Hogwarts: Wild Hunt

В Туссенте я провел еще день. Выйдя от Верховной Жрицы, я почти сразу наткнулся на Коляна. Перемещение порт-ключом, похоже, прочистило ему мозги, и капитан, передав Поттера еще более взволнованному Альбусу, тут же вернулся в Туссент, где и прождал меня под дверью княжеской часовни все последние минуты нашего с Джустинией разговора. Он уже начал паниковать по новой, когда аудиенция завершилась… Рыцари из охраны молча отдали мне мои вещички, и мы с полуобморочным Резерфордом аппарировали обратно на Мер Лашез. Там Регис, которому, к счастью, так и не понадобилось меня спасать, достал из сумки свою фирменную мандрагоровую наливку… — Так нам… это… что, выдали индульгенцию?! — выпалил Каллен, когда после третьего стакана мысль дошла до кондиции. Я, уплетая подобранный ночью с какого-то трупа круассан, усмехнулся с набитым ртом. — Просто удивительно, какие вещи владыки готовы замолчать, чтобы сохранить лицо перед другими владыками… — философски заметил Регис, — и какое своеволие готовы простить своим подчиненным, лишь бы самим не разбираться с проблемой. — Золотые слова! — икнул Каллен, поднимая стакан. — Бросал бы ты пить, — сказал я ему, доставая еще один порядком подсохший и с одного конца испачканный кровью круассан. — Дурные привычки приводят к дурным последствиям. Тот фыркнул: — Мыслитель нашелся! — А все-таки, — произнес Регис пару минут спустя, — какой финал был у плана Беллатрисы? Мне не показалась ее последняя ложь панической импровизацией. Я пожал плечами: — Что тут думать? Волдеморт не дурак: он был готов к тому, что Детлафф может по какой-либо причине не выполнить приказ шантажиста. Особенно я бы на его месте волновался насчет Дамьена — тот все-таки капитан княжеской гвардии, а на эту должность берут не за красивые усы… Вот Лорд и придумал план, при котором один провал Детлаффа не порушит основную концепцию. Я почти уверен, что, убил бы Детлафф сегодня Дамьена или нет, завтра-послезавтра к нему все равно явилась бы Беллатриса — измученная, грязная, окровавленная, в порванном платье и без трусов… Она сказала бы, что сбежала от похитителей, скажем, в порыве отчаяния придушив того, чья очередь была ее насиловать. Или что-то в этом роде… — Это мерзко, Северус, — поморщился Регис. Я согласился: — Мерзость еще та. Именно поэтому Детлафф бы и повелся — в порыве эмоций… Короче, Белла выдала бы всю эту чушь про церковный заговор против вампиров, которую мы с вами слышали в Дун Тынне, накрутила бы Детлаффа до предела — и он в полном бешенстве отправился бы в Бельгаард на саммит. Ну, и перерезал бы там всех… — И что бы она потом делала? — поинтересовался Колян. — Жила бы с вампиром долго и счастливо? — Хрен ее знает. Наверно, изобразила бы тяжелую болезнь как результат десяти лет пленения и пыток, а потом инсценировала бы свою смерть с помощью той же оборотки. Это в случае, если ей не удалось бы и дальше использовать Детлаффа как оружие… — Н-да, — тяжело вздохнул Регис. — Выпьем же за то, что всего этого так и не случилось! — А благодаря чему не случилось? В смысле, понятно, что по большей части благодаря мне любимому, но… Колян, а как ты меня выследил аж до самого Туссента? — Я же сказал, что по крови, — удивился тот. — Так нестыковочка. Беллатрису-то вы найти не смогли! Капитан отхлебнул наливки: — Ну ты сравнил. И вообще, ты хоть знаешь, как это работает? — я отрицательно мотнул головой, и Резерфорд состроил надменную рожу: — Неуч!.. Если вкратце, то берут большую карту, выливают на нее крови сколько есть, читают очень сложное заклинание — и эта кровь, растекшись в круг, начинает выгорать с концов, пока не останется маленькая точка, указывающая место с точностью от трех до двадцати ярдов. Но это — только если берешь кровь того, кого ищешь. Образцы родственников, даже самых близких, дают куда меньший радиус поиска и более высокую погрешность. Вот, к примеру, кровь Сириуса была с точки зрения навигации куском собачьего говна, потому что радиус охватил только половину Британии, а погрешность была в десять километров… С Нарциссой получше, и прячься Белла, скажем, в Париже или Кёльне — мы бы ее нашли. — А почему, в таком случае, Лорд меня не отыскал? Тогда еще, перед Брайтоном? — нахмурился я. — Так а сколько у него было твоей крови? — пожал плечами Колян. — Что на одежде унес, наверно… Тут ведь количество тоже важно. Я, чтоб тебя найти, все слизеринские запасы извел — там кубиков двести натекло, из ноги-то… У Нарциссы и вовсе почти полкварты выкачали, чтобы радиус дошел до Орлеана. Малфой такую истерику закатил, что мы жену его убиваем… Я хмыкнул, представив эту картину. — А ты знал, — чуть оживился Каллен еще через некоторое время, — что Беллатриса была ребенком Черного Солнца? Я удивился: — Это ж миф! Байка, придуманная давным-давно придворными чародеями, чтоб избавляться от «неудачных» принцесс… — А вот и нет! Я же говорил, что копался в останках Беллы… Там такая каша! Ну, в смысле, этот ваш Детлафф ее и правда чуть ли не в фарш перемолол, но мозг-то уцелел. Там такие аномалии… — Резерфорд выразительно покачал стаканом. — Да Беллатриса и не единственная. Хоть Церкви и не удалось получить для опытов ни одной девушки, родившейся в полное солнечное затмение, все-таки маги, занимавшиеся этим вопросом, кое-какими сведениями поделились. Так что Проклятие Черного Солнца действительно имело место. Не во всех случаях, конечно, чаще всего оно служило лишь удобным предлогом в политических интригах, но все же. Регис снова вздохнул: — Наверное, это должно утешать? То, что кровавая психопатка Беллатриса на самом деле была просто проклята? И в обычных условиях люди не становятся такими маньяками, как она… — Еще как становятся, — поморщился я. — Чего далеко ходить, на меня посмотрите! — Вы частично вампир, Северус. — Ну тогда на Волдеморта. Тоже, знаете ли, личность не из приятных! — Он частично нага, — вставил капитан. Я плюнул: — Да что ж это такое! Ну хоть ты-то, Колян, человечий детеныш?! — Так а я нормальный. — Я бы поспорил… — Слушай, Колян, — немного погодя протянул я, вспомнив кое-что. — Ты говорил, европейский саммит «все ждут». А чего конкретно ждут-то? Ну соберутся правители, почешут языками… Может, кто тапком по трибуне стукнет. Зачем Волдеморту идти на такой крупный риск, чтобы сорвать эту встречу? — Кто из нас лучше знает Темного Лорда — ты или я? — возмутился Резерфорд, наливая себе очередную порцию. — И вообще, информация о саммите — не для широких масс. Иначе к чему бы Анна Генриетта тут разводила секретность… — Ты вокруг да около-то не виляй. Я тебе не широкая масса, а, можно сказать, персональный фаворит Верховной Жрицы, так что говори давай! — Это ты-то — фаворит?.. — нервно расхохотался Колян. Регис тоже улыбнулся так широко, что едва не показались клыки. Я и бровью не повел: — Приватный разговор был? Был. Я Ее Святейшество уломал простить нам Туссент и в придачу все прошлые и почти все будущие грехи? Уломал. Ты знаешь еще какого-нибудь сукина сына, способного на такое? Нет. Вот и не придирайся к словам! — Даже я не нашел бы контраргумента, — признал вампир. Каллен в сердцах стукнул стаканом по столу: — Да не знаю я! У меня, как говорят маглы, звездочек на погонах не хватает, чтобы с королями работать! Все, что мне известно — на саммите будет обсуждаться вопрос о степени серьезности надвигающегося кризиса, а исходя из этого — какие меры следует предпринять. Ну что, много тебе сказала эта канцелярская формулировка?! — Волдеморту она, видимо, сказала достаточно, — задумчиво изрек Регис. — Если, конечно, у него нет шпионов среди тех, у кого хватает звездочек на погонах… А может, он элементарно не в себе и сеет анархию ради анархии? — Вы хотели сказать, сеет хаос ради Хаоса, — медленно произнес я. В глазах вампира что-то промелькнуло — что-то такое знакомое, как… Как в тот раз, когда он говорил мне о Тьме. «Вот же морда клыкастая, ну ты ж знаешь больше, чем говоришь!» — хотел бы крикнуть я, но вместо этого спокойно сказал: — Спасибо, Регис. Кажется, у меня появилась догадка. — Какая? — недоуменно уставился Резерфорд. — Колян, а скажи-ка мне: кроме Верховной Жрицы, другие владычицы Церкви собираются на саммит? Тот подвис. — Эльтина… кажется, готовится к запланированному отъезду, а… а что? — А то. Я покопался в своем рюкзаке и бухнул на стол фолиант, который еще в воскресенье спер из книжной лавки. У Резерфорда глаза полезли на лоб. Вампир внимательно вчитался в название и нахмурился. На обложке некрупными буквами было написано:

«ИНКВИЗИЦИЯ: от Пилата до Декарта»

— Где… — охрипшим голосом выговорил капитан, — где ты это взял?! — Честно украл. Экземпляр предназначался матери Жизели, и путь курьера, видимо, проходил через Туссент. Отсюда же до Вал Руайо рукой подать… Но это все детали. Каллен, Церковь спонсировала создание этого труда, а сейчас он был вдруг в спешке завершен и отправлен заказчику… Не подскажешь, почему? — Я не… — Тут изложена, Каллен, подробнейшая история Инквизиции магов: предпосылки ее возникновения, процедура учреждения, задачи, полномочия, достижения — всё! Автор, этот Нум Ламарш, перелопатил херову гору сведений, покопался в самых что ни на есть закрытых и секретных архивах — и выдал такое… — Ну все, — грустно изрек Колян, не дослушав. — Только я обрадовался, что мне не впаяют превышение полномочий и нарушение режима военного нейтралитета чужой страны… как тут же вляпался в статью о шпионаже. Снейп! — взглянул он на меня почти жалобно. — Ну скажи, ну что тебе вечно неймется?! — А что мне было делать? — вскричал я. — Придурок-курьер попросту не знал, что везет, и сунул книгу в стеклянную витрину! Подумал, наверно, глядя на название, что это беллетристика какая-то… А я мимо проходил! — Осмелюсь предположить — во время одной из ваших ночных вылазок по кабакам? — подлил масла в огонь Регис. Каллен замер, раскрыв рот и переводя совершенно безумный взгляд с меня на вампира и обратно. В его последующем выкрике смешались, наверно, все его мысли и чувства по поводу происходящего: — Снейп, С-СУКА!!! И он бросился на меня с кулаками… Впрочем, драться с трезвым Коляном и пьяным Коляном — это две разные вещи. Пока Регис сдержанно посмеивался в сторонке, я довольно быстро сложил монаха в кучку и вновь уселся размышлять. — Степень серьезности кризиса, значит… — Северус, я думаю, вы все-таки ошибаетесь. По миру сейчас не маршируют полчища демонов, разрывы не появляются тут и там, как грибы после дождя… Да и Церковь, насколько я могу судить, пока контролирует ситуацию. Для возрождения Инквизиции нет совершенно никаких причин. — А что вы знаете об Инквизиции? — тут же вцепился я в вампира. — Вы же наверняка помните те времена! Тот чуть улыбнулся: — Какие «те»? Пилата или Декарта? Я раздраженно щелкнул по книге ногтем: — Времена средневековой Инквизиции, Регис. Вы же мне при знакомстве кем представились? Цирюльником? — Представился, — вздохнул тот, как мне показалось, с тенью сожаления. — Вот только вынужден вас разочаровать, Северус: я немногое могу рассказать об Инквизиции. Междоусобная грызня магов меня не интересовала, а когда разразился Мор… — Регис помолчал несколько мгновений. — Я вскоре уехал из Старого Света и долгое время провел на востоке. А когда вернулся, Инквизиции уже век как не было. Складно брешешь… Даже не знаю, почему я был так уверен, что Регис чего-то недоговаривает. Наверно, просто будь Я высшим вампиром, прожившим среди людей многие сотни лет и обладающим огромными возможностями, я бы точно сунул нос везде и всюду приложил бы свои ручонки… — Северус, — позвал вампир, отстраненно проводя пальцем по краю своего стакана. — Есть вещи, которые я веками храню в тайне. У вас тоже немало своих секретов, и я уважаю ваше право на них. Уважайте же и вы — мое! Черт, ничего сейчас больше не скажет… К тому же, я ощутил слабый укол совести. — Да… Простите, Регис. И благодарю вас за все. — Я тоже благодарен вам, — кивнул тот. — И, раз уж разговор подошел к такой минорной ноте… Я хотел бы подарить вам кое-что на память. «Ух ты», — удивился я про себя. Подарки — это что-то новое… Запустив руку в свою торбу, вампир достал и протянул мне небольшой сверток. В нем оказалась пара черных кожаных перчаток без пальцев — точно таких, какие носил и сам Регис… и, кстати, Детлафф. Приказав себе не умиляться слишком явно (обожемой, меня приняли в вампиры), я присмотрелся: на внешней стороне перчаток был отпечатан символ в виде круга со вписанными в него треугольником и еще тремя кругами. Этот же символ красовался и на перчатках Региса и Детлаффа… — Что он означает? — спросил я, поглаживая пальцем приятный на ощупь оттиск. — Тьму, — ответил вампир, не сводя с меня внимательного взгляда. — Силу, на которой зиждется родной мир моего вида. Этот знак — память о нашем прошлом, обозначение нашего настоящего и предвидение нашего будущего… Вы — не полноценный вампир, Северус, но вы, уж простите, все-таки темная тварь, и я подумал… что вам, возможно, понадобится напоминание: Тьма — по своей сути такая же жизнь, как и Свет. Просто в другой форме.

***

…Оставив компанию в склепе допивать, кажется, бездонную бутылку, я вышел прогуляться. Пятничный Боклер ничем не отличался от понедельничного — все такой же яркий, полный музыки и цветов… Пристроившись в одном из скверов, я еще раз оглядел подарок Региса. Диагностические заклинания не выявили никакой магии, даже специфической пропитки зельями не было… В общем, перчатки имели лишь одну функцию: греть мне руки. Ну, и еще выглядеть стильно, разумеется. В порыве благодушия я решил принести в мир немного добра и совершил налет на лавку портного. В этот раз, правда, без криминала. Я совсем замучил бедного ремесленника и выложил круглую сумму, добиваясь, чтобы и красный, и с мехом, и со вшитыми рунами против всего на свете… — А почему подкладка зеленая?! — только и выдал Резерфорд, вертя в руках презент. Я возмутился: — Нет, ну вы посмотрите на него! Совсем обнаглел… Стараешься тут, можно сказать, душу вкладываешь — а он к цвету придирается. Или это опидорасивающее влияние французской моды?!.. Регис только хмыкал в сторонке, но в мыслях — я был уверен — он ржал.

***

С вампиром я распрощался тепло. В Журнале значилось, что уровень дружбы с этим персонажем достиг семидесяти процентов. Вот Володя бы обзавидовался, ха! Потом я взглянул ради интереса на профиль Коляна… и обомлел. Стопроцентный союзник! Мой с потрохами! Правда, в следующую секунду я буквально подавился этой мыслью, поскольку среди прочих капитанских показателей значилась кро-охотная пометка: «персонаж доступен для романтического интереса»… В ужасе поплевав через левое плечо, я захлопнул Журнал. Потом снова открыл и с замиранием сердца пролистал все имеющиеся досье… ПРЕСВЯТЫЕ ЯЙЦА СЕРАФИМА. Под раздраженным взглядом Каллена, который уже ждал меня с порт-ключом наперевес, я тяжело прислонился к какому-то надгробию и уставился в пространство. «Доступными для романтического интереса» из известных персонажей оказались еще: Минерва МакГонагалл (да ладно?!) А.П.В.Б. Дамблдор (так Мальсибер не врал насчет «старого пидора»?!) Йеннифер из Венгерберга (нет уж, благодарю покорно!) Зевран (этот вообще тут каким боком…) …и еще несколько мужских и женских персон, пока не разблокированных и обозначенных в Журнале темными силуэтами. Напротив имени Найтингейл же гордо красовалось стилизованное сердечко. Глядя на него, я успокоился: если кто-нибудь из… этих попробует посягнуть на мою непорочность, Лелиана с другого конца света примчится… Упаси Боже, конечно.

***

Как хорошо дома!.. Решив не углубляться в раздумья о том, с каких это пор я называю Хогвартс домом, я коснулся влажного от подземной сырости барельефа и, когда тот отодвинулся в сторону, шагнул в гостиную. — Профессор Снейп, сэр!.. — тут же загалдели студенты. В основном здесь были младшие курсы: у старших пятничный вечер был отведен на спарринги в дуэльном клубе. В гостиной из условно взрослых оставались только Хоук и новая староста Присцилла — один занимался с мальчиками, другая с девочками. Джейкоб, завидев меня, сразу подхватился: — Сэр! С возвращением! — Ну рассказывайте, — вздохнул я, обводя взглядом учеников. — Что успели натворить, пока меня не было? …Натворить, как оказалось, успели изрядно. Хиггс и его мама разобрались с подаренным мной артефактом Салазара — это оказался прибор для поиска тайников, настолько мощный, что скрыть от него что-либо было невозможно никакими маскировочными заклятиями. Придя в полный восторг, Терренс совершил еще один набег на Тайную Комнату вместе с товарищами-сокурсниками, и они вынесли оттуда все, что еще оставалось после экспедиций церковников, Дамблдора и нашей. Улов состоял в основном из денег и драгоценностей. Салазар, похоже, не хуже «барсучихи» Пенелопы Пуффендуй склонен был устраивать заначки на черный день… Награбленное так называемый Совет Слизерина решил поделить по совести: половину в фонд факультета, половину — школе. — Директор даже слезу пустил от умиления, — хмыкнул Джейкоб, который, собственно, и предложил эту идею. — Как он, кстати, справлялся с должностью вашего декана? — полюбопытствовал я. — Профессор Дамблдор даже войти в гостиную не смог, — хихикнул Драко. — Его ваше дерево не пустило! Я взглянул на свой бонсай. Перед отъездом я отлил ему еще Тьмы — и, наверное, зря: сакура самовольно слезла с полки и разрослась, обогнув стволом камин, до самого потолка, где широко раскинула ветви и грозила затянуть кроной всю гостиную. Вот же посадил на свою голову… На одной из веток где-то в вышине жизнерадостно болтался Йорик — и, пожалуй, этот мир достаточно безумен, чтобы предположить, что череп и дерево подружились… — Никому плохо не становилось? — спросил я, кивая на сакуру. Все-таки в ней — моя Тьма, а на Слизерине светлых студентов почти треть. Да и неизвестно, как она может повлиять на младших… — Нет, сэр, — ответил Хоук. — Знаете, даже наоборот… Оно так шелестит успокаивающе, словно мы не в подземельях, а в лесу каком-нибудь. И еще малышам рядом с ним колдовать легче. За эту неделю, представьте, почти все, кто по трансфигурации отставал, выбились в хорошисты! — Светлым сакура тоже не вредит, — вставила Присцилла. — Мы только чувствуем приятную прохладу, вроде как ночной ветер… Правда, когда директор пришел, сакура такой ледяной порыв выдала, что он едва на ногах устоял! Но я думаю, она это не со зла… Просто испугалась. Я посмотрел на дерево с некоторой опаской. Ну, Помона!.. Что ж ты мне подсунула?! — Мы образец в Когтевран отдали — на анализ, — сообщил Джейкоб. — Всего пару лепестков, чтобы, ну… не злить дерево. Мало ли… Результатов пока нет. Мне ничего не оставалось, кроме как похвалить и велеть держать меня в курсе. Помимо мародерства и научных изысканий, Слизерин продолжил заниматься военной подготовкой — теперь уже не только своей собственной. Деканствующий Дамблдор рассекретил Дуэльный клуб и, пожурив устроителей, неожиданно… легализовал его, поставив во главе счастливого Флитвика. Едва это произошло, клуб тут же заполонили гриффиндорцы… Флинт был в ярости. Дело дошло бы до крупного мордобоя, если б не Джейкоб. Уж не знаю (и знать не хочу), каким способом ему удалось успокоить разбушевавшегося Маркуса, однако он все же сумел не только погасить конфликт в зародыше, но и убедить своего друга (тире любовника) заключить с Оливером Вудом нечто вроде перемирия. Сам Флинт и его команда ушли из Дуэльного клуба. Люциус совместно с Флинтом-старшим организовал им финансирование — и теперь в стенах Хогвартса проходил профессиональную военную подготовку отряд реального волшебного спецназа. Надо сказать, что ребят весьма настойчиво хотел заграбастать аврорат и даже прислал в школу своего представителя, который два часа разливался соловьем насчет «перспектив», «долга перед отечеством» и «достойной пенсии»… Маркус, естественно, отказался. Он собирался пойти по стопам отца и создать собственное независимое военное подразделение, которое будет работать под тем флагом, какой они выберут сами… — Гриффиндор от зависти локти кусает, — поделился Хоук. — Позавчера они попытались подослать шпиона на тренировку к нашим. — Бедолага хоть жив остался? — И даже здоров. Повисел немного, приклеенный к наружной стене башни Гриффиндора на высоте ста футов… Даже простуду не успел схватить — наши его сняли, когда обгадился. — И сколько баллов сняла с вас за это МакГонагалл? — Она до сих пор не знает, сэр. Иначе грош цена была бы нашему спецназу… — Справедливо. Вообще говоря, успехи Слизерина впечатляли. Сейчас даже старая гвардия Пожирателей Смерти проигрывала им — если не в силе, то уж точно в организации и дисциплине… Черт, да не будь ребята еще школьниками — я давно сколотил бы свою Инквизицию и заборол Темного Лорда одной левой! — Сэр, — прервал мои размышления Джейкоб. — Мы с Присси хотели вас попросить кое о чем. — Да? — Дело в профессоре Слагхорне. С ним просто невозможно договориться… — В каком смысле? — насторожился я. — Пока вас не было, он занял лабораторию! — с удовольствием нажаловалась Присцилла. — У него ведь есть своя, а он заявил, что от простоя оборудование портится, и перебрался в вашу! Наврал аврорам с три короба, чтоб они помогли ее открыть… И теперь профессор Слагхорн никого из наших туда не пускает! Отговаривается то опасностью, то тем, что ингредиенты дорогие, и вообще, «студенты должны варить зелья на уроке под присмотром учителя»! — очень похоже передразнила она. — А девочкам зелья для Больничного крыла где готовить? Сам-то профессор этим не занимается! Да и все остальное… — Так, — схватился я за голову. — Не частите, мисс Канард… Вы хотите сказать, этот старый морж оккупировал нашу лабораторию?! Студенты закивали. Я сделал глубокий вдох. — Понятно. Завтра его там не будет. — Когда ты начинаешь говорить таким тоном — это не к добру, — послышался знакомый голос. Обернувшись, я увидел Люсю — тот выходил из камина. Драко (я и не заметил, когда он успел отправить сообщение) тут же бросился к отцу, и тот ласково потрепал его по волосам. — Доброго вечера всем. — Доброго вечера, лорд Малфой! — нестройным хором отозвались младшекурсники, а я хмыкнул. Как скоро, интересно, они начнут называть его «дядя Люц»?.. — Прежде чем ты пойдешь убивать старика Слагхорна, у тебя найдется пара минут? Я кивнул, жестом отпуская своих старост: — Найдется. Я вообще подумываю дождаться ночи и подложить ему отрубленную лошадиную голову в постель…

***

Родной кабинет встретил меня темнотой и холодом нетопленных комнат. Я взмахом палочки разжег камин. — Ты же только что вернулся? — спросил Малфой. — Почему тогда не у Дамблдора? — Я решил, что Резерфорд уже большой мальчик и сам справится с отчетом. — Вот как, — усмехнулся Люц. — Но ты ведь не забыл, случаем, что твой лучший друг — это я? — Как можно. Мы закурили, рассевшись по креслам. — Все газеты трубят о смерти Беллатрисы. Якобы, она сбежала в Туссент, где прибилась к преступной банде и впоследствии погибла от меча капитана княжеской гвардии… Знаешь что-нибудь об этом? — Так все газеты же трубят, — невинно пожал плечами я. — Северус! — Ладно, ладно, не держать тебя за дурака, я понял… Да, Белла мертва — окончательно и бесповоротно. Как Нарцисса? — В трауре. Какой бы тварью ни являлась Белла, но она все-таки была ее сестрой… Нарси хотела похоронить ее, но Церковь на запрос о выдаче тела родственникам ответила отказом. — Ясное дело. Останки сожгут, пепел закатают в двимерит и похоронят в скалах Азкабана. Как по мне, там ей самое место… — По мне — тоже, — вздохнул Малфой, выпуская дым. Мы помолчали. Люц трансфигурировал себе стакан и потянулся за бутылкой бренди, но я остановил его жестом и достал из рюкзака припасенный Эст-Эст. Малфой многозначительно хмыкнул, однако потом снова помрачнел. — Я отнесу это вино Нарси, — сказал он. — Она поймет, что это… твои соболезнования. Но, Сев… если она однажды спросит, как умерла ее сестра — пожалуйста, не отвечай. — Ты так уверен, что смерть Беллы была исключительно паскудной? — Сев, — Люциус все-таки налил себе бренди и медленно выпил. — Все смерти, к которым когда-либо приложил руку ты, исключительно паскудны. Я помню их слишком много… и не хочу, чтобы моя жена тоже помнила, пусть даже и на словах. Я поморщился. Люц взглянул на меня и поспешно добавил: — Я тебя не осуждаю! Никогда не осуждал, Сев. Просто… — Я знаю. Я знаю… Чего тут не понять? Дружба Снейпа и Малфоя была целиком построена на благодарности — бесконечном круговороте взаимных немых «спасибо», когда каждый оберегает другого как умеет. Люциус начал это, единственный из всех людей однажды приложивший реальные усилия, чтобы разобраться с проблемой одиннадцатилетнего мальчишки, до которого никому больше не было дела… Северус запомнил это и отплатил: помог Люциусу избежать публичного позора, выкрав у недоброжелателей компромат, а потом еще и добыл кое-что на них самих. Можно сказать, именно обмен услугами с Малфоем положил начало развитию юного Снейпа как шпиона. Жизнь наследника аристократического рода изобиловала интригами, скрытыми от глаз общественности событиями, в том числе преступлениями самого разного толка… Северус постепенно учился плавать в этой стремнине, потому что она сама бросала ему вызов — через Люциуса. Когда они оба — каждый по своей причине — оказались в рядах Пожирателей Смерти, их потребность друг в друге возросла. Постоянно прикрывая один другого, Снейп и Малфой держались на плаву, когда многие тонули… Северус брал на себя то, что товарищ морально не способен был делать для Темного Лорда; Люциус, в свою очередь, применял все свои таланты, чтобы друг не попал в немилость. Кроме того, гениальный зельевар Снейп помог Нарциссе вы́носить и родить ребенка без единого осложнения, полностью сохранив при этом здоровье и красоту, — а Люциус сделал друга крестным маленького Драко, начхав на возмущение прочих благородных семейств: как это, среди них ведь было столько желающих породниться с Малфоями, а те выбрали какого-то бастарда — плод столь вопиющего мезальянса, что даже самые бесстыжие сплетники о нем говорили шепотом… Уже потом, после войны, другие лорды спрашивали Люциуса: почему тот продолжает водиться с ублюдком-полукровкой, ведь предлога в виде совместной службы Волдеморту больше нет?.. Малфой всегда отвечал одинаково. «Зачем я держу при себе личного ассасина? — переспрашивал он и улыбался. — Не думаю, что вам хочется однажды это узнать». Понятливые лорды затыкались. Северус действительно убивал для своего друга. После гибели Лили ему стало безразлично вообще все, и если по какой-то причине лорд Малфой не мог справиться с конкретной проблемой своими методами, Снейп просто брал пистолет и стрелял, в кого сказано, — его больше не трогали чужая жизнь или смерть. А потом они с Люциусом вместе пили — безуспешно пытаясь забыть каждый свое… Они сделали друг друга теми, кем в итоге стали. Потому и осуждать другого за что-либо ни один никогда не мог… Я с трудом вынырнул из поднявшихся вихрем эмоций Снейпа и взглянул на Люсю — своего второго стопроцентного союзника. Нам еще многое нужно было обсудить.