Hogwarts: Wild Hunt

Киркволл называли Городом Цепей. В нем было что-то… безнадежное, холодное, мрачное, словно в огромной тюрьме. Город был опоясан монолитной стеной, о которую разбивались яростные морские волны, и этот звук эхом отдавался повсюду. Когда-то Киркволл был рабской столицей Старого Света. Глубоко в этих скалах цвели лириумные жилы, и на его добычу гнали невольников — нелюдей, сквибов и магглов. Сырой лириум опасен, поэтому рабы быстро умирали в муках, но им на замену все прибывали и прибывали новые… Прошло несколько сотен лет, прежде чем жилы полностью истощились. За это время Киркволл пережил множество осад и восстаний, однако ни разу не был взят или сдан. Древнейшая магия хранит его — те самые цепи, выкованные в Махакаме при участии самого Мерлина и зачарованные сильнейшими волшебниками тех времен… В минуты опасности эти цепи — со звеньями толщиной в человеческий рост — по велению магии поднимаются с морского дна и сковывают город мощнейшим щитом, который никому и никогда так и не удалось пробить… Разумеется, и цена за подобную защиту весьма высока. Киркволл душил. Черные скалы к северо-западу мельчали, уходя вдаль едва заметным в волнах мостом… Мостом, который вел к Азкабану. Холод и Тьма курились черным дымом над водой — след катастрофы, триумфа Мордреда, оторвавшего от острова Мейнленд кусок суши и отнесшего его в море, чтобы там выстроить себе замок. Древний темный так истончил Завесу, что между Азкабаном и Киркволлом пролегла трещина — единственный в своем роде стабильный разрыв, через который могли проникать демоны лишь одного вида. И по следу черных скал в Город Цепей приходили дементоры… Я крепче прижал к себе спрятанную за пазухой золотую фигурку-талисман. Против демонов Отчаяния* годятся только и исключительно светлые чары, а потому я тут совершенно беззащитен… Порт-ключ перенес нас на легкий двухмачтовый бриг с красно-белыми парусами и символом Святой Церкви на флагах. Каллен перездоровался с командой, состоявшей сплошь из монахов, после чего пояснил, что порталов непосредственно в Киркволл не бывает, можно переместится разве что на специальное место на скалах милях в трех от города, однако нам — благодаря особому поводу — выделили нормальное сопровождение, и мы спокойно дойдем в порт по воде. Когда бриг миновал черные скалы, нашим глазам открылось то, что сотни лет назад видели рабы: две исполинские фигуры плачущих мужчин, а за ними, в просвете в конце тесного пролива, — гостеприимные Казематы. Правильной формы монументальные каменные гробы с узкими провалами окон, они щетинились длинными железными шипами, и от одного вида их мне было не по себе. Да, я хотел попутешествовать по этому миру, но вот что-то после Амбуаза все пошло по… — Снейп! — окликнул меня Каллен, и я прикрыл глаза. — Чего такой мрачный? Не хочу с тобой говорить, я обиделся… — Скоро прибудем уже, не кручинься. Зелья хлебни… — У меня нет морской болезни! — не сдержавшись, рявкнул я раздраженно. — Тогда зачем бесишься? — Действительно! Мало того, что ты донос на меня накатал, так еще и привез в этот… в это… место! Чем я могу быть недоволен? Резерфорд гадко ухмыльнулся и встал рядом со мной, так же опираясь локтями о борт и демонстративно втянув носом соленый воздух. — Не драматизируй, Снейп. Киркволл — замечательный город… Культура, духовность, международная торговля, наконец! Со всего света сюда съезжаются все, кто хоть что-то понимает в праведной жизни! Тут и умереть не жалко, а? — он совершенно паскудно подмигнул мне и удалился, подметая палубу своим плащом. Сука. — Ваши отношения просто умилительны, — послышалось с другой стороны, и я едва сдержался, чтобы не вырвать доску из борта. Ведьма тонко улыбалась, сидя на ступеньке лестницы, ведущей к капитанскому мостику, и куталась от ветра в черный меховой плащ. На нее атмосфера Киркволла не оказывала заметного давления… А может, чародейка просто хорошо умела не подавать виду. — Тебе, Северус, не мешало бы глотнуть успокоительного. Сделай это прямо сейчас, иначе потом будет… хуже. — Это что, забота? — ядовито выплюнул я. С каждым ярдом, пройденным судном, меня все больше трясло. — Хамло ты, Северус, — пожала плечами ведьма. — Помогаешь тебе, помогаешь, а в ответ — ни слова благодарности, одни плевки в душу! — Чтобы плюнуть в душу, надо, для начала, чтоб она у тебя была. А что до благодарности — на мне висит долг, чего еще тебе надо? — Такие сволочи, как ты, умирают в муках и потом до конца времен жарятся в аду, — после паузы сообщила Йеннифер и, поднявшись, ушла. И что вообще хотела?!..

***

Каменная мостовая Города Цепей жгла мне ноги через подошвы ботинок. Озноб накатывал омерзительными волнами, вызывая тошноту и слабость. Каллен шагал рядом с блаженной мордой. Мозг отказывался работать нормально, и все же я заставил себя немного подумать: почему так? Отчего меня колбасит, а Резерфорд чувствует себя как в спа-салоне? Ответ плавал на поверхности: дементоры. Они же — демоны Отчаяния, твари из глубокой Тени, которые отнимают у живых существ положительные эмоции и саму волю к жизни, вселяя взамен тревоги, страхи, безнадежность, даже мысли о суициде… Мордред в незапамятные времена открыл им дорогу в мир людей, и теперь они обитают в Азкабане, от которого до Киркволла рукой подать. Ясное дело, что твари, хоть и не могут свободно входить в город из-за магических щитов, при неактивных цепях оказывают будь здоров какое воздействие. А защититься от дементоров можно лишь светлой магией — тем самым Патронусом, который в сентябре продемонстрировала мне МакГонагалл. Только где инферналы — и где демоны… Так, Колян — сильный светлый маг, увешанный амулетами, — воздействия дементоров в Киркволле, скорее всего, вообще не ощущает, а довольную морду изображает, чтобы меня позлить. Я-то, как уже сказал, против демонов Отчаяния ничего не могу… Да уж. Ирония. Темный маг огребает от темных тварей. Похоже, за всю историю только Мордред был достаточно крут, чтобы повелевать дементорами… Я бы спросил Каллена, почему Церковь за столько веков не закрыла трещину в Завесе (вдруг это важно), однако мне было настолько погано, что я молчал.

***

Казематы нависли над нами глыбами сырого темного камня. Изваяния рабов смотрели на нас пустыми глазами и беззвучно кричали — их было много здесь, куда ни глянь — повсюду… До ужаса реалистичные, будто настоящие люди, когда-то превращенные в камень… Хотя, возможно, так оно и есть. Обширный двор был полон монахов. Закованные в металл, со знаками пылающего меча на груди, они несли стражу, тренировались и… конвоировали магов. Когда я понял, что я вижу, мне стало плохо. Небольшие группки волшебников разных возрастов: старики, молодые люди, даже подростки — все в одинаковых мантиях грязного серого цвета, с одинаковым затравленным выражением глаз… Все темные. Они двигались по двору, как заключенные на прогулке, сутулясь и почти не глядя по сторонам, переговариваясь между собой шепотом или вовсе подавленно молча… Вот один из них заметил меня. Совсем еще мальчишка, быть может, пятнадцати лет, с приятным лицом, но настолько тощий, что заостренность черт портила их естественную красоту. Парень посмотрел прямо на меня, будто с первого взгляда поняв, кто я такой, и остановился, тормозя свою группу. Прочие темные замешкались, недоумевая, в чем проблема, а после начали оборачиваться, и вслед за ними — недовольные монахи, готовившиеся, видимо, сделать «подопечным» внушение… Тьма к Тьме. Меня сбило с шага, пригвоздило к месту, и стало не хватать воздуха — чужие мысли, чувства, жар чужой души ворвались в мою голову через касание, через зрительный контакт, и я проклял свой навык Легилименции, потому что… Ты темный, такой же, как Я, но ты не в цепях, они держат нас тут, как крыс в клетках, они говорят, что по-другому не бывает, что мы темные и точка, конец, приговор, бельмо на глазу Создателя, они оказали нам милость, позволив жить, ведь костры горят у нас под окнами, и на одном из них всегда мог быть Я, но вот он — ты, свободный темный, шагаешь тут и ждешь только, чтобы убраться прочь из этой клоаки, Я вижу, как ты морщишься, ты чувствуешь Отчаяние, но оно пройдет, ты вернешься туда, где нет этого холода, пока Я и другие темные гнием тут и горим один за другим, почему ты свободный, а Я нет, и пока Я мучаюсь тут, ПОЧЕМУ ТЫ ВООБЩЕ СМЕЕШЬ ЖИТЬ?! Я попытался захлопнуть сознание, но не мог. Волна ненависти юного темного была столь мощной, что прогибался даже основной окклюментивный щит, который закрывал мои собственные мысли и память, а на создание второй линии ментальной обороны просто не хватало концентрации. Сколько же силы у этого подростка!.. — Демонское отродье! — услышал я, а после — тот жуткий звук, с каким тяжелая латная перчатка соприкасается с человеческой плотью. Контакт прервался болезненно резко. Я увидел, как парень валится на мостовую, как черный дым растворяется в воздухе, а на доспехах монаха гаснет белый огонь. Прочие темные — по всему двору — шарахнулись прочь от меня и мальчишки, кто-то присел, закрывая руками голову, кто-то сжался, опасаясь, что и ему перепадет… Омерзительно. — Капитан Резерфорд! — подошел к нам тот самый, что угомонил темного. — Рад вас видеть. Прошу прощения, с этим Вильгефорцем нет никакого сладу, выбросы чуть не каждый месяц… И вы, не знаю вашего имени, тоже не обессудьте. Я в полнейшем шоке посмотрел на протянутую мне руку в латной перчатке, испачканной свежей кровью. Поднял взгляд на монаха. Ах нет, все в порядке. Презрение, холод и натянутая вежливость — все как положено. Да я с ним на одном поле срать не сяду… — Нам нужно к рыцарю-командору, лейтенант. Она у себя? — Конечно, капитан, вас уже ожидают. Разрешите идти?.. Мы двинулись дальше, и я, не удержавшись, бросил последний взгляд на паренька. Второй монах из сопровождения уже вздернул его на ноги, и подросток, не поднимая глаз, сплевывал на мостовую кровь из разбитой губы. Что-то сжалось у меня внутри… Мысленно обругав себя самыми грязными матюками за мягкотелость, я отвернулся. Почему тому темному, умиравшему на костре в Новиграде, я мог спокойно отказать в помощи, а тут терзаюсь из-за мальчишки с синяком, будто сам виноват в его бедах? Какое мне дело? И почему он вообще прицепился ко мне? Вон, рядом Йеннифер идет… Я покосился на чародейку и едва удержался, чтобы не выругаться уже вслух. Чертова ведьма скрывала свою ауру! Просто-напросто! Дьявол и Преисподняя! Почему все всегда валится на меня?!.. А ведь это только двор. Что будет, когда я встречусь с Мередит? С Блэком? Я даже не знаю, какая из встреч пройдет хуже, обе они, я уверен, будут тяжелыми, если не… Смертельными. Я не обновлял сейвы с обеда. Дай Бог, чтобы этого оказалось достаточно…

***

Внутри Казематы выглядели так же погано, как и снаружи, но теперь на психику давили еще и тысячи тонн камня, из которого были выстроены эти циклопические здания. Отчаяние и безнадега перестали ощущаться: похоже, на помещениях стояла защита от дементоров — однако взамен пришло чувство тошноты и размягчения костей от обилия буквально разлитой в воздухе светлой магии. Здесь занервничала и Йеннифер. Она не подавала виду, но я заметил уже знакомый тревожный жест, каким она поправила волосы… Скрывай, не скрывай ауру — от Света не спрячешься. Командор Мередит Станнард шла нам навстречу в окружении четырех рыцарей, рядом с которыми Каллен смотрелся настоящим ребенком. Все как на подбор огромные, плечистые, закатанные в сверкающий металл и с лицами настолько суровыми, что они казались отвалившимися от Казематов глыбами камня. Сама Станнард стоила своих телохранителей. Необычайно высокая, по-своему красива — белокурая и статная, но с чересчур жесткими чертами, она держалась по-мужски и действительно выглядела командиром. А уж светлой силой от нее веяло… Увидев Мередит, я понял, насколько переоценил в свое время Резерфорда. То была моя первая встреча с церковниками, а Каллен ударил по мне Светом от всей души, так что я был под впечатлением и решил, будто мощь капитана и Дамблдора почти равна… Я ошибался. Альбус, похоже, так и не показал мне, даже в бою, на что он в действительности способен, а еще явно маскировал свою ауру, как Йеннифер, чтобы казаться более слабым… А вот Мередит не таилась. Она шагала гордо, с ледяным достоинством, распространяя вокруг себя эманации силы, и перед моим взглядом воздух вокруг нее искрился белыми молниями. Искусный доспех из двимерита наглухо закрывал ее тело от ступней до самого подбородка, а на голове поблескивала острыми гранями шипастая тиара — видимо, знак военной власти. На поясе висели ножны с мечом — таким огромным и тяжелым даже на вид, что его наверняка не поднял бы ни один из медведеподобных телохранителей. Она бросила на меня один взгляд — только один… Лед. Неестественно ровные и острые сосульки из синего льда прорастают из пола и прошивают меня насквозь, и холод жжет огнем, и боль, и свет, свет, свет разъедает глаза, и лед течет по венам — ты темный, темный, СМЕРТЬ ТЕМНЫМ!!! — Командор, — послышалось как сквозь вату, а после боль, длившаяся, как оказалось, всего мгновение, внезапно прекратилась. Моргнув с трудом, я увидел, как Каллен шагает навстречу Мередит и опускается перед ней на одно колено. — Сэр Резерфорд, — произнесла та жестковатым контральто, и капитан поднялся. Они крепко пожали друг другу руки. Меня едва не стошнило. Из-за всех этих переживаний я пропустил почти весь разговор, уловив только самый конец: — …час. После этого леди Йеннифер и Сириус Блэк могут отправляться куда пожелают, а вы, Каллен, с мистером Снейпом — ко мне. — Да, командор.

***

Йеннифер кривилась. Колян остался ждать нас наверху, проводив только до входа в подземелья (дескать, чего за вами следить, все равно никуда отсюда не денетесь…), и теперь мы шли по мрачному коридору, с обеих сторон которого располагались камеры. Видимо, формально Блэка освободили, но Мередит решила, что пара лишних дней за решеткой ему погоды не сделает… Я чувствовал возмущение Йеннифер, ее злость, однако сам был спокоен. Наверно, собственное сознание берегло меня, давая эту небольшую передышку перед еще худшим испытанием, которое я обязан сегодня пережить. Я все уже решил. Через панику, ужас и безнадежность — я принял решение в тот самый момент, когда не смог атаковать мальчишку Поттера, стереть ему память и забыть его просьбу, как страшный сон. Я знал, чего мне это будет стоить. Но я все еще не знал, как сделать все правильно…

***

Пес. Вот первое, что я подумал, увидев его. Лохматый, сутулый, в измятой одежде, испачканной таким образом, будто он катался по полу, с искусанными в кровь ногтями и разбитыми костяшками… Я заметил следы на стене в тех местах, где он, по всей видимости, бил кулаками в камень. Сириус Блэк спал на лавке лицом к стене, сжавшись в комок и обнимая себя руками за плечи. Я взглянул на Йеннифер. Та смотрела на четвероюродного племянника прищурившись — холодно и оценивающе, словно и впрямь на собаку... — Наш договор в силе? — спросил я негромко. — Да. — Поклянись мне. — Ты слишком многого хочешь, Снейп, — фыркнула чародейка. — Я и так делаю тебе большое одолжение, а ты еще и… — Поклянись, Йеннифер. Я могу не выйти из Казематов, но мальчик должен вернуться в Хогвартс сегодня же. Целым и невредимым. Я не могу доверить его тебе без клятвы. Ведьма, наконец, соизволила повернуться ко мне, и выражение ее лица было совершенно нечитаемым. Не исключено, что она примеривалась для заклятья, которое испепелит меня на месте… Только мне терять уже особенно нечего. — Хорошо, — после паузы произнесла Йеннифер. Прошла еще одна очень долгая минута, по истечении которой я вздохнул спокойно: магические путы обвили запястье чародейки и, вспыхнув, пропали, засвидетельствовав обет. Его формулировку я озвучил сам, чтобы не оставить ни одной возможной дыры и быть уверенным в безопасности ребенка. — Твои зелья наготове? Артефактная компрессия — вещь не из приятных, так что надо… — Ты говорила. Делай уже. Снова раздраженно фыркнув, Йеннифер приняла у меня золотую фигурку-талисман и поставила ее на пол. Я отступил на несколько шагов. Чародейка раскинула руки, глубоко вздохнула и начала читать заклинание — на удивительно чистом эльфийском... Волшебные факелы на стенах мгновенно вспыхнули ярче, их отблеск вспыхнул в ладонях ведьмы фиолетовыми искрами и струями потянулся к фигурке. Она тут же изменила цвет, стала прозрачной; воздух задрожал от магической энергии, бьющей в наши щиты, но Йеннифер не опускала рук, не прекращала инкантации. Фигурка очень быстро вырастала, увеличивалась, пульсируя и оживая, изменяла структуру и форму, словно ползающий по полу клуб дыма. Фиолетовый свет, вырывающийся из рук чародейки, прошивал этот дым насквозь, в лентах блеска появилось движение и затвердевающая материя. Еще мгновение, и на месте крохотного талисмана возникла человеческая фигура. Фигура мальчика, бессильно лежащего на полу. Факелы погасли, расцветя лепестками дыма, фиолетовое сияние в ладонях Йеннифер угасло. Она опустила руки, расслабила пальцы и смахнула пот со лба. Я бросился к Поттеру. Это был единственный способ незаметно для всех провести его к крестному — по крайней мере, единственный, который смогла назвать мне Йеннифер. Она предупредила, что ребенку перенести такое будет непросто, но никаких других вариантов у меня не было. Пацан свернулся на полу калачиком и начал всхлипывать, пытаясь сжаться как можно сильнее. Я силой заставил его разогнуться, накинул максимально мягкий Иннервейт, быстро выпоил Восстанавливающее, Укрепляющее и еще несколько зелий… Понадобилось всего около десяти минут, чтобы Поттер пришел в себя. Я вздохнул с облегчением. Вот только надолго ли оно, то облегчение… — Сэр, — все еще немного заторможенно произнес Гарри, когда я в двух словах объяснил ему, где мы находимся и как следует себя вести, а потом указал на Блэка за решеткой. — А мне можно с ним… поговорить? — Вы действительно этого хотите, Поттер? — Конечно, хочу! Иначе зачем было сжиматься в брелок и терпеть это… это, в общем. А ему тоже такое предстоит, леди Йеннифер? — Да, — усмехнулась чародейка. — Как ты догадался? Мальчишка чуть замялся: — Ну… Это же такое удобное заклинание… И безопасное, вот. — Время, — вмешался я и позволил палочке скользнуть в ладонь из рукава. Что ж, Блэк… У вас с Северусом давние счеты, и ты вряд ли будешь рад видеть старого врага. Но меня ты просто так с говном не смешаешь… Посмотрим, кто кого. — Готовы, Поттер?.. Иннервейт!