Признайся, Куро.

      С громким шумом захлопнув за собой входную дверь, Махиру забежал в особняк Алисейнов. Где Куро и что с ним, парень понял ещё из слов друга. Парень не знал лишь что ему следует сделать. — Он в тяжёлом состоянии. Я дал ему отвар из кошачьей мяты и целебных трав, но долго он не протянет, — это говорил Лили, стоя рядом с возлюбленным. Широта не отважился к ним подойти, лишь подслушал их разговор.       Сердце подсказывало, что Куро совсем рядом, и оно не ошиблось. Когда новоиспеченный вампир открыл первую попавшуюся дверь, его взгляду предстала ужасная картина. Куро метался по кровати в лихорадке, постоянно стонал от боли и звал Махиру. Что-то больно кольнуло, может это совесть? Да, это была именно она, и Широта знал по какой причине, она проснулась лишь сейчас… — Куро прости, я эгоист! Я думал, что в силу сложившихся обстоятельств, стану всем обузой, поэтому и ушёл! Я думал, что так всем будет лучше, что я после этого не причиню никому вреда, но всё вышло с точностью да наоборот, — сев на пол напротив постели, где лежал сервамп, в слезах объяснялся Махиру. Парнишка знал, что этим не сможет загладить всей своей вины, но всё же… Надежда, она есть и будет всегда! — Махиру, это ты? — слабым голосом произнёс Сонный Пепел.       Широта не верил своим ушам. Куро, его вечно ленивый и немногословный, но такой любимый и верный сервамп, пришёл в себя. Радости не было предела. Со счастливой улыбкой и слезами на глазах, ив накинулся на возлюбленного с объятиями. — Куро, прошу прости меня! Я люблю тебя, слышишь?! И больше никогда-никогда тебя не брошу!       И как бывает всегда, после слов парня, последовал долгий и нежный поцелуй. А тем временем, Мисоно и Сноу наблюдали за происходящим в дверную щель. Похоти не давала покоя лишь одна нерешённая проблема. — Ну признайся же… Признайся, Куро, — шёпотом повторял сервамп Похоти, уже почти зайдя в комнату, где были Куро и Махиру.       Алисейн лишь дал тому лёгкий подзатыльник, давая понять, что этим двоим лучше остаться наедине. — Мисоно… Я завёлся, — скинув с себя пиджак и притянув к себе шокированного Алисейна за талию, на ушко возлюбленному прошептал Похоть. — Ну не здесь же… Потерпи до моей спальни, — выпутавшись из цепких рук, смущённо произнёс Алисейн и поволок сервампа за собой       Тот вечер всем запомнился по-своему, кому-то уединением в спальне на целый час, кому-то долгожданным возвращением любимого, но Махиру запомнился этот день словами Лени: — Я не умею говорить красиво, но ты и я… Вообщем, Махиру, ты мне нравишься даже больше чем рамен, поэтому… Раздели со мной остаток отведённой нам вечности.       И конечно же Микуни за всем этим наблюдал. А как же без старшего Алисейна?