо, выбрасывая ненужную балку. — я не собираюсь торчать в компании этих…       он косо осмотрел труп, а затем взглянул на томаса, щёлкнув пальцами у его лица.       — хватит, томас. не надо.       томас кивнул его словам и пошёл к разрушенной стене денвера.       последний город. хранишь ли ты ещё те отголоски жизни, что и восемь лет назад?

• • •

      томасу постоянно казалось, что за ними кто-то следует. в городе не было признаков жизни, словно человечество вымерло, стоило им отправиться в тихую гавань. вокруг была полнейшая разруха, оставшаяся, судя по всему, как раз после того дня. бывали моменты, когда группа натыкалась на бывшие признаки жизни — трупов, но они старались обходить эти места, ведь джорджи нет и восьми лет.       — меня не покидает ощущение, что здесь кто-то остался, — сказал томас, после очередного шороха позади. фрайпан лишь пожал плечами.       — а разве цель этого путешествия не заключалась в том, чтобы найти выживших? — иронично спросил минхо. — или тебе просто захотелось сбежать от своих обязанностей, а, шанк?       томас подумал над его словами. нет, дело не в этом. хотя он и сам не мог понять, что его так пугает.       спустя пару часов безостановочной ходьбы группа наткнулась на маленькие двухэтажные домики в самой окраине города. томас предложил осмотреть каждый из них, чтобы найти подходящий для ночлежки.       — ты с галли идёшь в тот дальний, фрай с джо идут в этот, — он указал на соседний дом, — а я, пожалуй, загляну сюда.       ребята кивнули и разошлись. через пару часов должна наступить ночь, а, значит, нужно скорее выбрать ночлег.       томас вошёл в домик. на входе была табличка «250». у двери лежал коврик. томасу на секунду показалось, словно он пришёл в гости к старому другу. дверь скрипнула от одного толчка, томас невольно зажмурился. казалось, в тишине города, который когда-то был шумным, это звучало равносильно выстрелу в поле. внутри всё было не так ужасно, как в самом городе. может, подумал томас, здесь кто-то живет. однако огромный слой пыли на фотографии, что стояла в коридоре на полке, заставил томаса убедиться в обратном. внутри пахло сыростью и пылью.       пройдя в гостиную, томас зажмурился и закрыл рот рукавом куртки — над полом висело три повешенных тела. среди них он узнал двух людей с фотографии.       выйдя из большой гостиной, томас направился на второй этаж. ступеньки под ним скрипели. когда он оказался наверху, то застал довольно неожиданную для него картину — вместо коридора и нескольких комнат там была всего лишь одна, а посередине стояла кровать, на которой лежал привязанный человек. приглядевшись, томас понял, что это шиз. на балконе позади стоял небольшой комод с фотографиями, завядшими цветами и старыми свечами. томас тяжело выдохнул. видимо, этот дом лучше оставить.       спускаясь вниз, томас наткнулся на кучу бумаг, лежавших на полу, которые не заметил ранее. приглядевшись, он понял, что это листовки. взяв их, он увидел от руки написанные слова: «выбери жизнь, а не выживание! приходи в наш штаб, где было когда-то здание порока». на другой было написано, что лекарства нет, но они могут прийти в тот же самый штаб. сколько лет этим бумагам?       — томас, — в дверях появился галли, напугавший томаса. бросив бумаги на пол, он взглянул на друга. — мы нашли дом. очень даже приличный. идёшь?       томас кивнул и пошёл вслед за галли.

• • •

      он чувствовал воду в легких. чувствовал, как она захватывает его полностью, заполняет всего, становится заменой крови. вода стала им. он слышал отголоски, чьи-то голоса, что кричали или звали его. он слышал имя. своё имя. но не то, какое ему дали когда-то. другое. т о м м и.       томас резко открыл глаза. кошмар снова вернулся к нему. спустя пять лет, он вновь почувствовал это ужасное ощущение воды внутри.       встав с дивана, он огляделся. минхо тихо сопел на полу. галли, что должен был быть на стороже у входа, так же уснул на кресле. ладно, всё равно ночь слишком тихая.       из головы не выходили мысли о кошмаре. это было так давно. но ему всё ещё страшно вспоминать тот день.       томас старался отвлечься. думать о чём-то другом. крутил в голове моменты, когда родилась джордж, когда они отмечали пятилетие с момента прибытия в тихую гавань, когда он понял, что отпустил ньюта.       ньют.       с каждым днём томас понимал, что последняя мысль — лишь ложь самому себе. с каждым часом, проведённым здесь, он понимал, что так и не отпустил его.       сколько бы лет не прошло, томас не мог простить себе тот день. день, когда он потерял своего единственного самого близкого человека. и всё по его вине.       томас вдруг резко вскочил с дивана. схватив с пола рюкзак с рацией, он вытащил из неё предмет, забросив его в карман куртки, а затем взял пистолет с тумбочки и засунул в задний карман джинс. тихо покинув домик, он направился в центр денвера.

• • •

      — какой же ты мудак, томас, — минхо сидел рядом с кроватью томаса, стараясь не смотреть на него. — ты мог утонуть. умереть, понимаешь?       — да, — прохрипел томас. больше он не мог говорить — было слишком трудно.       — зачем? — минхо посмотрел на друга. — его больше нет, том. и он не хотел, чтобы ты топился, словно дворняга.       томас отвернулся к стене. минхо не должен был его спасать. он должен был оставить томаса. дать ему утонуть.       — мне тоже было тяжело. и галли тоже. и фрайпану. нам всем было тяжело. ньют был и нашим другом тоже. но мы смогли пережить эту боль. прошло три года, а ты все не можешь это забыть? — минхо тяжело выдохнул. затем, неожиданно, как для томаса, так и для него самого, взял томаса за руку и крепко сжал её. — пожалуйста, томас, отпусти его. мы волнуемся за тебя. и мы все любим тебя. не дай прошлому уничтожить в тебе будущее. возможно, люди, которые тебя любят, находятся рядом. почему ты не замечаешь этого?       томас зажмурился, стараясь не думать о его словах.

• • •

      впереди был тот самый бассейн, в который они когда-то прыгнули с минхо и ньютом. томас закрыл глаза, вспоминая тот день. он помнит, как они нашли минхо. они были действительно счастливы.       а затем…       томас пошёл дальше. бассейн уже давно иссох, а внутри лежал мусор. продолжая быстрым шагом идти вперёд, он вспоминал маршрут.       вот она — площадка, где они были с ньютом.       томас думал, что справится.       думал, что сможет выдержать этот момент. ведь за восемь лет чувства должны притупиться, разве нет?       брюнет упал на асфальт, закрывая рот рукой. он все ещё слышал этот голос в голове.       пожалуйста, томми, пожалуйста.       томаса не покидала навязчивая мысль, что здесь всё ещё остались те самые пятна крови.       минхо говорил, что он отнёс ньюта в тихое место, оставив его там. оставив его в тишине и покое.       сердце томаса предательски билось слишком громко, а слезы лились из глаз бесконечным потоком. хотелось взвыть от боли.       — я оставил тебя… — простонал он. истерика накрыла томаса. последний раз это было так давно…       томасу казалось, что просидел он так целую вечность. он надеялся, что чувства в одну секунду исчезнут и эта боль уйдёт, но всё лишь обострялось.       он вновь возненавидел себя.       ему показалось, что кто-то его зовёт.       открыв глаза, он пытался сфокусировать взгляд. все вокруг плыло, но в какой-то момент он увидел силуэт. резко вытерев глаза, он увидел вдалеке незнакомца в плаще.       — эй? — прошептал томас. фигура в плаще продолжала стоять и смотреть на томаса, а затем развернулась и медленно пошла прямо. — постой!       томас встал с земли. ноги затекли и идти было трудно. в какой-то момент его неожиданно начало трясти.       — стой же.       но фигура не останавливалась. лишь ускорила шаг и устремилась вглубь переулков, где томас пытался её настигнуть, но каждый раз, когда он почти догонял незнакомца, тот снова исчезал.

• • •

peggy lee — everybody loves somebody

      томасу казалось, эти догонялки продлятся ещё долго, но в какой-то момент фигура в плаще скрылась внутри высотки, которая, казалось, была слегка скошена в бок. большинство окон было разбито, а внутри единственным источником света был лишь небольшой фонарь, оставленный около лестницы.       — я не собираюсь играть в эти игры, — громко сказал томас и его голос отразился эхом в пустом здании. через секунду в здании послышалась тихая музыка, а затем и приятный голос женщины.       все однажды в кого-то влюбляются, все влюбляются так или иначе…       томас достал пистолет из кармана и медленно снял его с предохранителя, так же медленно поднимаясь. судя по звуку, незнакомец находился на третьем-четвёртом этаже. ступенька за ступенькой, томас оказался на нужном этаже, откуда музыка играла максимально громко. пройдя вперёд, он увидел комнату, откуда исходит слабый тёплый свет. томас стал осторожно идти, выставив перед собой пистолет.       дверь в комнату была приоткрыта. музыка продолжала играть. когда томас легонько пнул её, та с легкостью распахнулась настежь, открывая перед томасом небольшую комнатку, обставленную лишь одним небольшим диваном. около него стоял патефон и стол, на котором было несколько горящих свечей и ещё каких-то предметов.       фигура в плаще стояла у заколоченного окна к нему спиной.       — если ты привёл меня сюда, чтобы убить, то давай сразу, — томас направил оружие на незнакомца, а затем улыбнулся. — хотя я не уверен, что ты успеешь.       фигура в плаще не двинулась. может, он что-то сказал? из-за музыки было трудно что-то расслышать.       — это не смешно, чувак, — томас не хотел опускать пистолет и ему почему-то стало страшно. что-то ему это напоминало, но он не мог вспомнить, что именно.       музыка словно давила на мозг. а в какой-то момент томас услышал незнакомца.       — разве ты меня не узнаешь, — сказала фигура в плаще, а затем чуть тихо, но так, чтобы услышал томас: — томми?       томас открыл рот и пистолет стал медленно опускаться, как и плащ незнакомца. падая с его волос, открывая их золотисто-пшеничный цвет, падая с тонких плеч, пролетая мимо тонкой талии и ног, приземляясь рядом на пол. незнакомец обернулся к томасу и пистолет с шумом выпал из его рук.       — привет.       волосы ньюта заметно отросли, но он все ещё был тем самым ньютом. которого томас помнил, которого старался сохранить в своей памяти. не-шиз-ньют. обычный парень-подросток, с которым он провёл хоть и немного, но достаточно времени своей жизни.       — ты не…       — мертв? — улыбнулся блондин. — я, черт возьми, в курсе.       томас продолжал стоять и в упор смотреть на ньюта. в его голове крутилась тысяча и одна мысль, начиная от того, что это просто сон и заканчивая тем, что он сам умер.       — гребанный ты стебнутый на всю голову шанк! — вскричал томас, хватая первую попавшуюся под руку вещь — это была стеклянная вазочка — и кинув её прямо в ньюта. тот успел увернуться от снаряда. томас стал хватать различные предметы, бросая их в ньюта.       — я думал, что ты мертв! — закричал он ещё громче, перекрикивая песню. — я похоронил тебя!       — вы оставили меня здесь! — взвыл ньют, уворачиваясь от какой-то книги.       — ты просил убить тебя!       — я был болен! болен, — ещё одна книга, — томми!       — я пытался спасти тебя! — очередной «снаряд» был брошен, но томас попал в стену и услышал звон разбитого стекла. — почему ты сделал это?       — потому что я любил тебя! — вскричал ньют, не отрывая взгляда от томаса. а затем прошептал, словно боялся признавать это: — и до сих пор люблю…       томас, что отвернулся за очередным предметом, вернул свой взгляд к «мишени». ему послышалось?       лицо ньюта с каждой секундой становилось всё грустнее. томас бросил здравый смысл к чёртовой матери и, в пару шагов преодолев расстояние, подошёл к испуганному ньюту и, схватив его за лицо, поцеловал. поцелуй получился детским, наивным, словно он проверял ньюта. и, когда блондин ответил ему, то томас окончательно убедился, что это лишь бред его извращённого мозга.       с каждой секундой поцелуй становился глубже, а воздуха категорично не хватало. оторвавшись друг от друга, томас увидел широкую улыбку на лице парня.       — я как будто с щеткой целуюсь, — тихо хихикнул он, смотря куда-то в пол.       — ты вообще у нас победитель в номинации лучшая швабра денвера, — прошептал томас и, впервые за эти долгие годы, он услышал смех, искренний смех ньюта. боже…       прижавшись лбами к друг другу, они тяжело дышали.       — томми… — томас почувствовал горячее дыхание ньюта на своих губах. — я не знал, как жить без тебя. я не… я не мог… каждый раз я просыпался с мыслью, что найду отсюда выход. отыщу тебя.       томас вновь прильнул к губам ньюта, кусая их. он почувствовал что-то мокрое на уголке губ и понял, что ньют плачет.       — боже, томми, я… мы уже не дети, понимаешь? прошло столько лет… я…       — я знаю, ньют, знаю, — томас обнял ньюта, крепко сжимая его в руках.       — я боялся, что никогда не найду тебя. я боялся этой жизни, томми. мне было так страшно и одиноко…       томас прижал к себе ньюта, чувствуя, как его захватила истерика.       — тише, ньют, — томас сам сдерживался, чтобы не расплакаться. — теперь мы вместе. всё будет хорошо. я рядом.       — я люблю тебя. и всегда буду. я помню, томми, — он отпрянул от томаса и посмотрел ему в глаза. — я всё помню… до лабиринта… помню тебя, помню порок, я помню всё… и соню… представляешь? она моя сестра, томми, — он улыбнулся. что-то внутри томаса сжалось сильнее. брат и сестра. ньют и соня. — я не знаю, как, но я всё вспомнил. и… мы были детьми… мы всегда были вместе, томми. всегда. я нашёл тебя. спустя почти двадцать лет… я нашёл тебя…       ньют потянулся к томасу для ещё одного поцелуя., но теперь он был не таким, как раньше. он был страстным. ньют вложил в него всю боль, что пережил, все чувства, испытанные за эти годы, а томас отвечал ему. они словно слились в одно целое. губы ньюта были соленые от слез.       ньют прижал томаса к стене, жадно впиваясь в его губы. затем он стал переходить на шею томаса, сначала кусая её, а затем целуя, как бы извиняясь за причинённую боль. томас сдерживал тихие стоны. руки ньюта потянулись к кофте томаса: в одну секунду они оказались на его торсе, вычерчивая какие-то узоры, понятные лишь блондину. он стал опускаться ниже, пока его рука не оказалась на штанах томаса.       — я люблю тебя, томми. безумно. я хочу тебя, — прошептал он прямо на ухо брюнету.       томас рыкнул и теперь уже он прижимал блондина к стене, оставляя на его коже алые отметины.       поцелуй за поцелуем. ньют стал снимать кофту с томаса. в эту секунду их охватило какое-то безумие. словно буря, они разрушали всё вокруг друг друга. ньют потянулся к пряжке ремня томаса, трясущимися руками расстёгивая её. томас перехватил его руки, притянув их к своему лицу и стал нежно целовать.       — позволь мне, — томас посмотрел в глаза ньюта, а затем поцеловал его в уголок губ, попутно расстёгивая штаны ньюта.       не переставая смотреть в глаза ньюта, он снял с него футболку. затем стал оставлять мокрые дорожки от языка на его теле, опускаясь ниже. дойдя до резинки трусов, он впился в них губами, и, всё так же не разрывая зрительного контакта, стал снимать их ртом. ньют откинул голову назад, запустив руку в отросшие волосы томаса.       он старался сдерживаться, честное слово, но когда томас губами прикоснулся к головке члена ньюта, тот издал громкий стон. оба никогда не делали подобного, всё для них было в новинку, что ещё сильнее возбуждало.       когда томас начал медленно облизывать член ньюта, словно дразня, блондин сильнее сжал волосы томаса, однако сразу же стал поглаживать его голову, словно извиняясь. томас про себя отметил, что ньют даже во время таких моментов бывает слишком нежен и заботлив.       однако самый пик наслаждения ньюта наступил в тот момент, когда томас полностью вобрал член ньюта в свой рот. ноги блондина стали подкашиваться и другой рукой он впился в стену, стараясь сдержать равновесие. томас стал медленно водить ртом вперёд-назад, вызывая тихие стоны ньюта.       — блять, томми, — ньют то сжимал, то разжимал волосы томаса. когда томас слегка прикусил головку, то ньют вскрикнул на, кажется, весь денвер: — бляяять.       томас стал активнее сосать ньюту, пошло причмокивая, пока тот не сжал волосы томаса с такой силой, что казалось, что он вырвет их, а затем кончил ему в рот.       томас медленно отпрянул от ньюта, сглотнув, от чего у блондина закружилась голова. потянувшись к губам томаса, он нежно провёл по ним большим пальцем, стирая остатки спермы.       — теперь мы уже не маленькие мальчики? — усмехнулся томас.

• • •

      на улице стало светать. томас уговорил ньюта уплыть вместе с ними в тихую гавань. и теперь, когда они стояли у порога дома, где остались на ночлежку, ньют заметно нервничал.       — каково это — встретить, как ты считал, мертвеца? — спросил ньют, крепче сжимая руку томаса.       — кажется, словно это очередной кошмар.       ньют посмотрел на томаса грустными глазами и кивнул. он понимает, каково это, когда надежда исчезает, а спустя столько лет судьба преподносит тебе подарок.       томас не успел дотянуться до дверной ручки, когда дверь резко распахнулась, а оттуда выглянула макушка маленькой девочки.       — томас! — вскрикнула она, обнимая парня. ньют непонимающе смотрел то на девочку, то на томаса.       — джорджи. это…       — если пришёл этот стебнутый шанк, то, будь добра, выгони его нахрен отсюда! — вскричал минхо. томас краем глаза заметил, как ньют побледнел.       — он пришёл! — ответила девочка, не обращая внимания на то, что фрайпан в очередной раз отчитывает минхо за ругательства. — и не один.       голоса в доме затихли. первым из-за стены показался галли. остановившись в коридоре, словно вкопанный, он смотрел в упор на ньюта, не веря своим глазам.       — призрака там увидел, капитан? — усмехнулся минхо, выходя из гостиной. он улыбался, но, повернув голову к двери, улыбка медленно угасала на его лице. — ньют…       фрайпан, услышав это имя, вскочил с дивана и выбежал в коридор. ньют не мог сдвинуться с места, как и парни напротив него, смотря то на одного, то на другого молодого человека.       — я… я знаю, в это трудно поверить, но…       минхо сорвался с места и подбежал к ньюту, крепко обняв его. он сжал блондина в своих руках так сильно, что, казалось, пытался сломать итак его хрупкие кости.       — даже если это сон, я все равно не выпущу тебя.       ньют, что до этого был в замешательстве, так же крепко сжал друга в объятиях.       галли с фраем подбежали к друзьям и крепко обнялись.       — пап? — девочка непонимающе смотрела на взрослых, пытаясь понять, что происходит.       — пап? — удивился ньют, утирая предательскую слезу с уголка глаза. — заделался в папаши?       — джорджи, знакомься, — растроганный встречей фрайпан, указал на блондина: — самый лучший человек, из всех, кого я знал — ньют. ньют, это моя дочь — джорджия.       — джор… — начал было ньют, но томас прервал его.       — в честь джорджа, брата бренды.       ньют посмотрел на всех, стараясь понять, шутят ли они., а затем улыбнулся и, присев на корточки, протянул руку девочке.       — приятно познакомиться, джорджия.       — ты очень похож на соню. она лучшая подруга моей мамы. и скоро она должна родить. надеюсь, это будет девочка, чтобы мы могли вместе играть.       томас увидел, как на лице ньюта сначала появляется удивление, затем испуг, а потом вновь возвращается та же улыбка, но ярче в тысячу раз.       — правда? — девочка кивнула.       ньют вдруг неожиданно для всех подхватил джорджию на руки и, широко улыбаясь, сказал:       — знаешь, почему я похож на соню?

• • •

      они плыли назад в тихую гавань. вдалеке уже виднелись слабые очертания острова. томас крепко держал за руку ньюта, вглядываясь вдаль. ньют рассказал всем, как смог остаться в живых, рассказал о своих воспоминаниях и о том, что было до лабиринта. поведал о жизни за эти восемь лет, а затем выслушал рассказ друзей. также он говорил о том, что в денвере не осталось живых людей и он один из немногих выживших, что прятались от шизов, шаставших по городу слишком часто. те, которых ньют знал лично, согласились уплыть в спокойное место, где больше не существует того ужаса, что преследовал их в мире, уничтоженном вспышкой.       ньют опустил голову на плечо томаса, продолжая разглядывать очертания острова.       — неужели это наш счастливый конец, томми? — тихо спросил он.       томас немного подумал, а затем, поцеловав ньюта в макушку, прошептал ему на ухо:       — я думаю, это наше счастливое начало.       ньют улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом.       это лишь начало.       начало новой истории.