Hogwarts: Wild Hunt

Воскресный ужин в Хогвартсе вышел несколько… сумбурным. Коллеги-преподаватели косились на меня, пока я, оголодавший вкрай, сметал со стола все, до чего мог дотянуться, — а благодаря невербальным беспалочковым чарам левитации я мог дотянуться до ВСЕГО. Колян, который тоже сидел за нашим столом, подозрительно кашлял в кулак, но никак происходящее не комментировал. Минерва поджимала губы так принципиально, что не могла пить свой тыквенный сок. Помона, охая в мой адрес, пыталась совладать с куриной ножкой, которая, ввиду неразборчивости чар, пыталась убежать с ее тарелки в мою… Флитвик хихикал. Директор отсутствовал. За слизеринским столом было необычно шумно, но я ничего не мог поделать: Драко, шельмец, не без помощи факультетской «разведки» умудрился подслушать самую шокирующую часть нашего с Люциусом сегодняшнего разговора и, естественно, не сумел удержать язык за зубами. Даже зная, что ему конкретно попадет от отца, самоотверженный малыш героически фонтанировал высказываниями разной степени правдивости, которые моментально обращались в слухи и шли гулять по всем четырем ученическим столам. Впрочем, болтал Драко все же с умом: вычленить правду из тысячи столь же убедительных версий было попросту невозможно. Периодически отвлекаясь от еды, я улавливал такое… Особенно мне понравилось утверждение, будто бы я пришел на заседание трибунала, спрятав, цитирую, «там, где настоящие мужчины держат чужое мнение»… ядерную бомбу. Колян, который тоже это услышал, от смеха подавился пирогом. Спасать его пришлось Помоне, поскольку я в этот момент был занят — давился сосиской… — Знаешь, Снейп, — откашлявшись, сказал мне Резерфорд, — а это была бы отличная идея! Ты в курсе, что от атомного взрыва не спасет никакая магия? То есть — вообще никакая! — Ты сейчас мне на что-то намекаешь… но я слишком голоден, чтобы тебя понимать. — И как в тебя столько влезает? Ты уже сожрал больше, чем весишь! — Колян, — доверительно шепнул я, наклоняясь к нему. — Если честно, я не ел два дня, а за это время произошло столько всего… энергозатратного, что сейчас даже ты кажешься мне аппетитным. Резерфорд сглотнул, покосился на вилку с ножом у меня в руках и отодвинулся от греха подальше. — Северус, — осторожно позвал Флитвик, когда обед уже подходил к концу. — Я достал кровь грифона. Вы еще не передумали?.. — Отчего же, — благодушно отозвался сытый я. — Заходите ко мне в лабораторию, как раз поставим основу вариться. — Основу для чего? — встрял Каллен. — Для соуса «Бешамель». Думаю, без подливы ты жестковат. Флитвик снова захихикал, обнажив острые гоблинские зубы, и я понял, насколько потрясающий союзник мне достался… — Злые вы все, — вздохнул капитан. — Ведь просил, просил же меня отправить в Туссент, а не к этим бешеным британцам!.. — Ты сам британец, разве нет? — Мой прадед был новозеландцем! — обиделся бледнокожий блондин Резерфорд. — Очевидно, коренным? — захихикали мы с Флитвиком. — Да ну вас к черту…

***

После ужина я заглянул в гостиную Слизерина. При моем появлении Драко, оживленно втиравший однокашникам очередную чушь, мгновенно испарился, а верные Крэбб и Гойл весьма убедительно сделали вид, что их маленького босса тут вообще не было. Я хмыкнул, но разубеждать ребят в их актерском мастерстве не стал. — Сэр, — подошел ко мне Флинт в компании Джеммы и Хоука. — Если хоть что-то из россказней Малфоя правда, то… наши поздравления. Я кивнул: — Есть новости? — Спецотряд следил за профессором Квиреллом, как вы и просили. Блетчли! Только и ждавший вызова вратарь сборной мигом оказался рядом и отрапортовал: — Профессор Квирелл все это время вел себя обычно, сэр. Из своих апартаментов почти не выходил. Полный отчет о его перемещениях могу предоставить в письменном виде, но… там действительно нет ничего примечательного. Он даже в Хогсмиде ни с кем не встречался, сидел один в «Трех метлах», пиво цедил… Может, конечно, профессор что-то особенное в кабинете у себя делает, но нам туда хода нет: хорошая защита… — Насколько хорошая? — Ну… — Блетчли почесал в затылке. — Терренс! От небольшой группки младшекурсников, подозрительно рьяно что-то конспектировавших, отделился наш ловец тире штатный взломщик. — Защита на кабинете профессора Квирелла стандартная, — сказал он, услышав вопрос, — в целом. Но есть парочка заковыристых заклятий, которые я не могу сходу распутать, а если всерьез возьмусь — сработают сигналки. Их там навешано порядочно… Побольше, чем у других преподавателей. — Резюме? — Если очень нужно, я смогу взломать кабинет профессора, но будет много шума, — признался Хиггс. — Так, чтобы тихо, не получится. А мама… сами понимаете, начнет задавать вопросы. — А у вас, значит, вопросов нет? — поднял брови я. Нет, меня, конечно, бесконечно радует такая преданность моих студентов… Однако это все же не Гриффиндор, который на «Вы готовы, дети?» крикнет «Да, капитан!». Это — Слизерин. Здесь рано или поздно придется отвечать… — У нас много вопросов, сэр, — переглянувшись с остальными, сказал за всех Флинт. — Но мы вам доверяем.

***

После того как основа для «Сна разума» вскипела, я убавил огонь и накрыл котел драконьей кожей. Теперь зелье должно спокойно тушиться около суток, за ним даже присмотр не нужен… Выпроводив Флитвика, который все время приготовления вел себя хуже Грейнджер и совсем замучил меня вопросами, я подался к Дамблдору. Тот, несмотря на поздний час, еще не спал. Стараясь не обращать внимания на совокупляющихся жар-птиц, вышитых на его пижаме, я стребовал у директора обещанный портал в Новиград и поспешно смылся — завтра понедельник, уроки, надо за ночь кучу всего успеть… — Северус Снейп, — поприветствовал меня Регис, уже знакомо возникнув где-то за спиной. — И вам не хворать. Как идут дела? — Спасибо, не жалуюсь. Вы снова за ингредиентами? — В числе прочего, — кивнул я. — Свежие мандрагоры найдутся? — Конечно. А что касаемо «прочего»… — вампир взмахом руки перевернул висящую на двери табличку «Открыто» другой стороной и пояснил: — Подозреваю, разговор будет долгим. Наливки?.. От самогона я отказался, заработав одобрительный взгляд, после чего без лишних слов показал Регису свои клыки. Тот поцокал языком и расспросил о подробностях превращения, после чего заключил: — Вам, Северус, крупно повезло. Высшие вампиры крайне редко спариваются с людьми, и еще реже от таких союзов бывает жизнеспособное потомство… А то, что ваш предок — именно высший вампир, не вызывает сомнений. Форма клыков, признаки крыльев… — Я не ошибусь, если предположу, что вы знаете, кто именно был моим предком? — Я подозреваю, — поправил Регис. — Но свои подозрения лучше оставлю при себе. Если они верны, вы от такого родства ничего не выиграете, уж поверьте. — Верю, — пожал я плечами. — Вряд ли все высшие вампиры так же дружелюбны, как вы. К тому же, одним из вас мне все равно не стать… — Зрите в корень, Северус. Ваши так называемые деформации — лишь отголосок прошлого, сокрытого в генах, вы можете иметь форму вампира, но не его суть. — А тяга к человеческой крови — тоже отголосок? — уточнил я. Регис встал. — Я не ослышался? — медленно произнес он, пронизывая меня взглядом. — Вы пили кровь? — Пару капель, — ответил я, печенкой чуя неприятности. — Машинально слизнул с ладони, горло никому не грыз… — И вам понравился вкус? — Да. — А сейчас? Ощущаете жажду? — Нет, — я прислушался к себе. — Вообще нет. — Это пока, — нахмурился Регис, тем не менее, заметно расслабившись. — Вам следует быть очень осторожным, Северус. Даже крохотной примеси вампирской крови в ваших жилах достаточно, чтобы перенять наше… пристрастие. Человеческая кровь для вампира — наркотик, она дарит эйфорию, и единожды вкусив, жаждешь еще и еще, пока… — он вздохнул, явно вспомнив что-то крайне неприятное. — Лучше, если вы никогда не узнаете, что такое настоящая вампирская жажда, Северус. — Понимаю. Но я плохо контролирую себя во время превращения, и чем дальше — тем хуже… Есть какой-то способ удержаться в трезвом уме? — Есть. Не превращаться. Я усмехнулся было, но Регис смотрел на меня совершенно серьезно. — Для меня это невозможно. Не в моих… обстоятельствах. — Я в курсе, — кивнул вампир, садясь обратно на стул. — Я никогда не вмешиваюсь в человеческие войны, но ради собственного спокойствия всегда знаю, что где происходит. Возродившийся из крестража Темный Лорд, волшебник огромной силы, и неудачный прорыв Ганона — короля демонов… Хорошо, что это не моя проблема. — Демоны не опасны для вампиров? Регис странно посмотрел на меня и покачал головой: — Вы задаете правильные вопросы, Северус… Но я не стану отвечать. Есть вещи, о которых людям знать не стоит… Однако кое-что я вам все же скажу, и поэтому слушайте внимательно! Повторять не буду. Вампир подался ко мне, и в глазах его мелькнуло нечто столь темное, древнее и жуткое, что даже меня — настоящего меня — пробрало дрожью. — Тьма, — сказал нечеловеческий голос, ввинчиваясь эхом Первозданного в мой мозг, — не есть Великий Зверь, а Зверь — не есть Тьма. Зверь не хочет ничего — только жрать, и Его голод неутолим. Свет способен сдержать Зверя… но и Тьма — тоже способна. Все дело в ВОЛЕ. Воздух проник в пылающие, сжавшиеся легкие, когда взгляд вампира отпустил меня и я снова смог осознавать реальность. По телу прошлась нервная дрожь — это отпускал смертный холод… — Я сказал все, что хотел, Северус, — произнес Регис и чуть заметно улыбнулся, не разжимая губ. — Думаю, вам этого будет достаточно. Больше я ничем не могу помочь… Идемте, я упакую мандрагоры.

***

После разговора с вампиром, не принесшего мне особого утешения, я, подавив жгучее желание посетить первый попавшийся новиградский кабак, вернулся в Хогвартс. Ночь уже шла на убыль. Следовало бы немного поспать, но… какой уж тут сон. — Эй, Колян, — шепнул я на ухо капитану, умилительно кутавшемуся в одеялко, и тот подскочил, клянусь, дюймов на пять, уставившись на меня шальными со сна глазами. Пропустив мимо ушей бессвязные проклятия и закономерные вопросы о том, какого черта я делаю в его спальне, я встряхнул Каллена за плечи: — Хорош дрыхнуть, родина-мать зовет!.. Ну-ка, вспоминай: прежде чем мы начали махаться, что ты от меня хотел? Кое-как проморгавшись, Резерфорд с ворчанием оделся, попутно рассказывая: они, мол, недавно поймали Мальсибера, но тот ни в какую не желает колоться, а на сыворотку правды чихать хотел — какое-то фамильное защитное колдунство… Вот монахи сообща и решили привлечь к делу меня. — Ты, Снейп, — поделился Каллен, — человек многих талантов. Особенно хорошо у тебя получается бесить людей. Вот я и подумал: если уж Мальсибера, этого сукина сына с железной выдержкой, не пронять ни угрозами, ни физической болью, то, может, выйдет довести его до белого каления? Вряд ли он останется равнодушным, увидев предателя! А там, глядишь, и сболтнет чего… — Можно попробовать, — согласился я. — Ну, раз уж ты все равно не спишь, чего время терять? — Вот надо было тебя все-таки спалить, ну знал же, что надо…

***

Держали пленного Пожирателя, естественно, не в Хогвартсе. Церковники устроили небольшую базу в самой глухой глуши, посреди шотландских болот, и добраться туда можно было только порт-ключом. Буквально: хижина, сооруженная, как мне сказали, домовыми эльфами, стояла на сваях в самой топи, и к ней не то что тропинки, даже брода не вело… Идеальное место для содержания пленника. — Нравится? — хмыкнул Колян. Перед отправлением мы с ним тяпнули по кружечке бодрящего настоя, и капитан уже не жаждал придушить меня за ранний подъем — наоборот, бурлил энергией. — А почем сдаете? Я бы на лето сюда приехал… — Доживи сначала до того лета, — совсем развеселился Резерфорд и толкнул скрипучую дверь. — Аккуратно, тут контур против темных растянут, сейчас… Все, проходи. Внутри обнаружилось… ничего: голые стены, густо исчерченные символами, часть которых тускло светилась в полумраке, а часть нагоняла иррациональную жуть. Помещение было разделено на две неравных части тонкой на вид перегородкой. Мальсибер, судя по всему, находился в «комнате» побольше, но до нас пока не доносилось ни звука — только гудели на самой грани слышимости туго натянутые магические щиты… — Солидно, — признал я, оценив уровень защиты, поставленной на непритязательную хибару. — А как ты думал. Темный маг, запертый тут, выйти уже не сможет, хоть он стены насквозь прогрызи! — А если выброс? Истечение Тьмы? — Обижаешь, все предусмотрено. Вот эти знаки, смотри — весьма поганое эльфское колдунство. Реагируют на чистую Тьму и впитывают ее, выкачивая волшебника досуха. Я уважительно покивал, вспомнив свой чудесный бонсай (тут магия явно была какая-то родственная), и уточнил: — Много способны впитать? — На Мальсибера однозначно хватит. Главное, ты тут не устраивай показательных выступлений, а то… — Может и рвануть, — выглянул из второй «комнаты» монах-лейтенант. — Здравия желаю, сэр капитан! — Пленный так и молчит? — Молчит, сэр капитан. Ночью похабные песни распевал, но мы его быстро угомонили. Теперь притворяется, что спит. — Какие песни? — поинтересовался я. — Что-то про Мэри МакДональд, — пожал плечами лейтенант. — Не знаю такую. Но если судить по куплетам, девчонка была той еще оторвой… В голове стрельнуло короткой болью воспоминание, и я, невольно скривившись, буркнул: — Обычной она была. Мальсибер хотел ее трахнуть на пятом курсе, она отбилась и убежала, а он в отместку раздел ее догола на СОВах по чарам, прямо перед экзаменаторами. А спустя три года, уже будучи в рядах Пожирателей, он нашел ее, изнасиловал на глазах у мужа и убил. Обоих. Монахи поскучнели, и спокойная дружеская атмосфера как-то сама собой улетучилась. Пора было работать.

***

— Санек! — воскликнул я, входя в тесноватый мрачный карцер. — Александр, забодай тебя енот, Мальсибер-младший! Какая встреча! Заметно исхудавший и потрепанный, с недельной щетиной, в порванном плаще — школьный товарищ поднял на меня глаза и выпрямился — насколько позволяли толстые цепи, приковывавшие его к железному стулу. — Тощий Севви, — ухмыльнулся он разбитыми губами. — Слышал, ты все-таки лег под Дамблдора? У этого старого пидора дрянной вкус. — О чем ты, я — неотразимый красавчик! — вернул я ухмылку и подозвал к себе второй стул, чтобы усесться на него верхом, сложив руки на спинке. — Меня все хотят! Сам Темный Лорд, помнится, эскорт за мной посылал… Как он там, бедняга? — Проведай да спроси. Ему будет приятно. — С радостью! Адресок не подскажешь? — Да не вопрос. Пиши! Диктую по буквам: д-ы-р-а т-в-о-е-й м-а-м-а-ш-и. — Эх, Саня! — улыбнулся я, от души хлопая его по плечу. Там на плаще виднелось внушительное кровавое пятно, и, судя по мимолетной болезненной гримасе, рана была серьезная. — Веришь, я так скучал по тебе, старый шутник! — Охотно верю, — невозмутимо отозвался тот. — Сам-то ты уныл, как осеннее говно в снегу… Небось, теперь еще и псалмы распеваешь вместе с монахами?.. Глубоко пришлось глотать, чтоб они взяли тебя в свой ансамбль? — А ты с какой целью интересуешься? Прикидываешь варианты? — Значит, глубоко, — удовлетворенно хмыкнул Мальсибер и презрительно сощурился: — Всегда знал, что рано или поздно ты ссучишься, Снейп. И дело даже не в рыжей шалаве Эванс, хотя, признаться, и я облизывался на ее бобрик… В тебе с самого начала была какая-то гниль, Сева. Дурная кровь, не иначе. — Не иначе, — спокойно согласился я и улыбнулся уже шире, всеми своими клыками. Мальсибер слегка побледнел, однако терять самообладание даже не подумал. Каллен не соврал, говоря о железной выдержке: Александр-младший был потомственным лордом и смотреть на всех свысока научился прежде, чем перестал пи́сать в пеленки. В воспоминаниях Северуса, клубившихся на границе сознания, я видел: нищий полукровка Снейп был на седьмом небе от счастья, когда Мальсибер обратил на него свое царственное внимание… Правда, это было ДО того, как Северус выбрал сторону и перестал считать себя полным ничтожеством. — Что, благодарные ученики пальнули Дантисимусом, а ты так и не выучил контрзаклятье? Я не ответил — только, напрягшись, поддал еще Тьмы, чтоб зубы отросли до максимума. Пикироваться с Мальсибером можно бесконечно: он непрошибаем в своей святой уверенности, что я — вошь, к которой глупо относиться серьезно. Придется пойти иным путем… — Ну, — протянул Александр, сверля меня взглядом, — и кого же ты убил, чтобы так эволюционировать? — Каллена Резерфорда, — улыбнулся я, почти не погрешив против истины. — Слыхал о таком? — Врешь. Я видел его в пятницу. — А сегодня уже понедельник, Саня. Много чего может случиться за уик-энд… — Хорош гусей гнать, Снейп. Даже достань тебе силенок справиться с этим легавым, мы бы с тобой сейчас не разговаривали — ты б горел на костре в Казематах. Так что не кидай мне сопли на уши! Я невербалкой заставил свой стул резко, со скрипом, приблизиться вплотную к Мальсиберу и посмотрел старому знакомому в глаза, клыкасто ухмыляясь: — А ты не думаешь, Саня, что, возможно, выпотрошив крутого капитана, я сам стал слишком крут для костра? — Красиво поешь, Сева, — усмехнулся Мальсибер, но я видел: через силу. — Ты серьезно полагаешь, будто я в это поверю? — Да мне плевать, во что ты поверишь. Церковники хотят, чтобы ты раскололся, но… лично я не вижу в этом большого смысла. Ты, Санек, просто шестерка, и я больше чем уверен, что ни хрена ты не знаешь о планах Лорда. То, что у него вас осталось всего шестеро, ничего не значит: Лорд как был параноидально скрытным шизоидом, так и остался, такого даже могила не исправит… Ну и какой мне резон тебя колоть? Мальсибер сощурился — на этот раз злобно — и спросил ледяным тоном: — Тогда зачем пришел? Поболтать? — А что в этом такого странного? — поднял я брови, не прекращая улыбаться и все так же не покидая личного пространства собеседника. — Мы с тобой десять лет не виделись, дружище! Не могу же я просто сожрать тебя, не перемолвившись и парой слов… — Что ты несешь, — фыркнул Александр, но тут же подавился словами, когда я, не разрывая зрительный контакт, плотоядно облизнулся. Он был крепким парнем, этот Мальсибер. Тренированным. И очень гордым. Вот только и самый крепкий парень не выдержит, если его — связанного и беспомощного — нежно возьмет за волосы вампир и, потянув голову набок, коснется клыками шеи… Да, я прекрасно помнил, что сказал мне на эту тему Регис. Я понимал, что если ступлю на эту дорожку, пути назад уже не будет. Только-только отказавшись от одной зависимости, я приобрету другую, в разы более страшную, и неизвестно, во что меня — реального меня — это превратит… Но все уже зашло слишком далеко, чтобы поджимать хвост и пытаться остаться тем, кем я был. Эрик бросил меня в бурлящий котел могущественных сил, а я не знаю его цели, не знаю, во зло я действую или во благо, и единственное, что я понимаю кристально ясно, — мне не дали выбора. К чему бы все ни шло, в конце у меня не будет права на принятие решения. А я на такое не согласен! Я не желаю быть безвольной марионеткой, которая только и может, что смотреть со стороны на сотворенное своими руками. Во имя чего бы Эрик ни швырнул на алтарь мою жизнь, покорным агнцем я НЕ БУДУ! Однажды, уж не помню, в каком мире, я слышал песню… — Он не боится: вовек отныне, беса ли, демона — никого*, — прошептал я, почти касаясь губами кожи Мальсибера и чувствуя, как тяжело он дышит. Его сердце стучит под моими пальцами. — Джонни идет. Я сыграю по вашим правилам и выиграю. — И во всей долине… Я чую запах крови сквозь пот и грязь так отчетливо, словно нет во всем мире ничего, кроме нее. — Твари не сыщешь… — Страшней. — Его. Уверен, ты, Эрик, думал, мне есть что терять! Клыки вошли в плоть, как в масло, и горячая кровь хлынула мне на язык. Соленая, чуть горькая — она пьянила больше, чем водка, больше, чем поцелуй женщины, больше, чем власть и вся слава земная и небесная… Наслаждение волной огня прокатилось по телу, когда я сделал глоток. А кровь все лилась и лилась, бесконечная, сладкая — я всю жизнь, оказывается, умирал от жажды, а теперь наконец-то могу напиться… Мальсибер закричал. Я едва слышал его крик за восхитительным шумом в голове, и мне было плевать. От тебя, кусок мяса, одна польза — дать мне свою кровь… Двое монахов-охранников ворвались в карцер и застыли на входе, хватая воздух побелевшими губами. Твое сердце колотится так часто, и кровь хлещет ручьем — нет ничего приятней, чем пить крупными, быстрыми глотками… — Уберите его! — надрываясь, прохрипел Мальсибер из последних сил, и в голосе его был лишь чистый ужас. — Я скажу все, все, что хотите, только УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТУ ТВАРЬ!!! Как будто они способны это сделать… — М… м-м… Не пытайся сотрясать воздух, маленький лейтенант, твоя кровь пахнет не меньшим страхом, и я хочу ее тоже… — Хватит! СНЕЙП, ХВАТИТ! Я поднял глаза. Мир был красным, без примеси какого-либо другого цвета, и в этом спектре я прекрасно видел, как кровь бежит по жилам ворвавшегося следом за своими людьми Каллена. Я помню твой вкус… Он выставил руки перед собой и шагнул ко мне. Ему было страшно, я чувствовал, но он все равно шел. — Остановись, Снейп, достаточно! Гляди, он уже синий весь, сейчас окочурится! Хм, а как по мне — он красный… — Снейп, чтоб тебя, ну ладно этот утырок — ребята мои все позеленели, сейчас блевать будут, тебе не стыдно?! Блядь, Колян, у меня все сейчас красное, включая твоих ребят, откуда мне знать… Я оторвался от шеи Мальсибера, чтобы высказать надоедливому капитану все, что о нем думаю, и в тот же миг Каллен прыгнул на меня. Стена натужно затрещала, едва-едва выдержав наш общий вес. Я ощерился, краем глаза замечая, как к Мальсиберу бросаются вышедшие из ступора лейтенанты, чтобы остановить бьющую из раны кровь. — Я расскажу… я все расскажу… — повторял тот, как заведенный, но речь было почти не разобрать за бульканьем и хрипами. — Уймись, — тяжело дыша, шипел мне Резерфорд. — Ты чуть его не убил… Возьми себя в руки! Ну! Ты же человек, Снейп, а не вампир! — Сомнительное утверждение, — выговорил я непослушными губами, на которых все еще ясно ощущал вкус крови. Так хотелось еще… — Давай выйдем… Снейп, давай выйдем отсюда, я помогу! Я видел, как Дамблдор тебя… ну… Пошли же! Странным образом испуганные глаза Каллена и его болтовня действительно постепенно приводили меня в чувство, и я позволил ему вывести меня на воздух. Отвратительный запах — тина, болотные испарения и ночная сырость… Никакого сравнения с духом живой крови. — Что ты рычишь? Так, стой спокойно… Обещаешь, что не загрызешь меня? — Не обещаю, — честно ответил я, дурея от оглушительного биения его сердца и стараясь не смотреть на отчетливо видные под кожей артерии. Мне правда не хотелось его убивать… Каллен выругался. Потом отпустил мои плечи, которые все это время удерживал в захвате, и, отступив на шаг, коснулся меча. Вспышка — знакомая, как в самый первый раз… И свет, свет, море обжигающего света, который впивается лучами в мою Тьму. Вот только боли нет… В моей Тьме полыхают красные молнии, и Свет тонет в них, совершенно бессильный. Зрачки Каллена расширились в ужасе. Он дернул из ножен меч, на лезвии которого отразились клубы черного огня, и крест-накрест рубанул воздух перед собой. За клинком стелились пламенные полосы, и вот уже сияющий белым крест набух между мной и капитаном, пульсируя, как живое сердце. Моя разъяренная Тьма, подпитанная кровью, набросилась на чужой Свет… И белый крест взорвался. Ударная волна смела нас обоих с узкого крыльца, швырнула в разные стороны… Мой черный огонь погас, а сознание, покувыркавшись в водоворотах тошноты и смутных образов, спустя долгие секунды дезориентации снова стало относительно ясным. Моргнув, я обнаружил себя по пояс в болотной жиже, цепляющимся за сомнительной крепости деревянную балку между сваями, и грязно выругался. — Чтоб вам всем, темным тварям, собственной кишкой удавиться! — отозвался с другой стороны хижины Каллен. Живой… Поднатужившись, — все тело ныло и ломало от недавнего кошмарного напряжения, — я кое-как взобрался обратно на крыльцо и поискал глазами Резерфорда. Тот тонул. — Бедовая твоя башка! — в сердцах крикнул я и бросился на помощь. Капитану не повезло: его отбросило слишком далеко, он не успел ухватиться ни за что твердое и теперь быстро погружался в черную топь. Палочка послушно скользнула в ладонь, и я применил чары левитации… а они, мать их так, не сработали! — Это волшебное болото, приду-у-буль-буль-буль… — Спасибо, что сообщил заранее! — огрызнулся я и быстро огляделся. Веревки под рукой не было, как и вообще чего-либо длинного и прочного. Вот, разве что… Ну конечно. На болоте росли деревья — пусть и редко, но росли, и я, прицелившись, отправил в ближайшее Сектумсемпру. Да, да, опять забыл, что существует Диффиндо… Высокая корявая ольха переломилась и упала рядом с Калленом, тоже начав быстро погружаться в топь. — Гений, буль-булять, — еле разборчиво пробулькал капитан, которого стукнуло по голове веткой. — Заткнись. Просунувшись под сломанное рыцарской спиной подобие перил на крыльце, я потянулся к деревцу, чья крона была всего в полутора ярдах, но никак не желала даваться в руки. Голова Резерфорда скрылась в трясине. — Ага, утонешь ты, как же, — выплюнул я, остервенело махая рукой в попытке ухватить ломкие ветки. — Прыщ на жопе мироздания! Ладонь Каллена в последний раз трепыхнулась и, показав мне средний палец, пафосно погрузилась в болото.