пустой

— мне всё надоело, — он давится слезами, скрываясь на крик, — понимаешь, всё? я больше не могу так, хосок. тебя не бывает дома целыми днями, ты проводишь в этой чёртовой студии всё своё время, а я, как идиот последний, ей богу, сижу в этих четырёх стенах и жду тебя. всё это время ждал. я думал, что хоть раз ты вернёшься и хотя бы обнимешь меня, а ты даже глаза на меня не поднимаешь, только говоришь сухое «я дома» и идёшь к себе. я устал, ты слышишь? я устал, хосок! — он кричит так, что горло уже дерёт противно. слёзы стекают по бледным щекам и чимин не может это контролировать. он судорожно дышит и хватает ртом воздух, крепко держась за угол тумбочки, потому что ему кажется, что ещё немного и он будет не в силах стоять. он слишком устал. ему надоело. хосок смотрит на это и остаётся совершенно спокойным, будто его это ни разу не касается, будто не он пропадает в студии, будто не его любимый человек, срываясь в истерике, лишь хочет быть услышанным. — я ничего не могу изменить. — издеваешься? — чимин шепчет тихо, подходя к хосоку, — ты надо мной издеваешься? — он кричит, хватаясь за ворот его рубашки, на что хосок убирает его руки грубым движением. — хочешь сказать, что ты не знал, с чем будешь иметь дело, начав встречаться со мной? чимин поднимает на него взгляд, полный разочарования. с трудом делая каждый шаг, он пятится назад, пока не упирается в стену. слёзы и горечь накрывают новой волной и он говорит последние в их отношениях слова, стараясь улыбнуться: — ненавижу.       хосок возвращается домой, бросает ключи на тумбочку и кричит «я дома» в пустую квартиру. он всё ещё не может привыкнуть к тому, что живёт один.