Hogwarts: Wild Hunt

Своим человеческим страхам нельзя давать воли. Я повторял это как мантру, напоминая себе, что людям было бы намного проще жить, если б они… Черт. Я даже не знал, чего боюсь. Дамблдора? Церкви? Матримониальных заскоков Люциуса? Или того, какими глазами будет смотреть на меня Найтингейл, когда я не смогу… Чего я не смогу? Ответить на ее чувства? Да они даже не настоящие! Эрик прописал их в сценарии! Лелиана — такой же NPC, как МакГонагалл! Как Джемма! Как Поттер!.. Как… Вот только я готов был провалить свой квест, чтобы спасти Минерву от инферналов. Я готов был подохнуть, чтобы защитить своих студентов. Я напоролся на меч ради мальчишки со шрамом… И я шел сейчас на Астрономическую башню, где — наверное, весь день — сидела в одиночестве Найтингейл, которая приходила ко мне ночью, но не осмелилась сказать ни слова… *** С площадки открывался потрясающий вид. Красное солнце в серой короне облаков садилось за кромку леса, чуть задевая далекий горный кряж. В воздухе пахло дневным дождем. Вечерняя роса блестела на золоченой меди телескопов и глобуса Вербиста*, создавая ощущение странного уюта. Я беззвучно вздохнул, успокаиваясь. Это всего лишь игра. Когда я закончу ее, мне будет уже все равно… Найтингейл обернулась ко мне и неловко вскочила, смяв серо-зеленый клетчатый плед. Полы мантии смахнули какие-то листки, и они полетели прочь, за низкий порожек, в сторону Запретного леса… Девушка не обратила на них внимания. Она смотрела на меня со смесью ужаса, отчаяния и… надежды? Ну конечно. Любовь иррациональна, а юношеская влюбленность — и вовсе идиотична. Ну что Найтингейл нашла в душевно старом, морально уничтоженном Снейпе? Злом, желчном, равнодушном ко всему, кроме своего заплесневелого горя… Но ведь что-то нашла. Я повел рукой, считывая чары на башне. Заглушки, Сфера Невнимания, все качественное и мощное… Зачем девочка ставила их? Я добавил продвинутый Коллопортус, чтобы никто не смог войти на площадку. Надо было что-то сказать… Что люди обычно говорят в таких ситуациях? Ах да, обсуждают погоду. Или еще какую-нибудь чушь, чтобы потянуть время, а потом все равно мямлят и делают ситуацию еще хуже, чем она есть. …Лелиана, кажется, перестала дышать, когда я быстро преодолел эти чертовы десять шагов и привлек ее к себе. — Вы ведь все хорошо понимаете, мисс Найтингейл? — прошептал я в мягкие рыжие волосы. — Нет, — подумав мгновение, честно ответила она. — Вы темный, вам, должно быть, все равно, что я ваша ученица, что вы старше, что мне едва исполнилось семнадцать… А ваше прошлое меня не пугает. Я не стал говорить, что зря. — Вам действительно это нужно, Найтингейл? Она кивнула. Это ведь не сложно. Я чуть отстранился и наклонил голову, чтобы смотреть девушке в лицо. Это просто. Заставляя себя дышать ровно, я погладил ее по щеке… А в следующий миг шарахнулся прочь. Тупая боль за грудиной. Моя рука вспыхнула черным огнем от кончиков пальцев до самого плеча, и Тьма — яростная, бешеная — рвалась наружу, царапая ребра изнутри. Я до хруста сжал зубы, напрягая волю, заставляя этот пожар втянуться обратно под кожу, и это было больно, будто руку облили жидким азотом. Светлая, вспомнил я. Без примесей. К черту опасность для меня, но Люциус не сказал, как это может быть опасно для нее… Я давил свою Тьму, борясь с ледяным холодом в венах, — и смотрел, выискивал взглядом на лице девушки малейшие признаки ожога. Их не было. Слава Всевышнему, их не было!.. — Все хорошо, — прошептала Найтингейл дрожащими губами. — Вам больно? Я сейчас… — Не подходите! — зарычал я, но она не послушала. Не дав отшатнуться, Лелиана взяла меня за руку, обняла ее, прижалась щекой к плечу… Я дернулся в ужасе, но ладони девушки вспыхнули белым, и от их тепла смертельный холод начал отступать, а тиски боли разжались на сердце. — Видите? — шепнула Найтингейл. — Оно меня не обжигает. Вам лучше? Я только кивнул, окончательно перестав что-либо понимать. Загадка, блин, на загадке! Но в следующую секунду мне стало плевать на все и всяческие тайны, потому что Лелиана снова — как ночью — мягко и нежно поцеловала меня, а я — это же так просто — ответил ей. И закат догорел за спиной. *** Совершив самую большую глупость в этой игре, я резко успокоился. Что уж теперь… Пусть Люся порадуется (если вдруг узнает) и перестанет совать мне эльфиек… Нет, я, разумеется, не переспал со студенткой. До этого мне еще очеловечиваться и очеловечиваться. Я сделал кое-что похуже. — ...Как вам вид? — Красиво, — вздохнула Найтингейл, обводя восхищенным взглядом замок над рекой. По ночному времени он был подсвечен снизу, и белые стены приобрели мягкий желтый оттенок, а темная крыша с башенками и шпилями резко выделялась на фоне индигового неба. Порт-ключ до Амбуаза я выпросил у Малфоя. Тот, видимо, устал удивляться и просто прислал мне его с эльфом, не став даже разоряться на тему того, как трудно в нынешние времена добыть нелегальный и неотслеживаемый портал до какого-то французского захолустья. Спасибо, хоть прямо в Луару не выкинул… — Ну что, мисс Найтингейл, — сказал я, запахивая теплую мантию — от воды тянуло прохладой. — Идемте. Узнаете, с кем связались, может, образумитесь… Девушка усмехнулась краешком губ и поспешила за мной. Часовня Сен-Юбер была совсем маленькой и немного отличалась по стилю от замка Амбуаз, но при этом органично вписывалась в уютную атмосферу долины Луары с ее готикой и ренессансом… Отведя глаза охранникам-магглам, мы вошли внутрь. — Вам нравится да Винчи? — полюбопытствовала Лелиана, осматриваясь. — Не знаю, я с ним не знаком. Пока что. — Пока что? Я вздохнул и подошел к гранитной плите с выбитым на ней именем художника. Превращать древние кости в инфернала, как я понял чуть ранее, было бессмысленно, ведь мне предстояло договориться с покойником, а не заставить его что-то делать. Поэтому я перед отправлением быстро пробежал глазами страницы из человеческой кожи и нашел формулу призыва духа, а Найтингейл, чтобы не светить перед ней запрещенную литературу, попросил сбегать в библиотеку за англо-итальянским словарем. Даже странно, что она после этого согласилась куда-то со мной пойти… С прокачанным некромантским скиллом мне не было необходимости прибегать к рунам, пентаграммам и нарушениям пожарной безопасности. Разве что для антуража, но зачем нагонять туману? Найтингейл и так все поймет, как только увидит призрак, а там, глядишь, и убежит от меня с воплями… Я встал над могильной плитой и прочел нараспев: — Dhat kann ec it tolfta, Ef ec se a tre uppi Vafta virgil na: Sva ec rist, Oc i runom fac At sa gengr gumi Oc maelir vidh mic. * С каждым словом приглушенный свет в часовне становился все тусклее, а когда я закончил — и вовсе погас. По полу со скрежетом пролегла трещина, чуть-чуть не достав до моих ног. Из этой трещины медленно полилось мертвенно-зеленое сияние, а после — дым оформился в смутную человеческую фигуру, окруженную повисшими в воздухе языками зеленого огня. Я покосился на Лелиану. Против ожиданий, девушка смотрела на духа с любопытством и вовсе не выглядела испуганной. Поймав мой взгляд, она улыбнулась: — Так вот зачем вам нужен был словарь. Эх. — Un saluto a Leonardo di Ser Piero da Vinci! Ti ho chiamato nel mondo dei vivi, così da poter rispondere alle mie domande, — кривясь от собственного кошмарного акцента, выговорил я. Дух склонил голову набок, а потом медленно кивнул, соглашаясь отвечать на вопросы. Вот вам и доказательство, что историки не врут и в часовне действительно покоятся кости да Винчи. А то поднял бы какого-нибудь венецианского купца! Так, хорошо… — Voglio sapere della lama nascosta. Parlami di lui. Ну, а чего тут разводить. Дух Леонардо, услышав о скрытом клинке, оживился… в смысле, активно зажестикулировал и принялся задвигать мне что-то на совершенно жутком староитальянском. Я чуть не стукнулся лбом о стену. — Он говорит что-то о чертежах, — шепнула Найтингейл, листая словарь. — И восхищается… хм… я не очень поняла. — Чем он восхищается? — подозрительно спросил я, глядя на ее запунцовевшие скулы. — Телосложением, — дипломатично вывернулась девушка. — Вроде бы, вы напоминаете ему некоего Эцио*. — Неважно, — быстро сказал я и снова обратился к духу: — Dove posso ottenere la lama nascosta? Покойный да Винчи снова что-то быстро залопотал, и я подавил страдальческий стон. Как Лелиана вообще понимает хоть слово?! — Клинок… — разобрала девушка, забавно морща лоб. — Сломан? Об стальные… что? Чезаре Борджиа… — Ну нет! — разозлился я. — Так дело не пойдет! Спросите, мисс Найтингейл, куда девались хотя бы обломки, а то я этого живописца так упокою… Девушка почему-то прыснула, но послушно спросила: — Dove sono i resti della lama nascosta? Леонардо почесал свою призрачную бороду и указал на черную табличку с эпитафией на стене. — Не дай Создатель ты меня за нос водишь, — пригрозил я и направил палочку на эпитафию: — Алохомора! Я почувствовал слабый отклик магии, но ничего не произошло, и мне пришлось, покопавшись в памяти Снейпа, выдать более продвинутое и мощное заклинание взлома: — Оculi Nehalem! * Сработало. Со слабым бирюзовым свечением табличка истлела в воздухе, и за ней оказалось какое-то изображение, состоящее из концентрических кругов разной толщины, повернутых так, что картинка не складывалась. Я тяжко-тяжко вздохнул и повернулся к призраку. Тот слегка присел. — Ну и что это за… — Дайте я! — воскликнула Лелиана и вклинилась между мной и духом, касаясь пальцами гладких отполированных кругов. Спустя считанные секунды картинка сложилась в изображение какого-то смазливого итальянца в одном капюшоне от плаща, который почему-то возлежал на туше мертвого грифона и прикрывал срам массивным наручем. Ну… Ренессанс! — Ты нарисовал? Леонардо довольно кивнул и затараторил что-то, от чего Лелиана покраснела еще больше. Я тяжело вздохнул и откатил эту порнографию в сторону, открывая небольшую круглую нишу. Там лежал аккуратный сверток. — Это то, что мы ищем, — перевела Найтингейл. — Маэстро да Винчи просит его отпустить. Ему тут некомфортно… Я хотел было сказать — отпущу, когда посмотрю клинок, но Лелиана — вот уж чего не ожидал! — посмотрела на меня так жалобно... что я только пальцами щелкнул: — Requiesce in pace. Зеленый огонь полыхнул, втягиваясь в трещину, и призрак исчез. И что это сейчас было?.. Я развернул красивый, явно волшебный плащ с гербом Медичи и осмотрел широкий кожаный наруч. На внутренней стороне было пустое гнездо для клинка — судя по всему, та самая поломка. Найтингейл любопытно заглядывала мне через локоть. — Он зачарован, да? Я кивнул, ощущая слабую, но какую-то… изящную, что ли, магию артефакта. Да Винчи, насколько я знал из Журнала, был довольно-таки хиленьким светлым волшебником, почти сквибом, поэтому выезжал на уме и таланте, научившись применять минимум чар с максимальной отдачей. — Наверно, сюда можно вставить кинжал или что-то вроде… — задумалась Лелиана. Мне в голову вдруг пришла одна мысль. Я сумрачно усмехнулся и вынул свой верный серебряный нож для нарезки ингредиентов. Он был слишком широк для гнезда… Однако стоило лишь приложить — и нож, изменив форму, сел как влитой. Это мне теперь новый покупать?.. — Здорово! — выдохнула Лелиана. — Примерите? Она ловко натянула мне наруч, поправила ремешки и отошла, любуясь. — Работает? Клинок работал. Я чуть не отрезал себе фалангу безымянного пальца, когда серебряное лезвие, повинуясь одному лишь желанию, резко выскочило вверх. Вот! Вот чего мне так не хватало в Тайной Комнате! Будь у меня эта прелесть, Волдеморт не отделался бы легким испугом! — Чудо, — разделила мои восторги Найтингейл. — За подобным стоило отправиться так далеко… Теперь, наверно, надо возвращаться? Вообще-то, да. Флитвик говорил, завтра снова начнутся занятия, а в Хогвартсе уже давно был отбой… Вот только это же абсурд. Я притащил девушку, которая в меня влюблена, ночью во Францию. Ради призыва духа Леонардо да Винчи и скрытого клинка, да, но сам факт! Если я хоть немного понимаю людей… — Надо, мисс Найтингейл. Однако мы можем немного задержаться, если хотите. Кажется, даже ее волосы засияли…