Hogwarts: Wild Hunt

— Будешь спать на диване, — сказал я Каллену. — Камин сторожить. Тот уничижительно фыркнул и бухнул рядом с означенным диваном свой сундук. Мы с Найтингейл и Поттером двинулись дальше. Спальня у меня была маленькая, но в тесноте да не в обиде: я подвинул мебель, наколдовал еще две кровати и разделил их ширмами. А не зря ли стараюсь? Нам вообще придется спать в оставшиеся две ночи?.. Впрочем, зря или не зря — а бардак убрать надо было. Эльфы, похоже, в мои комнаты вообще предпочитали не соваться: я с ужасом заметил возле своей кровати пару сигаретных бычков… Пока я со скоростью света и скрытностью матерого убийцы уничтожал свидетельства своего давнего (стоп, это ж было каких-то две с лишним недели назад!) запоя, Найтингейл что-то внимательно рассматривала на моей кровати. Мысленно выдохнув — кажется, не заметила, — я проследил за ее взглядом. Сначала я даже не понял, что в моей постели такого примечательного — вроде, даже застелена, — а потом понял: плед! Тот самый, который Лелиана мне оставила, серо-зеленый… Я так и не разобрался, какие чары наложены на этот кусок шерсти, но даже если я пальцем его не касался перед сном, потом все равно просыпался укутанный по самые уши. А поскольку с появлением сновидений все мои пробуждения стали крайне беспокойными, я каждый раз неслабо пугался, обнаруживая себя обездвиженным, и в сердцах швырял этот не в меру заботливый плед в угол. Как он потом переползает обратно на кровать и аккуратненько там складывается, я ни разу не видел… Колян — полиция нравов — сунул в дверной проем свой любопытный нос, но никакого криминала не обнаружил и ушел собираться — им с Найтингейл уже пора было на встречу с Фламелем. Пока Поттер, пользуясь временной вседозволенностью, носился по моим комнатам и разглядывал все подряд, я отвел Лелиану (она как начала улыбаться при виде своего пледа, так до сих пор и не прекратила) в сторонку. — Будьте осторожны, хорошо? Не давайте опрометчивых обещаний и, тем более, клятв. Если Фламель попросит что-то взамен информации — лучше откажитесь. Наверняка он за шестьсот лет жизни научился манипуляциям похлеще Дамблдора и Гриндевальда, так что… — Не волнуйтесь, — перебила Найтингейл с улыбкой. — Тетя Сесиль хорошо меня натаскала. Да и Слизерин, рассадник аристократии, многому учит… — Знаю. Но все равно будьте осторожны, — я обнял ее и поцеловал в висок. — Пойдете так, в маггловском? Лелиана хихикнула и скрылась за ширмой. — Сэр, — громко шепнул Поттер, выглядывая из-за дверного косяка. — А вы правда поженитесь на Хэллоуин? Драко говорил… — Драко за разговоры получит по шее. И вы тоже, если будете брать с него пример и греть уши по углам! Пацан сделал круглые глаза и испарился. Вместо него в дверь тут же сунулся Каллен: — Пятиминутная готовность! Тьфу, коммуналка какая-то, а не личные комнаты! — Уже иду, — отозвалась Найтингейл и действительно вышла из-за ширмы. Что хорошо в магии — даже самый сложносочиненный наряд можно надеть за армейские сорок пять секунд… Сильно извращаться Лелиана, правда, не стала: на ней оказалось старомодное темно-зеленое платье довольно простого кроя, с высоким глухим воротником и подолом до щиколоток. Похоже, стиль она позаимствовала у Нарциссы — та тоже предпочитала строгие платья с минимумом украшений, при этом умудряясь выглядеть не синим чулком, а роскошной леди. Наверно, все дело в женственности, которую не спрячешь, и чувстве собственного достоинства… ну, и немного — в чудовищной дороговизне тканей и украшений. Найтингейл никогда прежде не выставляла напоказ состоятельность своей опекунши, но тут был весомый повод отбросить скромность: одна камея на воротнике, я подозревал, стоила моего годового заработка… — Это амулет против легилименции, — пояснила девушка немного смущенно. — А серьги зачарованы на щиты. — Кольца? — Атакующие. Огонь. — Палочка где? — В рукаве. Я критически оглядел экипировку и, подойдя к шкафу, порылся в завалах. — Вот вам стратегический запас зелий… — Но я не беру сумку! — Каллен берет. И еще вот это, — я достал из пылящегося на дне свертка небольшой амулет в форме перевернутого треугольника из переплетающихся диких лоз. Уже и не помню, когда разобрал побрякушки из деревни кентавров. Некоторые из их артефактов были вполне себе ничего по характеристикам, но мне не подходили — тяготели больше к свету, чем ко тьме, — так что я позабыл о них начисто. Зато теперь амулет из рога галлы (+10 к психической сопротивляемости) был вполне к месту… — Повесьте или приколите на виду, — велел я. — Эльфы очень трепетно относятся к галлам, для них эти животные — все равно что для нас единороги, символ чистоты и великолепия… Короче, я рассчитываю, что эта вещица добавит вам очков. Но если спросят, откуда она у вас — не отвечайте. Найтингейл кивнула и безропотно вплела амулет в прическу. Потом, не обращая внимания на Каллена, быстро обняла меня, поцеловала — и быстрым шагом двинулась на выход. Капитан последовал за ней. Мысленно помахав им платочком, я без сил упал на кровать. Тяжко, тяжко уступать кому-то место главного героя…

***

У меня была пара часов на отдых, но о желанном сладком сне можно было даже не думать. Застонав про себя, я усилием воли заставил свое растекшееся по горизонтальной поверхности тельце вновь превратиться из размазни в человека и встать на ноги. — Поттер! Куда вы там подевались? В кабинете что-то грохнуло — с таким звуком, что у меня чуть сердце не прихватило. Выругавшись, я поспешил туда и застал дивную картину: бледный как мел мальчишка с круглыми глазами сидел на попе рядом с перевернутым стулом, а по полу разливалось резко пахнущее пятно и поблескивали осколки стекла. А… абсент… Я посмотрел на Поттера. Он — на меня. Какое-то время мы молчали: пацан не смел шелохнуться, а я — просто не знал, что сказать. Мой абсент… Стоп, но я же бросил пить! И что, это повод губить прекрасный французский напиток?! Он же сто́ит… Да хер с ним, с абсентом, какого черта пацан полез в этот шкаф?! Чуть шею себе не свернул!.. — Поттер… — начал я, глубоко вдохнув, но мальчишка меня перебил, отчаянно заголосив: — Сэр, п-простите, я не нарочно-о!.. Просто было высоко, а стул низкий… я его ч-чарами хотел поднять вместе с собой, а… а он… Дьявол и Преисподняя. Беззвучно выругавшись, я схватился одной рукой за голову, другой — за Поттера, перенес его за шкирку на диван и усадил там, а потом с безграничной скорбью уничтожил останки почти полной бутылки абсента чистящим заклинанием. Повернулся. — Во имя Тьмы, Поттер, какого черта?! Мальчишка сжался на диване: — Я… я просто искал чай… — Чай?! — Т… тетя Петунья всегда отправляет нас с Дадли делать ч-ч-чай, когда ей хочется… ну… по… понежничать с дядей Верноном в гостиной… Я хлопнул рукой по лицу. Нет, это какой-то тихий ужас. Кто сказал, что три дня до Самайна — это мало? Кажется, свихнуться мне предстоит уже сегодня… — Поттер, — сказал я глухо, — запомните. Я не Петунья. И у меня нет чая. — П-простите… я заплачу́ за бутылку, мне очень жаль… — Да замолчите вы. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, я наконец отлепил ладонь от лица и сел рядом с пацаном. — Успокоительного дать? — тот помотал головой. — Ладно… Слушайте внимательно. Правило первое: ничего не трогать в моих комнатах без спроса. Правило второе: никуда не выходить без меня… или Найтингейл. Правило третье: слушаться меня беспрекословно. Вы поняли? Бес-пре-ко… ну, и далее по тексту. Все ясно? — Да, сэр! — усердно закивал мальчишка, видимо, уловив, что я на него не злюсь. — А можно спросить? Я застонал про себя. Это жуткое «А можно спросить?» преследовало меня весь сентябрь, когда Гриффиндорское Трио пылало жаждой знаний и бегало ко мне за ответами на бесчисленные вопросы по всем предметам… — Это насчет книги, сэр, — смущенно пробормотал мальчишка. — Гермиона говорит, что она не детская, но… — «Алиса в Зазеркалье»? — вспомнил я. Поттер кивнул: — Ага. Гермиона давно советовала ее прочитать… Сэр, Льюис Кэррол же был волшебником, да? У него там и живые картины, и шахматы, и еще бездонные сумки… Ох, лучше б ты про зелья спрашивал. Вот откуда Северусу знать про каких-то детских писателей?.. — Да, насколько я помню, — сам себе удивившись, ответил я. — Кэррол учился в Хогвартсе, но потом, кажется, предпочел жить у магглов. — А Зазеркалье существует? Тут уж пришлось честно ответить, что понятия не имею и никогда о таком не слышал. — Может, Кэррол пытался описать Тень? — предположил я. — Вот уж где безумие — норма. — Но разве в Тень можно попасть через зеркало? — Если снюхать с него дорогу лириума, то вполне… — Что? — Ничего, забудьте. Почему вы вообще заинтересовались этой темой? Поттер отвел глаза, и я окончательно понял, что дело тут нечисто. — Понимаете, сэр… — мальчишка собрался с духом и выпалил скороговоркой: — В замке есть волшебное зеркало, кажется, оно показывает будущее, но когда я спросил директора, он запретил мне болтать о нем, а потом вообще убрал зеркало оттуда, где оно стояло, но я не могу перестать о нем думать, мне очень хочется еще хоть разочек в него посмотреть, а Гермиона говорит, что если мне чего-то так сильно хочется, это может быть какая-то волшебная ловушка или еще что похуже, поэтому я пошел в библиотеку, а там ничего нет про такие зеркала, а потом я вспомнил про книжку Кэррола, но в ней много непонятного и странного, и все совсем не похоже на то, что я видел, только мне все равно кажется, что Алиса наткнулась именно на это зеркало… Пацан выдохся, а я в очередной раз схватился за голову: — Так, стоп! Давайте с самого начала и по порядку. Директор взял с вас клятву молчания? — Нет, просто велел не рассказывать никому, но вам-то можно… — Понятно. Так что это за зеркало? Как вы его нашли? — Ну… это в ту пятницу было, — Поттер сделал страшные глаза, чтобы я точно понял, в какую пятницу. — Когда вы брали меня в Киркволл. Точнее, после… Леди Йеннифер меня расколдовала и отправила в спальню, но я туда не дошел. Задумался и случайно наступил на хвост миссис Норрис, а она за мной погналась, даже штанину порвала, и мне пришлось от нее спрятаться в каком-то классе. Там столько хлама было, и все пыльное… В общем, я расчихался и случайно задел какую-то простыню. Она сползла, а под ней было зеркало, большое такое… Я слушал и хмурился. Та пятница… вернее, ночь с пятницы на субботу… Это ведь тогда василиск напал на Найтингейл. Что привело ее в коридор на четвертом этаже, я выяснил, а вот какого дьявола там делал Поттер — поинтересоваться забыл! Черт… — А в зеркале — Сириус! — воскликнул пацан, и я вздрогнул от неожиданности: — Что? — Ну… Сириус! Мой крестный! Только не такой, как… как в камере. А здоровый. Веселый… Он мне улыбался и махал, и совсем не был похож на сумасшедшего! Он еще что-то говорил, но я не мог разобрать… А когда я подошел ближе — он обнял мое отражение… Твою ж мать. Вот нутром чую, что ничего хорошего тут не кроется! Потому что адекватный Блэк — это за гранью фантастики… А Поттер тем временем продолжал: — Я там долго сидел. Не знаю, сколько… Просто сидел и смотрел на нас с крестным. Мы там, в зеркале, были как будто настоящая семья… Мне казалось, там целый мир за стеклом, и в этом мире мне больше не надо жить у Дурслей, потому что у нас с Сириусом есть свой дом, куда я приезжаю из школы на каникулы… Там можно колдовать, и еще приглашать друзей, и мы… счастливы… Мальчик всхлипнул и уставился на свои колени, изо всех сил стараясь не заплакать. Мне, честно говоря, от его рассказа было не по себе. У Поттера фактически нет семьи… Петунья его терпит, но не любит. Логично, что ребенку хочется родительской заботы. А тут какое-то непонятное зеркало показывает ему счастливую жизнь с крестным… Демон Желания?!.. — Вы просили что-то у зеркала? — быстро спросил я. — Оно с вами говорило? — Нет, сэр, — шмыгнул носом Поттер. — Я его даже не трогал, честно-честно! А Сириус говорил, но не со мной, а только с моим отражением… И я все равно ничего не понял, я по губам не умею читать… Слава сущему, что не умеет. Наверно, на демона наложено что-то вроде Силенцио — безопасности ради… Но все равно — держать в школе такую потенциально опасную вещь? Надо поговорить с Дамблдором. — Что было дальше? — Дальше я услышал василиска, — отозвался совсем сникший Поттер. — Ну, я не знал тогда, что это василиск, просто он шипел в стенах совсем рядом. «Я чую твою кровь, дай мне тебя убить»… Я испугался и спрятался за зеркало, но голос стал удаляться. Тогда я понял, что он не меня хочет убить, а кого-то другого, и побежал, чтобы предупредить… Ну, и прибежал к Лелиане. Она тоже была напугана — сказала, Кровавый Барон был с ней, а потом куда-то делся… И чудовище приближалось… Лелиана наколдовала светящуюся птицу, она улетела, а мы побежали. Лелиана Барона звала, я тоже вместе с ней звал — ну, он же сильный… страшный, конечно, но ведь на Слизерине его никто не боится… — мальчишка замялся, сглотнул, явно заново переживая те страшные минуты, затем глубоко вздохнул и продолжил: — Василиск быстро ползает. Он нас опередил и вылез из туалета. Сказал мне, чтобы я закрыл глаза… ну, то есть прошипел на парселтанге. Я сначала не понял, думал, он угрожает или вроде того… Зашипел, чтобы он нас не трогал, но без толку. И Лелиана меня заслонила, а потом Барон появился, и… Она вдруг стала такая холодная… как каменная… Я подумал, что она умерла из-за меня, прямо как моя мама… Это сравнение мне категорически не понравилось. Рявкнув на пацана, чтоб не думал себе всякой ерунды, я все-таки накапал ему успокоительного и заставил выпить. Этот малолетний идиот что, винит себя в смерти родителей? Себя?! — Поттер, — сказал я уже чуть спокойнее, глядя ему в глаза. — Если в вашей тупой голове поселилась мысль, что в случившемся с мисс Найтингейл и… с Лили Поттер есть хоть капля вашей вины — признавайтесь сразу, чтобы я выбил из вас эту дурость, пока не поздно. — Но… — Никаких «но». Вы должны понять одну вещь — очень важную, поэтому слушайте внимательно. И запомните накрепко, ясно? Пацан уныло кивнул. — Два слова, Поттер, — сказал я своим самым убедительным тоном. — Дерьмо. Случается. — П-простите?.. — Дерьмо случается, — повторил я чуть мягче, глядя на обескураженного мальчишку. — Наш мир неидеален, и в нем постоянно происходит какая-нибудь хрень. Порой удается ее избежать, порой нет, а иногда бывает и так, что вместо одного дерьма, в которое мы не вляпались, подворачивается другое, куда более жуткое и вонючее… Если говорить конкретно — ваша мать могла бы выжить. У нее был выбор. Видите ли, Поттер… Когда заклятье Фиделиуса разрушилось, она могла схватить вас и аппарировать. Сбежать. Вы оба остались бы живы. Лицо у мальчишки вытянулось: — Но тогда почему?!.. — Потому что если бы ваша мать не остановила Волдеморта, война бы продолжилась. К Самайну восемьдесят первого уже погибли тысячи людей, а если бы Волдеморт сделал в Годриковой Впадине то, что собирался, погибли бы миллионы. Понимаете? — Не понимаю! — возмутился Поттер. — А как же Дамблдор? Это он должен был сразиться с Волдемортом, а не моя мама! Она же… она же была просто волшебницей… Начали, блин за здравие!.. Почему Альбус сам все ему не рассказал? Чертов стрелочник. — Вот что, Поттер, — сказал я, глубоко вздохнув. — Ваша мать не была обычной волшебницей. — Что?.. — Не перебивайте. Вы ведь уже догадались, что официальная версия тех событий — полная чушь?.. Хорошо. Я… все вам объясню. Но позже. Не сейчас. Пока запомните вот что: на самом деле это ваша мать стерла Волдеморта в порошок — потому что владела силой, с которой не справиться ни одному Темному Лорду. Но этих сил у нее было лишь на один удар. Первый и последний. Понимаете? Пацан судорожно кивнул и снова всхлипнул. Я неловко потрепал его по волосам. — Мне очень жаль, Поттер. Но все повернулось так, как повернулось, и нет смысла искать виновных. — Зачем искать, если это все Волдеморт… — Если бы только он, — вздохнул я. — Вы должны осознать: не бывает так, чтобы один-единственный человек был повинен во всех людских бедах. Попросите мисс Грейнджер объяснить вам, как ведутся войны, она девочка начитанная… А когда разберетесь — я расскажу, что случилось десять лет назад. Идет? Поттеру ничего не оставалось, кроме как кивнуть. — Стойте-ка, — осадил я его, когда мальчишка двинулся было к выходу из кабинета, чтобы поскорее найти подругу. — Вы мне все рассказали про зеркало? — А… нет, сэр, — смутился тот, садясь обратно. — Я потом к нему вернулся. Я же думал, оно будущее показывает… Вот и пришел посмотреть еще раз, на следующий день. И увидел там вместо Сириуса — Лелиану. Она была совсем в порядке, будто ничего не случилось… И тоже меня обняла. Точнее, мое отражение. И Сириус рядом появился… Я тогда совсем поверил, что зеркало предсказывает будущее. И пошел к леди Йеннифер. — Узнать о Блэке? — Ага. Думал, вдруг ему уже лучше, может, я даже смогу снова его увидеть… Леди Йеннифер меня впустила, но сказала, что пока рано навещать Сириуса, что он еще… ну… слишком собака. — Так он и впрямь поправится? — удивился я. Поттер чуть улыбнулся приятной мысли: — Да, леди Йеннифер так сказала. Она говорит, Сириус — интересный… как это… а, «случай в медицинской практике»! И что его можно вылечить! И что на Рождество мы обязательно увидимся! Я сдержанно поздравил, думая, каким боком мне все это выйдет. Блэк, конечно, слышал мои клятвы, но это не значит, что он вот так просто возьмет и воспылает ко мне братской любовью. Слишком долго они с Северусом друг друга ненавидели… Хочу ли я, чтобы Поттер сближался с крестным? С одной стороны, Блэк сам издохнет, но не даст в обиду сына Джеймса, а с другой… Сириус находится полностью под контролем Йеннифер. Пусть она — человек Гриндевальда, но кто знает, чего она хочет на самом деле? Вдруг Дамблдор прав и чародейке нужна Старшая Кровь? Кто сказал, что Йеннифер не может работать и на нас, и на эльфов? А с третьей стороны — в эти игры можно играть вдвоем. — Так что с зеркалом? — напомнил я, и Поттер с явным трудом вынырнул из мечтаний о Рождестве. — Я пошел к нему снова, — сказал мальчишка, опять погрустнев. — Вас тогда забрали на суд, мне Драко сказал… Я хотел посмотреть в зеркале, чем все кончится, и взял с собой Нева и Гермиону. Им тоже показалось будущее… — Какое? — насторожился я. Поттер замялся: — Ну… Невилл увидел там, что его родители здоровы. Понимаете, в Мунго говорят, что они уже никогда не придут в себя, что повреждения необратимы, но ведь… бывают же чудеса, правда? Мне не хотелось спускать его с небес на землю своим пессимизмом, однако я все же сказал: — Сомневаюсь, что в случае Фрэнка и Алисы чудо возможно. Беллатрисе не было равных в пытках, даже Волдеморт не умеет всего того, что умела она… Не буду вдаваться в подробности, но поймите: Лонгботтомы до сих пор живы лишь потому, что это был акт устрашения. Все должны были увидеть: есть кое-что намного хуже, чем смерть… Фрэнка и Алису лечили десять лет — и ничего. Ни малейших изменений к лучшему. Мне жаль, но я не поставил бы на их выздоровление и дырявого кната. Мальчик понурился: — Вот и Гермиона говорит… Она не призналась, что увидела в зеркале, но убеждает нас, будто оно показывает не будущее, а просто наши желания. Вроде бы, и само зеркало так называется — «Желание»… Там что-то написано на раме, но я не разобрал, из нас только Гермиона может руны читать. Но я все равно не хотел ей верить. Зеркало показало мне… ну… вас. И Лелиану. И Сириуса… — Покажите, — потребовал я, видя, что Поттер не в состоянии выражаться связно. Мальчишка взглянул на меня недоуменно, но потом, похоже, поняв, чего я хочу, нерешительно кивнул. Да уж. Тут еще работать и работать. Я одно воспоминание попросил, а пацан открылся полностью! Чему его там Регис учил столько времени. Так или иначе, сознание Поттера раскрылось мне навстречу, и я без труда проник в нужный участок памяти. Ну посмотрим… Пыльный склад старых парт. Ростовое зеркало, невероятно древнее на вид: резная рама со сколами и стершейся почти полностью позолотой, сверху полукругом — два слова, написанных кельтскими рунами… В мутном, отливающим зеленью стекле — отражения. Лонгботтом и Грейнджер стоят рядом, но в зеркале видно только Поттера, а слева от него — Сириуса Блэка. Он ничем не напоминает узника в камере: пропала болезненная худоба, бледность сменилась здоровым румянцем, в волосах убавилось седины… Одет он почему-то по-маггловски, в броский байкерский наряд, и опирается ногой о переднее колесо мотоцикла. Блэк весело улыбается, сверкая глазами, и обнимает за плечи отражение Гарри. Справа стоит Лелиана. Она выглядит старше — лет на двадцать пять, и тоже одета непривычно — в домашнее платье с узором в виде ромашек. Она держит отражение мальчика за руку и тоже улыбается. А за их спинами — какая-то черная тень… Присмотревшись, я узнаю себя. Выражение лица у меня совершенно обычное — скучающее, с заломленной бровью, — но при этом одна ладонь заботливо и даже чуть-чуть интимно лежит на плече Найтингейл, а другая — на макушке Поттера. Зрелище настолько нереально-идиллическое… Все четверо людей по ту сторону зеркала — разные донельзя, но почему-то выглядят единым целым. Словно… Семья?.. Непроизвольно выругавшись, я отпрянул от Поттера и зашагал по комнате. Мысли путались. В считанные секунды я вспомнил и слова Дамблдора о том, что «бедный мальчик очень хочет видеть в тебе отца, которого у него не было», и все наши с пацаном общие дела, и то, как он практически тащил меня на себе после боя с Детлаффом, а потом сидел рядом, не позволяя себе плакать, пока не пришел Регис… И еще много всего. Не знаю почему, но это напугало меня до чертиков. Ведь если теория Грейнджер верна и зеркало показывает людям их желания… Пожалуйста, Господи, пусть лучше будет верна ЭТА теория, чем предположения Поттера о предвидении будущего! Ну просто потому что… Какой из меня, нахрен, отец?! Ааааааааа! Мысленно прокричавшись, я остановился посреди кабинета и взглянул на Поттера. Тот сжался на диване и смотрел в пол. — Так. Директор это видел? — Д-да, сэр… — еле слышно выдавил мальчишка, еще ниже опустив голову. — Он велел больше не приближаться к зеркалу и никому не говорить, что я его нашел… А вы… вы злитесь на меня, да?.. Застонав про себя, я тяжело оперся о шкаф и достал сигарету. Курить при ребенке, конечно, страшно непедагогично… но черт побери. — Нет, Поттер. Тут не на что злиться. Я поговорю с директором об этом зеркале, чтобы… знать точно. Потом вам сообщу. Мальчишка помялся, все еще не поднимая глаз, и хотел сказать или спросить что-то еще, но в этот момент в дверь постучали, причем весьма настойчиво. Найтингейл пока рано возвращаться, да и не стала бы она стучать… Если уж по-честному, никто из моих, так скажем, друзей в последнее время вообще не утруждает себя стуком — все ломятся, как к себе домой. Кто ж тогда пожаловал? Оказалось — Флитвик. Едва дверь по щелчку открылась, полугоблин вкатился в кабинет с какими-то бумагами наперевес. Глаза у него были круглые. — Здравствуйте, профессор! — вскочил со своего места Гарри и замер в нерешительности: прогоню или нет?.. — Мистер Поттер, хм-хм… — рассеянно отозвался Филиус, быстро подходя ко мне. — Северус, простите за вторжение, но это важно. Я насчет… хм… того, что вы дали мне… — Дневник Слизерина? Поттер в курсе, мы его вместе добывали. Присаживайтесь. Кофе будете? Флитвик замотал головой и бухнулся в кресло: — Если вы настаиваете на присутствии мальчика… — я кивнул, и он махнул рукой. — Да, конечно, как же иначе… Что ж. Записи зашифрованы, поэтому бо́льшую часть, относящуюся непосредственно к исследованиям, я еще не разобрал. Но вот личный дневник… Северус, вы меня очень подставили. — Что, простите? — Одно лишнее слово не в те уши — и я покойник. Как и вы, когда прочтете мои выписки. И мистер Поттер. Но, к моему большому сожалению, вы обязаны это знать. Возьмите. Он протянул мне исписанные листы, и я взял их осторожно, будто ядовитую змею. Предчувствие было очень, очень поганое...