Моя война окончится с тобой

— Кто это? - рявкаю в трубку. — Заключённый 627. Я иду за тобой, Макаров. Сукин, блять, сын. Долбаный Прайс. — Разве вы не слышали, капитан Прайс? Говорят, что война окончена. — Моя война окончится с тобой. О чём ты, мать твою, говоришь? Неужели всё ещё надеешься меня поймать? Твой спокойный тон меня нервирует, что аж зубы скрипят. Неужто забыл о своих падших товарищах? Или ты забронировал себе билет в ад? Но знай, сука американская, своих ягнят тебе не видать. — Как она закончилась для капитана МакТавиша? Скажите, Прайс, он быстро умер? Злорадствую. Давлю на твои больные места. Нарочно, сука, чтобы ты был уязвимее. Ты строишь из себя крутого старикана, который способен дать фору молодняку. Пытаешься казаться сильным и непробиваемым. Никому не доверяющий Прайс, потерпевший, разъярённый. Тобой движет месть. Месть за своих верных боевых товарищей. Как только дело касается их, ты слабеешь, сдаёшь позиции, теряешься, ощущая себя одиноким путником без еды и воды посреди каменной пустоши. Бедный Прайс. — Я разрушил ваш мир на кусочки. Найти вас - это лишь вопрос времени. — Долго искать не придётся. Сбрасываю. Швыряю телефон в стену своего номера в отеле. Делаю парочку звонков, чтобы как следует подготовиться к твоему приезду. А ты думал, что я такой дурак, Прайс? Такой радости, как достать меня, я тебе не доставлю. Покажу тебе наше русское гостеприимство. Вертолёт ждёт меня на площадке, готовый в любую секунду отправить меня в далёкое путешествие, в любую точку земного шара. Но не сейчас. Пока ещё рано. Шагаю по длинному коридору, разодетый, с двумя телохранителями. Открываю дверь номера "345", вижу на кровати точную копию себя. Ну прямо родная мать не отличит, разве что по глазам. Осматриваю этого мерзавца, придирчиво оцениваю строгим взглядом. Впечатляет. Словно в зеркало, блять, смотрюсь. — Не переиграй. Полагаюсь на тебя, ублюдок, не вздумай напортачить. - выплёвываю своему "отражению" это в лицо, тот кивает. Взгляд такой же наглый и хитрый. Меня сейчас вырвет. Чтоб я ещё раз согласился на эту авантюру, да хрена с два, но свою шкуру надо беречь. "Всё из-за тебя, бородатый козёл" - проносится в моей голове. Ты сейчас в пути. Скорее всего не один. С тобой может быть Юра, которого я когда-то считал своим хорошим другом, а может, даже и братом. Ненавижу его. Ненавижу тебя. Ненавижу Запад. Вы все сдохнете в этом чёртовом "Оазисе", мудаки. Это место станет вашим кладбищем, уж поверьте, я об этом позабочусь. Убедившись, что всё в порядке, поднимаюсь на крышу. Слишком высоко. Я мог бы увидеть вашу смерть, но я не могу так рисковать. Прислушиваюсь к ветру, он шепчет мне о переменах,о том, что скоро наступит моё возмездие, о том, что я — повелитель мира. Сажусь в вертолёт, но улетать не спешу. Включаю камеру наблюдения, просматриваю весь отель, каждый чёртов уголок. Натыкаюсь на своё "отражение", он надевает чёрные перчатки и вооружается, затем выходит в вестибюль. Его сопровождают мои люди, не самые лучшие, но всё же какая-то охрана. Ещё куча людей в боеготовности, которые так и рвутся в бой, отчаянные суицидники. Им не вынести пулёметов наших милых гостей, но они слишком верны мне и стремятся показать свою преданность, свою храбрость. Я уже в курсе, что вам осталось всего ничего до моего отеля, мы засекли вертолёт Николая и сбили его нахер. Что ты на это скажешь, америкашка? Ты лишился поддержки с воздуха. Но вряд ли это тебя остановит. Ты думаешь, что конец близится, но как глубоко ты заблуждаешься, друг мой. Наши игры только начинаются. — Трогай. Пристёгиваюсь, плотно закрыв дверцу. Отель всё дальше, теперь он уже не такой большой, а кажется маленьким хрупким строением, сияющим вдалеке. Судя по моим данным, прибудете вы на место минут через десять. Хотелось бы убить тебя лично, съездить по ебалу кулаком, подвергнуть пыткам. Радуйся, что так легко отделаешься. Я не надеюсь, но вполне возможно, что мы ещё встретимся. Зная, какой ты живучий, блядский ублюдок.