Я не голодна

Она идёт по оживленной улице, где, спеша куда-то, идут люди разных возрастов: начиная с маленьких детей, которых за ручку вели их родители, заканчивая пожилыми бабушками и дедушками, что, в отличие от других, не спешили. Они, наслаждаясь прекрасной погодой, в неизвестном направлении направлялись по своим делам. А может и не было вовсе никаких дел. И Юна, видя эту картину, слабо улыбается, глубоко в душе понимая по какой причине многие из них спешат домой. И причиной тому были гули, что населили не только одну Японию, но и другие страны. И приходилось гадать CCG откуда эти существа, забирающие жизнь гражданских (в том числе и следователей), взялись. Она получше натянула на голову капюшон черной толстовки, скрывая свои волосы, что могло бы ее выдать. Шарит в рюкзаке, что до этого висел на спине, ища в нём свою маску. Нащупав гладкую поверхность, девушка облегченно вздохнула: на этот раз она её не забыла дома. Застегнув рюкзак, повесив его себе на спину, Юна, пряча руки в карманы толстовки, медленно, плавной походкой, побрела в темный переулок, надеясь там найти «еду». Она уже знает где и какие люди собираются в таких местах, думающие, что их жизнь — дерьмо. Они считают себя отбросами общества, объединяясь в небольшие группы, творя что попало, не понимая, что это неверная мысль. Ведь истинными отбросами общества можно называть гулей. Им приходится смешиваться с толпой людишек, живя их жизнью, каждый день трясясь от страха быть обнаруженными следователями CCG. Но были, конечно же, и те гули, что не боятся их, спокойно живя, как их душе угодно. Вот и Юне хотелось бы быть такой же храброй, как те гули, жаль только, что страх умереть затмевал ей глаза. Она на миг останавливается, переваривая в своей голове мысли, а затем вновь идёт, думая о том, что сейчас не время для таких мыслей. Ведь сейчас надо было позаботиться о том, чтобы жертва не вовремя не закричала, из-за чего могли быть неприятности. Слышит голоса двух подростков, что, своим басистым голосом, разговаривали о девушках. О том, какая из их одноклассниц самая фигуристая и хороша ли в постели. И от этого Юне стало отвратительно. Она чувствовала, что гнев с каждой секундой растет, постепенно затмевая ей глаза, а руки, что были спрятаны в карманах, сжались в кулаки. «Уроды.» Она вытаскивает из рюкзака свою маску, тут же надевая её на лицо, чувствуя, что немного страх отступил назад. Спокойно выдыхает. Ещё не время для страха, думает она, нервно смотря в ту сторону, откуда доносились голоса. «Итак, в той стороне сейчас находятся два тупорылых подростка, что ничего мне не смогут сделать. Ведь они всего-то люди. Но двое… Многовато для меня, если честно. И мне очень хочется обойтись всего одной жертвой. Ведь, если я убью двоих, то одна жизнь будет напрасно утеряна. Сожру-то я только одного, а двух не успею. Значит, нужно что-то придумать для того, чтобы выманить отсюда паренька. Или, на худой конец, придётся искать одинокую жертву, что не очень хотелось бы.» Юна, стоя, нерешительно смотря в темноту, обдумывая всевозможные варианты, неожиданно стала грызть от страха и волнения ногти. «Черт. Я не знаю как это сделать. Обычно, я всегда искала человека, что находился совершенно один. Или, когда мне везло и я находила труп какого-то идиота, что сдох от передозировки. Но, черт, что мне сейчас делать?» Ямамото делает один шаг вперёд, продолжая грызть ногти, в уме представляя разные исходы разных вариантов. Она пыталась всё рассчитать в своей голове, но постоянно сбивалась из-за страха, из-за чего приходилось либо начинать сначала, либо просто пробовать по-другому решить ситуацию. «Ох, хорошо. Пожалуй, я найду другую жертву, иначе я тут буду стоять вечно.» Уже собравшись уйти отсюда, девушка неожиданно остановилась, услышав как голоса становятся ближе. «О нет, они идут сюда. Надо скорей сматываться!» Вот она делает шаг, собираясь по тихому сбежать, но, запнувшись об что-то, незамедлительно падает на землю. Слышит странный звук, а в голове тут же появляется образ маски. «Я, кажется, маску поцарапала. А может что и похуже.» — Эй, ты слышал? — слышит голос, что совсем рядом, а затем, сжимая кулаки, ударяет ими по земле от злости на саму себя. Она решает, что у неё ещё есть время для побега, поэтому, торопясь, поднимается, но, как только слышит совсем рядом противный голос, падает на колени, поварачивая медленно голову в сторону подростков. Один парень что-то говорит, но она его не слышит, погружаясь полностью в пучину страха, откуда не было выхода. Коленки заметно начали дрожать, и это было ими замечено. Слышит смех. Затем чувствует, что к ней прикоснулись, грубо хватая за плечо, что-то крича о том, чтобы она поднялась. И это становится последней каплей. Юна встаёт на ноги, крепко держась, хоть и чувствуя, что ноги будто ломаются. Прям как тоненькие спички. Делает глубокий вдох и выдох, бьёт рукой по открытому участку кожи на лице, там, где не было маски, обходя страх стороной. Затем поворачивается к двум парням, мило улыбаясь, хоть и чувствует, что готова в любой момент зарыдать. — Вы что-то хотели, мальчики? — не своим голосом говорить Юна, делая его более детским и невинным. Они опять смеются, называя её «милашкой», а потом один, с черными волосами, что были заделаны в хвостик, спросил её о маске, что была на её лице. И Юна про себя отмечает, что они не блещут умом. «В интернете не бывают и новости что ли не смотрят?» Не пытается соврать или уйти от разговора, и честно отвечает. А затем, неожиданно для парней, протыкает одного насквозь с помощью кагунэ. Вот она видит необъятный страх в их глазах, как один корчиться от боли, захлебываясь своей же кровью, а второй отступает, делая два шага назад, но почему-то никто из них не кричит. И это странно. — П-пожалуйста, п-пощади! — заикается черноволосый со смешным хвостиком на голове. И Юне кажется, что она видит слёзы в его глазах. И от этого немного становится смешно. Парень, которого она проткнула пару секунд назад, уже сейчас лежал на грязной земле, хватаясь руками за рану, корчась. Но он лишь испачкал свои руки в крови. — П-помогите, — вымаливает он, захлебываясь кровью. Не приходит и минуты, как второй брюнет, что нашёл в себе храбрость (а она ли это?) сбежать, оставляя своего друга умирать (вот и дружба), уже валяется на земле, а тело безжизненное. Вот только ему больше повезло, чем его другу: он почти сразу умер, не мучаясь. Но Юна считает, что стоило бы помучаться, ведь такие гады, как он, точно сделали что-то плохое, даже не зная почему она так в этом уверена. Подходит к тому, что ещё был жив и, приседая, осторожно пальцем проводит по ране, после чего, посмотрев на кровь, поднесла ко рту, с наслаждением слизывая приятную жидкость. — Ты вкусный, — негромко произносит Юна, заглядывая в пропитавшие страхом глаза подростка. Берет осторожно руку, снимая жесткую перчатку, выкидывая её куда подальше, а затем осторожно кусает. И слышит как жертва закричала. «Чёрт! — ругается про себя Юна, — Надо было сразу его прикончить, а теперь на его крик сейчас сбегутся.» — Не кричи, пожалуйста. Облизывает губы, на которых была сладкая кровь, чувствуя приятное наслаждение внутри. И поэтому, поддавшись вновь искушению, припадает зубами к белой коже, оттягивая её. Слышит как кожа, почти беззвучно, рвется, теперь свисая с её зубов. Не теряя ни минуты, проглатывает ее, затем блаженно улыбаясь, поглаживая свой животик, совершенно забывая о том, что на крики могут явиться следователи. — Я, конечно, ничего не понимаю в разных сортах людей, но ты очень вкусный! — восклицает Юна, облизывая свои пальчики после того, как специально вымазала их в кровь. А затем ещё, понимая, что жрать людей — это не так уж и ужасно. Ведь они очень, очень вкусные существа. Тихо смеется, даже не зная чему именно: то ли тому, что еда оказалась очень вкусная, то ли тому, что ей удалось завалить двоих. — Знаешь, — неожиданно начинает говорить она, прекращая смеяться, прощупывая остальную часть кожи. — Я почему-то раньше всегда была уверена, что мне не повезло родиться гулем. Но, каждый раз, когда я встречаю таких отморозков, как ты, я начинаю радоваться тому, что я гуль. Заканчивает говорить с почти что трупом, вновь кусая, отрывая небольшие кусочки кожи, а затем уже и самого мясо, которым наполнены люди. Прям как скот, который был дан гулям. Вновь проглатывает, скромно улыбаясь, прикладывая к губам палец, облизывая его, а затем наклоняется, чтобы вдохнуть приятный запах. Но неожиданно выгибается, чувствуя, что теперь не только ноги, но и руки дрожат от страха. Еда застряла в горле, не собираясь попасть в желудок. Слишком страшно стало после услышанного: — Гуль?