Нежное

Жарко… Солнце сегодня особенное. Оно огромное, полыхающее. Хорошо, что около дома есть озеро. Кристально-прозрачное, манящее своей прохладой. Северус не может отказать себе в этой маленькой слабости. И секундами позже его худое бледное тело скользит в водной глади. Купание доставляет удовольствие. Как и знание того, что за ним наблюдают. Камень огромен. Камень матово-черен. И он великолепно оттеняет белизну кожи сидящего на нем юноши. — Давай заведем черепаху, — неожиданно громко произносит Драко, щурясь на солнце. — Что? — Черепааа-ху, — Драко своеобразно растягивает слова, лениво покусывая травинку. — Что мы будем с ней делать? — Северус уже рядом. И когда он только успел? Впрочем Драко это кажется совершенно не волнует. — Нуу… Просто пусть будет. Ладно? — Угу. Ну как можно ему отказать? Тому, кто специально надевает зимой мантию потоньше, чтобы можно было крепче прижиматься к своему спутнику. Ведь Драко интересно быть там… Среди творящих волшебство. Интересно затеряться в толпе. Хотя и ему, Северусу, тоже интересно. Как и интересно то, что Драко действительно мерзнет зимой. Когда не кутается в свою роскошную шубу. — Жарко… Драко смотрит с хитринкой. А потом охает. Северус уже утащил его в прохладное озеро. — А теперь нет… — мягко целуя в нос своего мальчика. — У тебя веснушки… Вот здесь и здесь… — Глупо, да? Они еще и на плечах… Терпеть не могу… — А я их обожаю… — касаясь веснушек. — Они великолепны. И… трогательны… Не смейся, а то сейчас укушу… За нос. Я не шучу. Слушая заливистый хохот юноши. — Я скучал… — Я тоже… — Отец вечно тебя нагружает работой. Деспот… — чуть капризно, крепче прижимаясь к супругу, ощущая его возбуждение. — Не хорошо так говорить о самом… Но высказаться до конца Северусу не дают. Категорически. Драко очень соскучился. И точка. — Жарко… — едва слышно выдыхает Драко. Ему действительно теперь жарко. От губ, рук Северуса. Который может быть как завоеватель, может быть как покоренный… И сейчас Северус нежен, бережен. По телу разливается удовольствие. Оно утоляет жажду и Драко «пьет» его, словно путник в пустыне, нашедший цветущий оазис. Пьет жадно, на каждый глубокий толчок супруга отзываясь сладостными стонами. Удовольствие похоже на шелк, на котором они сейчас занимаются любовью. — Еще… — приоткрывая губы для новых поцелуев старшего демона, бесстыдно открываясь ему вновь и вновь. Истекая влагой… Принимая в себя, отдавая себя целиком. Такой юный по меркам их мира, такой чувственный… — Мой… — усиливая толчки, размазывая семя между их животами… И следуя за своим Драко… И минутами позже Северус смотрит, смотрит в глаза Драко. Изменчивые, глубокие… То чернильно-синие, как безоблачное ночное небо, то серебристо-серые, то прозрачно-голубые, как вода на глубине… Смотрит в глаза, в которых отражается душа. Да, да у них, у существ, которых смертные называют демонами, тоже есть душа. *** — Черепаха это так… так… — осторожно проводя черным матовым ногтем по бархатистой коже супруга. — По-смертному? — прикусывая недавно прорезавшимися клычками кожу на плече Северуса. — Уже кусаемся? — Угу. Не будешь меня слушаться и я тебя… Последние слова тонут в хохоте Северуса. — Я не шучу… — задорно сверкая глазами и сдувая светлую челку со лба. — Не сомневаюсь, — легонько хлопая свое сокровище по обнаженным ягодицам. — А черепаху выберем вместе. В конце концов, почему бы и нет. Черепаха это достаточно… мило.