Ненависная зависимость

— Ты просидел здесь всю ночь? — из уст девушки это звучит не как вопрос, а скорее, как утверждение. — Я иногда вставал. Что-то случилось? — мужчина облокотился на спинку кресла и оглядел гостью с ног до головы. — Да, — Ада устало вздохнула. — Ты не спал всю ночь. Снова. — Я несколько раз вздремнул. Мне не впервой, так что можешь не волноваться. — Может, я сейчас открою секрет столетия, но закрыть глаза на пару секунд — не считается, — она быстро добавляет, прежде чем Уэйн успевает что-то ответить. — На пару минут тоже. — Сон подождет, у меня есть дела поважнее. А если у тебя есть с этим проблемы, то это исключительно твои проблемы. И вообще, ты же хотела уволиться, — он переводит на неё тяжёлый, уставший взгляд. — Уехать из города. Давай! Я не держу. — Тогда, — она подошла ближе и оперлась руками на подлокотники кресла. — Имей совесть и позаботься о себе, а не испытывай свой организм на прочность. Как только рана заживет, я уеду, а до этого момента ты от меня не избавишься, — уверенно заявила девушка и, развернувшись, покинула пещеру. *** Закончив с делами, Уэйн направился в свою комнату, и каково же было его удивление, когда он застал Аду в своей кровати. — А чего ты удивляешься? — с искренним непониманием спросила девушка, вновь переводя взгляд на телефон. — Такие, как я, на дороге не валяются. Такие, как я, валяются на диване. Знаешь, я тут решила зарегистрироваться на сайте и зависла на графе «семейное положение». Знаешь, какое оно у меня? Кажется, между работой и сном я разговариваю с каким-то мужчиной. — Что ты здесь делаешь? — устало спросил он. — Мне нужно обработать твою рану перед сном, а я уже задолбалась бегать туда-сюда, в ожидании, когда ты соизволишь поспать. Без лишних слов Брюс снял рубашку и сел рядом. Девушка быстро принялась за работу, повторяя отточенные до совершенства движения за эти дни. — Спасибо, извини, я бываю груб, — сказал мужчина. Брюнет обошел кровать и лег в постель, сразу же начиная погружаться в сон, пока не почувствовал, что постель возле него прогнулась. — Что ты делаешь? — не открывая глаз, спросил мужчина. — Сплю, мне лень идти в комнату. Все равно завтра утром снова нужно посмотреть на твою рану. — Твоя комната сразу же за поворотом. — Тогда отнеси, раз так близко, — Ада легла на бок и выжидающе посмотрела на него. — Спи. *** Люди, которые встают с кровати сразу же после первого звонка будильника — опасны. Кто знает, на что они ещё способны. Со стоном умирающего животного я все же заставила себя встать с кровати, убедившись, что с раной Брюса все в порядке. А так как мне все равно нужно заскочить в офис, бросив обречённый взгляд на кровать, я мысленно пообещала, что скоро мы снова будем вместе. Пусть у меня и был сегодня неофициальный выходной, мальчик которого я попросила помочь мне с камерами, написал, что все готово, поэтому хочь-не-хочь, а ехать надо... Утром я всегда пью кофе со сливками, но сегодня я случайно перепутала сливки и 17% ликер... Это было моё самое доброе утро за последний месяц. Все остальное Альфред строго запретил готовить на его кухне, после того как я её случайно подожгла. На самом деле, горело только полотенце, ведь я его положила слишком близко к огню, но после этого ход сюда мне был заказан. *** Питер — так звали айтишника в фирме Уэйна. По негласной «просьбе» нашего босса он сломал камеры наблюдения. — Смотри, нажимаешь на эту кнопку, — начал рассказывать парень. — И ты переключаешь камеры. Я стала внимательно присматриваться к прохожим. Вот проезжает моё такси, он должен был стоять возле остановки, но там лишь силуэт. Я переключаюсь на вторую камеру, и резко отскакиваю от экрана. Это мой отец, абсолютно точно. — С тобой все в порядке? — парень взволновано подбегает ко мне, хватая меня за руку, которую сейчас начало трясти. — Нормально, — набирая полные легкие воздуха, я взяла себя в руки и буквально подбежала к компьютеру. Переключая камеры одну за другой, я проследила весь путь, и вёл он к Уэйн Энтерпрайзис. Он знает где я работаю... — Кто этот мужчина? Я до выступающей на мягкой плоти бордовой, почти чёрной крови кусаю губы, пытаясь сдержать вырывающийся с груди крик. — Никто, всё нормально, спасибо. Семь лет назад я приняла самое важное, и самое тяжёлое решение в моей жизни — убила отца. Он был пьяницей, постоянно бил меня с поводом и без. А про то, как ко мне заходил его дружок, я вообще молчу... Он испортил мою жизнь, и продолжал бы делать это дальше, если бы я не приняла решение... Каждую ночь он напивался, бил меня за то, что я неблагодарная дрянь, а потом дрых, ничего не слыша. В одну из таких ночей я просто собрала свои вещи и подожгла квартиру. Неблагоприятный район, где постоянно кого-то грабят, убивают, или насилуют, на вызовы оттуда полиция давно перестала отвечать. Поэтому когда очередной алкаш умер, сгорев заживо в своем доме — это сразу же окрестили «несчастным случаем». Банальное замыкание, в старой квартире полно всякого дерьма, разве такое может вызвать подозрение? Я стояла и молча наблюдала, как языки пламени вырываются из окон. Крики людей. Тогда была глубокая ночь, возможно, пострадало ещё пару человек, прежде чем успели погасить огонь, но мне было на них наплевать. Никто не слышал моих криков, никто не помогал, поэтому меня никогда не грызла совесть за них. После того пожара я впервые почувствовала себя свободной. Меня не искали, я вообще не знаю, вспомнили ли, что у этого козла была маленькая, худая, вечно побитая дочь. Кому было до этого дело? Никому, всем насрать! И все эти годы так же наплевать было и мне, пока я не узнала, что он жив. И он рядом. На соседнем выключенном экране компьютера я увидела своё отражение. Взгляд изумрудных очей буквально горит ненавистью и страхом, который сводит челюсти. Ничего не изменилось, я все та же напуганная девочка, которая до смерти боится собственного отца. Острые костяшки белеют до неестественной белизны. Нет! Теперь все по-другому. Надо возвращаться к Уэйну, с ним безопасно, он защитит. *** Я наблюдала за движениями миллиардера, который возился со своим чудом техники, подобный на машину. Выступающие вены на напряженных руках, пальцы, мимолетно двигающиеся по мелким деталям. Я прям в восторге, никогда не думала, что механика может быть настолько занимательна. И проводя параллель со своим любимым занятием, я понимаю, что моё копание в трупе выглядит не настолько соблазнительно. От слова СОВСЕМ. Смотря на него, я начинаю искать в себе недостатки, чтобы ещё раз напомнить мозгу, что мы живём в совершенно разных мирах. Иногда мне даже интересно: насколько же это он должен был быть пьян, чтобы тогда переспать со мной? — Я не пил, — спокойно отвечает брюнет, не отрываясь от своего дела. Я ЧТО ЭТО В ГОЛОС СКАЗАЛА?!!! С каких это пор я начала озвучивать свои мысли? Просто из того, что я думаю о нем — это реально самое безобидное. Интересно, а что вообще человеку приятнее услышать? Как его мысленно убивают или насилуют? Потому что Брюс Уэйн крайне редко вызывает у меня адекватные фантазии. Вот блин, бабочки в животе, тараканы в голове, на душе кошки... Как прокормить весь этот зоопарк? Я опускаю взгляд на чашку кофе которую держу в руках, потому что он решил сначала закончить, а потом пить. Хотя ещё десять минут назад попросил меня её принести. А хрен с ним, ведь даже когда мы ругаемся, я все равно делаю ему кофе. Потому что плюнуть прямо в лицо было слишком рискованно... — Ты слишком довольным взглядом пялишься на мой кофе. Меня это пугает. — Там всего пару капель яда. Этого мало, чтобы тебя убить, зато ты покорчишься в припадках боли, что очень даже поднимет мне настроение, — с очаровательнейшей улыбкой я протянула ему чашку. — Ты ужасна, — в низких интонациях его хриплого баритона причудливо смешиваются кричащее презрение и странный восторг. — Неправда, ты любишь воду? — Да. — Круто, значит, семьдесят процентов меня тебе уже нравятся. А к тому, что нравится, изредка прислушиваются, поэтому, — я набрала в лёгкие побольше воздуху. — Иди и отдохни! Полежи, прикинься мертвым, мне наплевать, просто перестань напрягать мышцы пресса! Уэйн хотел что-то ответить, приближающиеся шаги заставили его замолчать и повернуть голову. Судя по стуку каблуков это точно не Альфред. Если, конечно, он не решил примерить мою обувь. И правда, к нам идеальной походкой направлялась Гордон. — О Барбара, ты вовремя. Поори на него, пожалуйста, а то я уже устала. *** — Напомни-ка мне, нахрена мне идти с тобой на этот благотворительный вечер? — с нескрываемой злостью спросила я у своего босса, параллельно разглядывая себя в зеркале. Чёрное длинное платье в пол на бретельках смотрелось на мне идеально. Думаю, по цвету платья уже понятно кто его выбирал. А по весьма приличному вырезу, мне кажется, что на цвет никто внимания так и не обратит. — Потому что мне нужна спутница, которая сможет найти оправдание моей резкой пропаже, если понадобится. Уэйн как раз переодевался, снимал домашнюю одежду. — Тогда почему не взять с собой Барбару? — Мне её жаль, там скука смертная. Охренеть! А меня, значит, нет? У меня, вообще, нервы неустойчивые! Так, нужно искать во всем плюсы. Теперь у меня появилось шикарное платье и дорогие украшения, и всё на халяву. Ладно, потерплю. Я обошла его, чтобы удобнее было пялиться. Вот что за мужчина! Он даже переодеваться умудряется восхитительно. И даже свежая рана, что уже прилично так зажила, не портит его атлетического телосложения. В голове сейчас крайне пусто, в принципе, как и всегда, но на этот раз даже тараканы решили притихнуть, давая мне насладиться этой эстетикой. У меня даже начали зудеть кончики пальцев — так хочется провести ладонями по напряженному телу, ощутить подушечками пальцев узловатые шрамы от застарелых травм. — Я тебя не смущаю? — как бы невзначай интересуется Уэйн, стоя передо мной в одних штанах. Штаны действительно немного смущают, но, думаю, это простительно. — Чего? Я пытаюсь найти максимум положительного в сложившейся ситуации. Какой-никакой стриптиз тоже неплохо. Хотя под музычку было бы лучше, — мечтательно говорю я, облизывая пересохшие губы. Светлые холодные глаза не спеша осматривают меня, от чего хочется вернуться в прошлое, дать себе подзатыльник, чтобы наконец научилась держать язык за зубами. Неужели он до сих пор не привык, что я вечно говорю всякий бред? Я вижу, как он дёргается, скорее всего, чтобы подойти ко мне, но дверь в его комнату открывается и внутрь заходит Барбара. — Моё ты золото, — радостно восклицаю я, сразу же толкая её ближе к филантропу. — Ты, как всегда, вовремя. И прежде чем кто-то из присутствующих захочет со мной поговорить, быстро закрываю дверь. Хм... Барбара с полуголым Брюсом наедине... Интересно, а он из этой комнаты вообще сегодня выйдет? *** Я буквально подпрыгнула, когда через десять минут услышала скрип двери. Это было крайне неожиданно, ведь Альфред пожелал нам хорошего вечера, а эти двое... Я резко обернулась и сразу же удивилась, увидев Уэйна, стоящего в проеме приоткрытой двери. Он уже облачен в смокинг и при полном параде. И все это за десять минут? Он, что, рекорды ставил? — Почему ты ушла? — он смотрит мне в глаза, делает шаг вперед, а я почему-то ощутимо напрягаюсь. — Не люблю быть третьей лишней. Но Брюс, ты продержался всего-то десять минут в комнате с красивой женщиной? Это как-то обидно, — глаза полны насмешки, а пухлые губы растягиваются в оскале. Юмор всегда мне помогал расслабиться, но сегодня, похоже, не мой день. — Хм, тогда обнулим счётчик. Та же ситуация, я вновь в комнате с красивой женщиной, — Уэйн говорит вкрадчиво, делая еще один шаг ко мне. — Ну так что? — бровь вопросительно изгибается, а в голосе звучит бархатная хрипотца, от которой мне хочется постыдно застонать. Еще один небольшой шаг и Брюс буквально нависает надо мной. — И какой же рекорд поставим? — с улыбкой спрашиваю я, делая вид, что в этой ситуации меня вообще нихрена не беспокоит. — А сколько ты предлагаешь? — в его голосе вновь звучит бархатная хрипотца. Предательское тело опаляет жаром, и это от одного только голоса, ведь он меня даже пальцем не коснулся. А вот это и обижает! Брюнет сейчас стоит слишком близко, бесцеремонно нарушая личное пространство. А затем он делает ещё один шаг, прижимая меня всем телом к столу. — Я все ещё жду ответа, — шепчет он. Его теплое дыхание касается моей шеи, и тело тут же покрывается мурашками. Сердце начинает ускоренно биться в груди, заглушая все остальные звуки. Мне вообще кажется, что оно стучит настолько громко, что Уэйн его отчетливо слышит. Отсюда и его невероятно самоуверенное выражение лица. Мужчина проводит кончиками пальцев по моей шее, и, когда между нашими губами расстояние меньше грёбаного сантиметра, мы услышали уже знакомые приближающиеся шаги. Уэйн отшатывается от меня, а я еле удерживаюсь, чтобы не последовать за ним. В комнату влетает Барбара, говоря, что что-то должна срочно показать, но я их не слушаю, в голове крутится совершенно другое. СУКААААА!!!!!!!!!!!!!!!!!! Через пять минут ты не могла зайти, через грёбаных пять минут????!!!!! *** На вечеринке было мягко говоря скучно. Я уже сбилась со счета, сколько мужиков похвастались перед Уэйном своими деньгами. А количество баб, что буквально вешались на него, я с самого начала стала считать в десятках. — Как ты? — вспомнив о моем присутствии, через полчаса решил поинтересоваться брюнет. — Напишите на моей могиле: умерла от отвращения. — Я удивлён, что ты еще не осушила весь бар. — Оу, нет! — я резко повернулась всем корпусом к нему. — Каждый раз, напиваясь в драбадан, я просыпаюсь с тобой, — я ткнула пальцем в его грудь. — А если учесть количество баб, которых ты успел раздеть взглядом, то между нами обязательно будет лежать какая-то шикарная девушка. Сорян, но тройничок не входит в мои планы. Прозвучал оглушающий выстрел, а затем до дрожи знакомый голос: — Добрый вечер, дамы и господа, — глаза всех присутствующих обратились на Джокера. — Беги, Форрест, беги, — тихо прошептала я пустому месту, ведь когда повернула голову, Брюса уже не было. — Сейчас мы вас развлечем, — его люди, как пауки, начали быстро расползаться по залу. — Кому скучно? Он быстро оглядывал всех присутствующих, наши глаза встретились почти сразу, от чего тело будто прошибло током. Его сумасшедший взгляд с моими, полными ужаса глазами. Внутри происходит оглушающий, адский взрыв, который, к сожалению, остается бесшумным для других. — Вы нас не запугаете, — сказал мужчина за шестьдесят. И нет, я конечно, понимаю, что он-то пожил, но… Ау! В зале много молодых людей (например я), которые могут пострадать просто из-за того, что этот придурок на старости лет решил поиграть в смельчака и разозлить Джокера. Джером прищурил глаза и внимательно посмотрел на дедушку. — Слушай, ты мне напоминаешь моего отца, — он резко ухватил его за горло, подтягивая к себе, и одновременно приставил ко рту лезвие. — Я ненавидел отца! — сквозь зубы прошипел клоун. — Не трогай его! — воскликнула какая-то смелая козявка с третьим размером груди. Серьезно?! Как по мне, то на этом приёме собралось слишком много людей, желающих распрощаться с жизнью! Если так неймется, то просто прыгайте с моста, зачем тянуть за собой остальных?! -О… Здравствуй, красавица! — с обаятельно-смертоносно-угрожающей улыбкой произнес преступник, поправляя свои грязно-зеленые волосы. -Ты, — он направил на неё лезвие. — Красивая. На секунду даже стало как-то обидно, что мне-то комплиментов таких не говорили. А надо мной, на минуточку, издевались больше всех здесь. Хрен с ним, забыли, главное, чтобы он и дальше был увлечен всеми, но не мной. Пусть даже расчленит её, если это поможет забыть о моей скромной персоне. Уэйн, черт тебя побери, сколько можно переодеваться?! Я, конечно, понимаю, что последние несколько дней говорила, чтобы он давал себе отдохнуть и плевал на людей. Но, блядь, не когда же я в опасности! Стоило ему подойти, как девушка сразу же прогнулась в спине, пытаясь таким образом увеличить между ними расстояние.  — А почему ты нервничаешь? Из-за шрамов? — его тон был слишком спокойным, из-за чего казался ещё более угрожающим. — Рассказать откуда они? Иди сюда. — он притянул ее за шею к себе и подставил нож ко рту. Девушка, разумеется, пыталась сопротивляться, но будем реалистами, шансов у неё нет. — Смотри на меня. У меня была жена, — он сделал паузу и поднес лезвие вплотную к горлу. -Красивая… Как ты. Она говорила мне, что я слишком грустный. Что мне надо больше улыбаться! — с каждым словом нож приближался все ближе и проводил еле заметную полоску. — Она была игроком и крупно задолжала этим акулам…- маленькая пауза и нож снова у основания горла. — Хе… Однажды они ей порезали лицо. У нас не было денег на операцию, и её это убивало… Я внимательно слушала, что он говорит. Правда это или вымысел, может сказать только один человек, во всяком случае в тех документах, что он давал о себе, этого не было. Но человек, говорящий о таком, на подсознательном уровне говорит нам что-то другое. Это похоже на Эдиповый комплекс, он свойственен тем, кто привязывался к матери. Из-за этого появляются проблемы с девушками, потому что сознательно или подсознательно он сравнивает их с матерью. В конечном итоге он полностью разочаровывается в девушках, и во многих случаях он обречен на полное одиночество и непонимание. — Я лишь хотел, чтобы она снова улыбнулась… Я хотел, чтобы она знала, что мне плевать на шрамы… Поэтому я вставил лезвие себе в рот — и сделал это. Сам с собой. И знаешь, что? Она не могла видеть меня! Она ушла… — нож прошел глубоко и полилась кровь. Когда девушка упала на пол, возгласы и крики заполнили помещение. Все бежали, куда могли, и только я стояла и продолжала за ним наблюдать. Джером нагнулся к истекающему телу и начал говорить. — Теперь я вижу всю иронию… Теперь я всегда улыбаюсь! — последняя фраза уже была произнесена с улыбкой и смотря мне в глаза. Не знаю, что он хотел сказать этой историей на самом деле, но мне показалось, что он не может сблизиться ни с одной женщиной: ни духовно, ни эмоционально. Таким образом, вся его энергия направлена на садизм и мазохизм. Но меня волнует не это. Самое страшное, что он уничтожает всё, к чему привязывается. Он дал мне прожить слишком долго, чтобы миновать привязанность, а значит, он убьет меня, как только поймет это.