Когда все рушится

Жрец коснулся мешочка с рунами, ощущая их энергетику кончиками пальцев. Его глаза были зашиты, но он умел видеть даже ослепленным. Во имя древних богов он принёс в жертву своё лицо и свое зрение, и в благодарность за его преданность боги научили его предвидеть будущее и бороться с духами зла, норовящими проникнуть в мир. Он стал стражем границ. За спиной сына Рагнара Лодброка стоял мстительный призрак. Быть может, она и любила Хвитсерка при жизни, но после смерти её любовь превратилась в ненависть. Она не могла попасть в Царство Хель, ибо на её шее висел крест, а имя её было освящено чужим богом. И теперь она бродила между мирами, ведомая своей злобой и желанием отомстить за своё убийство. Рагнар Лодброк отправился в Вальхаллу, но Хвитсерк, любовь к которому и убила эту девушку, ещё топтал землю. И он принадлежал ей. Жрец вытащил из мешочка одну руну, коснулся её пальцами. Пустая. Ничто. Боги не хотят говорить ему, сможет ли он прогнать призрака, преследующего Хвитсерка. Но жрец понимал, что он всё равно попытается. * * * Элсвита дремала, прислонившись виском к окну машины. Хвитсерк протянул руку и осторожно коснулся её щеки, оглаживая мягкую кожу. После Джейны он вообще не предполагал, что сможет ещё хоть когда-нибудь влюбиться, и теперь чувствовал себя так, будто шёл по хрупкому льду, едва покрывшему озеро. В любой миг лёд мог провалиться, и он мог оказаться в полынье, захлебываясь обжигающе-холодной водой. Но это стоило любого риска. Элсвита стоила всего на свете. Последние годы Хвитсерк любил только три вещи: секс, скорость и стимуляторы. Иногда — бой на подпольных рингах, где нет ни правил, ни страха. Либо ты, либо тебя. С женщинами его не интересовало ничего, кроме постели, — потом девушка выкидывалась за порог. И он не мог поручиться, что так не будет снова. Он хорошо знал себя: люди не меняются. Он не изменится, не станет хорошим семьянином. Не будет моногамен и продолжит гонять на мотоцикле, пока не убьется, впилившись в какой-нибудь столб. И, возможно, он продолжит трахаться с другими женщинами, просто потому, что он — такой, какой есть. И, быть может, Элсвите лучше бежать от него подальше, оставив его наедине с его внутренними демонами и личным мстительным призраком. Однако она последовала за ним, даже не спросив, зачем они едут в языческую общину. Вдруг он хотел принести её в жертву? Хвитсерк бросил взгляд на салонное зеркало… и замер. В нём отражалась Джейна. Мертвая, она ухмылялась и ничего не говорила, но Хвитсерк понимал, зачем она появилась. Почему начала появляться не только во сне. Бросившись вперед, к передним сидениям, Джейна схватила Хвитсерка за шею холодной рукой. От неожиданности он потерял управление, и машина, вильнув в сторону, съехала с шоссе. Рядом закричала проснувшаяся Элсвита. Её швырнуло вбок, ударяя головой о стекло. В панике, вспоминая свою последнюю аварию, Хвитсерк едва успел вывернуть руль и вдавил в пол педаль тормоза. Его автомобиль остановился в метре от дерева, столкновение с которым им неминуемо грозило.  — О, Господи… — всхлипнула Элсвита. Она дрожала, обхватив себя руками. — Господи, о, Господи… Что это было?! Что это, к черту, было?! Её начало трясти сильнее, и она впилась ногтями в предплечья. Шмыгнула носом.  — Потерял управление, — Хвитсерк и сам чувствовал, как его страшно колотит. Сердце молотком бухало в груди. Он представлял, что влетает в дерево, сминая машину, и они оба, даже если выживают, оказываются в ловушке у Джейны. Может быть, получают сотрясение мозга, ломают ноги или руки. Может быть, машина вспыхивает и взрывается, пока они пытаются выбраться. — Иди ко мне, — он щелкнул ремнем безопасности и потянул дрожащую, напуганную Элсвиту к себе. Она уткнулась ему в шею. — Всё хорошо, — прошептал Хвитсерк, понимая, как неуверенно звучит его голос. — Все нормально… Ничего не было нормально. Джейна каким-то образом узнала, что он собирается избавиться от неё с помощью ритуала. Вернуть туда, откуда она явилась злобным призраком. И ей это не понравилось. Она их едва не убила. И обязательно попытается ещё раз.  — Ты в порядке? — Эл чуть отстранилась, вглядываясь в его лицо. Коснулась кончиками пальцев его виска. В салоне машины она казалась совсем бледной. Тёмные глаза широко распахнулись. Щеки были мокрыми и явно горячими, хотя Элсвита вряд ли замечала сейчас, что плачет от пережитого страха.  — Я-то да, — Хвитсерк усилием воли подавил внутренний колотун. Он понимал, что Джейна хочет помешать им добраться до общины. Понимал, что должен взять себя в руки. — Заяц выскочил на дорогу, — врать Элсвите он не хотел, но и пугать присутствием злобного духа сейчас её не стоило. Ещё не хватало ей узнать о призраке на заднем сидении машины! — Пришлось резко свернуть на обочину. Прости, что напугал, — он постарался улыбнуться. Получилось криво и не очень-то убедительно. Элсвита уперлась лбом в его плечо.  — Ты дурак, что ли?! Я думала, мы разобьемся! - она боднула его головой. - Какого черта? - Не лучшая идея, - пробормотал он. - Прости. Быть может, не лучшей идеей было бороться с Джейной. Быть может, для Элсвиты было безопаснее оставаться от него как можно дальше. Но Хвитсерк был эгоистом. Он не хотел, чтобы Эл не было рядом. Элсвита могла бы ударить его, и была бы права, но она просто прижималась к нему и дрожала, цепляясь за его рубашку. Хвитсерк чувствовал, как тонкая, гладкая ткань прилипла к вспотевшей спине. «Я тоже думал, что мы разобьемся, — мысленно ответил он. — Я думал, что впилимся вон в то йотунхеймово дерево. Или, к драугу, ничего я не думал, просто не успел».  — Я хорошо вожу, — и это была правда. Если не считать того случая с испорченными тормозами, Хвитсерк ни разу не попадал в аварии, даже если садился за руль бухим. Джейна больше не предупреждала его. Она действовала, угрожала и явно собиралась убить: если не только Элсвиту, так их обоих. Не сговорилась ли она с Локи, чтобы отомстить Хвитсерку? Иначе откуда бы у неё взялось столько сил, чтобы выбраться из снов и воплотиться наяву, пусть и в виде призрака? Эл снова всхлипнула. вжимаясь мокрым от слёз лицом в шею Хвитсерка. Обняв её крепче, он включил аварийку, чтобы полиция не прикопалась к парковке на неположенном месте, и дал Элсвите выплакаться. Нестерпимо хотелось курить, аж губы зудели. До общины оставалось ещё несколько километров. Хвитсерк знал, что жрец ждет их. Знал, что, если они доберутся до общины, то магия старых богов поможет им. Он взял с приборной панели пачку сигарет и, зажав сигарету между губ, щелкнул кнопкой зажигалки. Приоткрыл окно со своей стороны и закурил, только сейчас замечая, как ощутимо дрожат у него руки. Элсвита подняла на него взгляд.  — Можно? — тихо спросила она. У неё распух от слёз нос, и глаза покраснели. Хвитсерк кивнул и протянул ей сигарету. Ещё вчера он учил её ловить ртом дым, а теперь Эл закуривает его крепкие сигареты, морщится и кашляет, но всё равно пытается затянуться. Ей страшно. Боги, им обоим страшно. Однако только Хвитсерк знал, насколько ситуация действительно была опасной. Эл снова закашлялась.  — Всё, — Хвитсерк выдернул у неё Мальборо, покачал головой. — Не надо, принцесса. Привыкнешь. То ещё дерьмо, я же говорил...  — Ты говорил, — она кивнула. Скользнула ладонью на его обтянутое черными джинсами колено. Снова уткнулась лбом в его плечо. — Я просто хочу… хотела успокоиться. Он смотрел на её заплаканное лицо, на выбившиеся из хвоста пряди тёмных волос, и его охватывало привычное после выброса адреналина возбуждение. Вот ведь дерьмо. Как обычно, не вовремя. Андреналин в крови требовал своё. В низу живота потянуло, и кровь отхлынула от мозга, устремляясь к паху. Как бы Джейна ни старалась, они всё ещё живы, оба. Выкуси, мертвая сука. Хорошая девочка Элсвита МакАдамс, ирландская принцесса, стремительно теряла свою невинность, приучаясь курить и заниматься сексом не ради протеста против родителей, а потому, что лучшего способа почувствовать себя живым, не рискуя жизнью здесь и сейчас, человечество ещё не придумало. Хвитсерк швырнул окурок на землю и, прихватив Эл за бедра, потянул к себе на колени.  — Ш-ш-ш, — прошептал он, целуя её в шею. — Мы живы. Всё хорошо. Иди ко мне… Элсвита едва слышно застонала, запрокидывая голову назад. Заерзала на его коленях, устраиваясь удобнее, вцепилась пальцами в пряжку ремня, расстегивая её с глухим коротким звуком. Они только что были на пороге смерти, где во тьме его встретила бы Хель, а её — Бог, которому она так истово молится. Великая Фригга, защити их обоих. * * * Жрец чувствовал запах крови и пепла. Он потянул носом, вбирая этот запах.  — Зачем ты пришла? От женщины, появившейся в углу помещения, пахло огнём, смертью и болью. Жрец ощущал её приближение. Она была зла, очень зла, и очень несчастна.  — Здесь так темно, — произнесла она. — Темно и холодно, а мою кожу печёт огнём. Я умираю снова и снова.  — Поэтому ты хочешь забрать с собой сына Рагнара Лодброка? Она зашипела, как разъяренная кошка.  — Я здесь из-за него! Мне нет места ни в Раю, ни в Аду! Жрец сжал в старческой, сморщенной ладони защитный оберег. Он знал, что злоба духа направлена не на него, но также и знал, что гнев и месть удерживают призрака в Мидгарде и не дают отправиться дальше. В тот Рай или в тот Ад, в которые она верит, ибо после смерти каждому воздается по вере его. Он видел, как убивали эту женщину по приказу Рагнара Лодброка. Видел, как она сгорает живьем — и без того едва живая. Она была всего лишь орудием, а Рагнар никогда не гнушался любых способов, чтобы добиться желаемого, и удерживал свою власть кровью и страхом. Он видел, что при жизни личный призрак Хвитсерка Лодброка была счастлива с ним, и любила его. Предательство стало цепью, приковавшей её к Мидгарду.  — Отпусти его, — жрец понимал, что не может приказывать ей. Пока не может. Новолуние ещё не вступило в свою силу, и жертвенная свинья, которой надлежало перерезать горло, мирно хрюкала во дворе позади его дома. — Отпусти Хвитсерка Лодброка, ему хватит угрызений совести. Позволь Одину решать его судьбу. Жрец знал, что она не позволит. Призрак снова зашипел, ринулся на старика. Холодные руки вцепились ему в горло. В ноздри забилась вонь сгоревшей плоти и запах подпаленной шерсти да крови. Старик выставил вперед амулет, защитным знаком врезая его прямо в грудь женщине. Она страшно закричала, отшатнулась, завывая. Не видя её, жрец знал: призрак закрывает лицо обгоревшими руками. В следующее мгновение она пропала. Но жрец знал, что она возвратится. Ровно в ту минуту, когда Хвитсерк Лодброк приедет в общину, чтобы спасти от мстительного духа свою женщину.