Кажется.

— Уёбище. — Страшила… Почему над ней все стебутся? Мне становится жаль эту девочку. Да, она не могла похвастаться красивыми глазами или волосами, идеальными формами и ещё чем-нибудь. Но это не повод так ржать над ней. Пожалуй, она единственная, кого я не запугал. Мне жаль её… правда жаль. И мы, кажется, должны быть друзьями. Наши родители были знакомыми. Нет, наши матери были подругами. Так мы и заговорили первый раз, когда мама, придя со мной в гости к женщине, являющаяся её подругой, отправила меня подружиться с её дочкой. *** — Привет. Она повернулась ко мне. Длинные каштановые волосы были распущены, а карие глаза были наполнены каким-то страхом. Тогда я не понимал всю серьёзность, поэтому издевался и ржал над ней. Она лишь ушла, кажется, на улицу плакать. Я нашёл её плачущую под площадной горкой, подперев ноги к себе, она головой уткнулась в коленки, закрыв локтями. Её плечи быстро поднимались и опускались, давая знать, что она сильно плачет. Я подошёл к ней, сев на корточки. Она подняла голову и занервничала. — Нет, отстань от меня. — и она снова уткнулась в колени. — Уйди. Но уходить мне не хотелось. Я должен был её успокоить. — Прости меня, пожалуйста. Я больше так не буду. — говорил я, чтобы быстрее отвязаться. — Иди уже. — сказала она. И тут мне стало по-настоящему стыдно. Я сел возле неё, а от неё нет никакой реакции. Я долго не решался, ёжился. И всё-таки приобнял её за талию. Тогда я не понимал этого, что значат такие объятия за такие места. И она посмотрела на меня. — Прости, я правда не хотел тебя обижать. — сказал я. — Если хочешь, можешь меня тоже обозвать. — Нет, я не могу обзываться. — Хочешь научу? — Д-да. — ответила она неуверенно. — Выше нос. — сказал я и погладил её по волосам. — Это очень просто. Представь, что ты ненавидишь. Представила? — Да. — А теперь представь, что это я и обозви. — Чарли, я ненавижу тебя! Мразота, тварь, извращенец тупой, педофил, сволочь, ничтожество, безкультурщик, пидор, гниль, скот. Чарли, кажется, её брат, которому лет шестнадцать или семнадцать… Я непонимающе смотрел на неё, тем временем как она опустила голову и сжала кулочки, а потом начала трястись. — Он… — Он мне не брат! — перебила она меня. А после мы сидели в тишине. Эта тишина не угнетала, что было странно, а, наоборот, дала придти в себя и подумать. — Я его боюсь. — Почему? Она неуверенно взглянула куда-то вперёд и задумалась. — Если он узнает, что я кому-то сказала, он меня изнасилует. Мне стало жутко, но я не поверил этому. И это была мой козырь. — Ты не веришь, да? Я могу доказать свою правоту. — она встала из-под горки. — И как? И она повела меня в комнату этого Чарли. На первый взгляд выглядит, как обычная комната, но… Девочка открыла шкаф, в котором были секс- игрушки. Мне стало не по себе, ведь тогда я был ребёнком. Под матрацом были различные порно-журналы с детьми. А за батареей была прикованная цепь. Она скатилась по стене и снова обняла коленки. — Не волнуйся, я могу тебя защитить. — сказал я, подходя к ней. — Нет, нельзя. Он может что-нибудь сделать с тобой, а этого допустить нельзя. Мне было страшно за неё. Не знаю почему. — А как тебя зовут? — Чара. С тех пор мы общались, когда удавалось. Но наша дружба прекратилась, когда не стало моей матери, а следом её отца. Отец начал спиваться каждый день и отрываться на мне. Я боюсь ходить домой, поэтому я целый день брожу с Китом и Троем по улицам и запугиваем других. Вроде помню, что мисс Шиффер (мать Чары), позволяла себе выпивать в приличном колличестве алкоголя в пятницу. *** Прозвенел звонок на урок. Сегодня опять по ебанутой литре будет вести та карга, которая просто так права качает. Кит и Трой ушли на урок, так как зассали пизды получить, и я остался один. Я, облокотившись об подоконник, вытащил сигарету с зажигалкой и зажёг её. Я втянул едкий никотин, который успокаивал нервы, и выпустил дым. Не помню, когда начал курить. Наверно долго. Мама была бы не рада этому, ведь она медсестра. А ведь когда-то считали, что курить полезно. — Снова ты здесь. — послышался тихий нежный голос среди этого дыма, который я узнаю из всех. — Снова тебя отправляют ко мне. — сказал я, выпустив этим дым. Чара подула перед собой рукой и подошла чуть ближе. Сейчас она выглядит по другому. Теперь у неё подстриженный волос до плеч, который делает её какой-то особенной. Ну конечно, она единственная девушка, которая не красится, что даёт увидеть человека таким, каким он является. — Сейчас не литература, а алгебра. — Ебануться и не встать, но уже поздно идти. — я убрал недокуренную сигарету в пачку. — Тогда не буду мешать. Я взял её за запястье. Она повернулась ко мне и смотрела в сторону. — О, со страшилой тусуешься? К нам подошла Стефани. Самая популярная шлюха в этой ебанутой школе. Чара опустила голову и, вырвавшись из моей хватки, ушла. Я смотрел ей в след, тем временем как эта пизда подошла ко мне. — Рэнди, не хорошо прогуливать уроки. — Говорит мне прогульщица. — Ну раз уж мы здесь одни… — и как во всех порно, она расстегнула первые три пуговицы на блузке. — Может займёмся чем-нибудь интересным. — Ебанушка что ли? Она как-то поменялась в лице, но не отстала. А, блин только наоборот, больше прижалась своими большими кое-чем. — Хочешь пополнение? — В смысле? — Ты предлагаешь мне трахнуть тебя без предохранения. Если так хочешь кувыркаться со мной, можешь сходить в аптеку. И она подмигнула, отправила воздушный поцелуй и ушла. Я ухмыльнулся и пошёл в другое место, где тишина. Но пока я ходил, прозвенел звонок. Я решил пойти в класс за этими трусами. В классе, к счастью, не было мозгаебателя, так что я спокойно зашёл. Я сел за парту, и ко мне подошли эти двое. Они говорили мне что-то, а я смотрел на Чару, которая готовилась к следующему уроку. Она очень далеко сидит от меня, но не скрывается с поля зрения. — Эй Рэнди, ты вообще слышишь нас? — сказал Трой. — Да. — Переехали два клоуна, вроде братья. — Вудс, кажется. — сказал Кит. — Покажем, кто главный на районе. — сказали они. — Ага. — ответил я. Краем глаза я увидел как снова ржут над ней эти долбаёбы. Чара пыталась не обращать внимание и уткнулась в книгу. *** — Над тобой все издеваются? — Нет. — Обманываешь, как дышишь. — сказал я и пошёл пиздить обидчиков. *** Ещё одно воспоминание пришло мне в голову. — Ты страшная, как жизнь. Ещё и мечтаешь о какой-то любви. — сказал хмырь, который подкатывает яйца ко всем шлюхам, и показал всему классу… мой портрет?.. Чара встала и убежала. Мне стало не по себе и как-то грустно что-ли. Я подошёл к этому хмырю и, засунув руки в карманы, пнул его в живот, взял рисунок и пошёл искать Чару. В классе образовался галдёжь, ну да ладно. Я нашёл её плачущую под лестницей на первом этаже. Стоило мне подойти, и она чуть успокоилась, вытирая слёзы. Я сел возле неё, и она как-то заёжилась. Мы сидели в тишине, как в тот раз, когда мы только познакомились. Прошло, наверно, уже минут десять. А за это время Чара уже приняла минимум двадцать поз для посидения, тем временем как я даже не двинулся. — Кажется, это принадлежит тебе. Она покраснела и поблагодарила меня. — Почему я? — Не знаю. Снова повисла тишина. — Спасибо. Я вопросительно взглянул на рядом сидящую. — Что защитил. — она краснея, смотрела в другую сторону. — Просто заступился, не благодари. Она улыбнулась. Я не видел улыбку на её лице уже семь лет. — Рэнди… — Что? — Ты хороший. — Нет, я плохой. — Нет, ты хороший. И так продолжалось долго, пока не прозвенел звонок. Сейчас должна быть история. Вот чёрт. — Идём. — Не, я пасс. — Ну пойдём. Я отрицательно кивнул головой. Она грустно вздохнула и ушла. Я, немного подумав, встал и шёл с ней рядом. Она, хоть не смотрела в мою сторону, улыбнулась. *** — Так, ребята, садитесь вдвоём, потому что не хватает книг. Все начали садиться кто с кем хочет. Возле Чары так никого и не было. Со мной сидел Кит и о чём-то говорил. В классе стоял только один, и он не хотел садиться с Чарой. Учитель начал уговаривать его, но тот отказывался. Я, чтобы быстрее это закончилось, встал и сел возле неё, а он — на моё место. Историк раздал нам книги одну на парту и начал объяснять тему, сказав нужную страницу. Мне нравилось сидеть и слушать историю, к тому же у нас классный историк. С ним и поржать можно, и понять темы, которые он нам рассказывает. Он даже не ведёт у нас тестирования. Чара протяжно вздохнула, а после сказала: — Не люблю историю. Я ничего не ответил. Мы сидели на втором ряду на первой парте. Я посмотрел в окно, а за ним уже таял снег. Солнца не было. Складывалось впечатление, что на улице пасмурно. Весна. Ничего не сказать. Сегодня надо поздравить девок с восьмым марта. Учитель вызвал Чару к доске, якобы поработать с картой. *** После урока пацаны ушли готовить праздник и я в том числе, почти. Единственное, что я сделал, помог поставить парты. Через час всё было готово. Кита отправили звать наших, а мы с Троем остались стоять и докуривать бычок. Через несколько минут пришли наши с Китом. Брюнет подошёл к нам, а девки начали заходить в класс, улыбаясь. Возле двери в класс стоял хмырь, который приглашает их. Очередь дошла до Чары… — А тебя, стрёмненькая, никто не приглашал. — Джон, невежливо не дарить подарок девушке в её день. — сказал ещё один и протянул Чаре коробочку. Чара взяла её, поблагодарив. Она открыла её и, уронив её, убежала, испугавшись. Из бархатной белой коробки выполз какой-то большой чёрный жук. Другие начали ржать. Я, бросив злобный оскал, ушёл. Уже второй раз за день иду успокаивать. Не ебу, что со мной. Вроде хорошо, что порядочная скромная девочка, каких сейчас мало, но убегать и плакать в уголках тоже не вариант. — Не реви. Она пыталась успокоиться, быстро вытирая красные глаза. Через несколько минут вроде стихла. — Кажется, я должна уже привыкнуть к издевательствам, да? Я пожал плечами. — Почему ты ходишь за мной? Я пожал плечами, но после спросил: — Почему ты меня нарисовала? — Не знаю, может потому что ты один меня не трогаешь. — Понятно. Чарли не трогает тебя? — Нет. У него есть жена, а скоро будут дети, так что дома только я и мама. У тебя что-нибудь изменилось? — Нет, всё по-прежнему. Чара приблизилась чуть ближе. — Интересно, почему он говорил о какой-то любви? — спросил я. — Не знаю. — Вообще, что значит для тебя любовь? — Ну… Любовь-глубокое чувство, ради которого, наверно, человек живёт. Говорит, что каждый человек заслуживает любви, но это не так. Только терпеливый и спокойный сможет найти. Любовь-это терпение. Наверно, глупо сейчас иметь такое мнение. — Да нет. Интересно послушать что-то новое. Она улыбнулась и опустила голову. Я невольно задумался. — О чём думаешь? — Как тебя позвать гулять? Она покраснела. — Не обессудь, ок? У меня бабла нет. — Всё равно как-то. Мы прогулялись по району, ели сладкую вату, поржали. Последний раз мне было так весело, когда отец устроил маме праздник дома на её день рождения.