Hogwarts: Wild Hunt

…Хорошо, что во время чтения я сидел — иначе просто упал бы там, где стоял. Закончив, я отдал бумаги Поттеру и закурил, уставившись в одну точку. Твою. Же. Ма-а-ать… — Я ничего не понял, — пожаловался мальчишка некоторое время спустя, отложив листы. — Ну, почти ничего… Так что же случилось со Слизерином? — Мне кажется, — отозвался Флитвик, который все-таки соорудил себе кофе по-ирландски, — что он продал душу демону в обмен на василиска и умер. Чудовище должно было защищать потомков Салазара от эльфов… А когда спустя столетия угроза каким-то образом исчезла, василиск впал в спячку в Тайной Комнате. Пока Сами-знаете-кто не разбудил его… Поттер почесал макушку: — Но почему тогда василиск меня не слушался? Я же тоже, получается… ну… наследник. — Полагаю, у Сами-знаете-кого в глазах чудовища было преимущество, помимо возраста и силы, конечно — родовое кольцо Слизеринов, — ответил Флитвик. — По слухам, оно передавалось из поколения в поколение в роду Гонтов… Вот только всех прав лорда оно Сами-знаете-кому не могло дать, поскольку он нарушил единственное условие своего предка и заключил союз с эльфами. Таким образом, главой рода Слизерин можете стать только вы, мистер Поттер. — Но… но я же… — совсем стушевался пацан, явно не зная, куда себя деть. Филиус перегнулся через подлокотник своего кресла и ободряюще похлопал мальчика по плечу: — Не волнуйтесь, Гарри. Пока вы несовершенолетний, никто не обяжет вас становиться лордом… К тому же, у вас, как оказалось, есть могущественный союзник, — он тонко улыбнулся, взглянув на меня, — и опекун. — Опекун? — переспросил я позорно слабым голосом. Филиус хмыкнул, откинувшись на спинку кресла: — Совершенно верно. Я немного разбираюсь в магическом праве, поэтому можете мне верить… «Договор дружбы и сотрудничества» между двумя родами подразумевает множество взаимных обязательств. Предусмотрено практически все… В том числе и возможная ситуация, когда один из союзников по какой-либо причине окажется неправомочен — к примеру, не достигнет совершеннолетия. Тогда второй союзник автоматически становится его опекуном. У вас как раз такая ситуация: мистер Поттер сирота, все его родственники-маги по первой линии крови, к сожалению, мертвы… — А как же Сириус? — робко спросил мальчик. — Он ведь мой крестный! — Конечно, это так. Но союзный договор такого уровня, какой Слизерин заключил с Принцами, перевешивает даже крестничество. Если бы мистер Блэк стал вашим официальным опекуном, мистер Поттер, он, право, очень удивился бы, обнаружив, что не имеет ровно никакой власти над вашей жизнью и вашими решениями… Они оба замолчали и посмотрели на меня. Я подавился дымом. В эту секунду я был почти готов умолять Эрика забрать меня нахрен отсюда… — Что ж, Северус, я вас поздравляю! — гнусно хихикнул полугоблин. — Осталось соблюсти крохотную формальность — и у вас появится замечательный юный воспитанник… — Какую еще формальность? — беспомощно прохрипел я. — О, ничего сложного! Поскольку все нужные клятвы уже были заключены на крови вашими предками, вам с мистером Поттером нужно лишь договориться на словах: мальчик должен признать вас старшим и пообещать беспрекословно подчиняться… Не дослушав, я со стоном раненого медведя спрятал лицо в ладонях. Черт, черт, черт… — А я это уже пообещал! — донесся как сквозь вату изумленный и чуть-чуть испуганный голос мальчишки, пока я мысленно ругался самыми ужасными словами. — Даже целых три раза! «Слушаться бес-пре-ко-слов-но», иначе мне уши надерут… И демонический хохот Флитвика. За что, за что, ну ЗА ЧТО мне это?! Как такое вообще произошло?! Мало мне было вляпаться в одно Предназначение — с Найтингейл, так теперь еще и Поттер! Ведь ни сном ни духом, что мы как-то повязаны, а все равно — решил его спасать с самого начала… Магия хренова договора, не иначе! Еще и эта долбаная фраза… Это я, получается, с самого первого похода в Тайную Комнату — его законный опекун?! И плевать, что дед-Принц так и не принял меня… то есть тогда еще Северуса в род: раз союз на крови заключался, то фамилия не в счет, только гены… Выходит, мы с Поттером теперь… О Господи. — Теперь Северусу осталось только жениться на мисс Найтингейл, — уловил я заговорщицкий шепот проклятого Флитвика. — Для полноты картины. Лично мне даже представить жутко: вампирский Темный Лорд, Верховная Жрица и юный Поттер-Слизерин… — А Шляпа предлагала мне Слизерин, — так же тихо отвечал пацан. — Она знала, что ли? — К сожалению, не имею понятия. А почему, если не секрет, вы выбрали Гриффиндор? — Я подумал… ну… там мои родители учились… И друзья мои туда попали… Правда, потом я и с Драко подружился… — О, поверьте, Гарри, для настоящей дружбы проход между факультетскими столами — это никакая не преграда. Как и для семейных уз… — ХВАТИТ! — взвыл я, подрываясь с места и заново принимаясь нарезать круги по кабинету. — Филиус, дайте мне лириума, лучше пойду и спокойно умру в бою с Ганоном!.. — Северус! — сердито воскликнул тот и приобнял за плечи понурившегося мальчишку. Я тут же почувствовал себя виноватым. Твою мать… — Вы почти два месяца заботились о мальчике, не зная, кем он вам приходится. А теперь, простите, испугались формального статуса опекуна?! — Это, вообще-то, не ваше дело, — буркнул я, совершенно выбитый из колеи. Филиус возмутился: — Я хочу помочь, Северус! Вам и Гарри. Признаю́сь, из жуткого любопытства… но совершенно искренне! Не будете же вы отрицать, что содействие декана Когтеврана, который разбирается в истории, генеалогии и магических законах, точно не будет лишним в вашей непростой ситуации! — И что же вы хотите взамен? Маленький профессор повернулся к Поттеру и многозначительно возвел очи горе: — Слизерин! Помоги нам Создатель… Прошу вас, Гарри, не перенимайте у Северуса эту ужасную манеру все на свете мерить долгами. Он привык иметь дело с политиками и бизнесменами, которые другого языка не приемлют, но вам, я уверен, в ближайшее время таких испытаний не выпадет… Короче говоря, я — ученый. Интересная научная задача, которой, несомненно, является ваш случай, для меня — достаточная причина быть полностью к вашим услугам. Что скажете, мистер Поттер? — Я… я был бы рад… — смущенно отозвался тот. — Спасибо, профессор… — Отлично! — довольно улыбнулся Флитвик. — А поскольку Северус, как всегда, полон сомнений… Что вас устроит, коллега? Непреложный Обет или союзный контракт?

***

…Когда Дамблдор дочитал уже порядком затрепанные выписки, он долго молчал. Надо сказать, я впервые видел Великого светлого с совершенно круглыми глазами… но был, увы, не в том состоянии, чтобы злорадствовать. Гадство. — Скажи, Северус, — первым подал голос Гриндевальд, подсматривавший Альбусу через плечо, — ты уже думал над новой информацией? Или еще не отошел от осознания свалившейся ответственности? Я только зыркнул на него мрачно, и Темный Лорд ехидно заулыбался в усы. Дамблдор устало потер переносицу, после чего мановением руки вскипятил чайник и призвал с полки сервиз. Пока чай сам собой разливался по чашкам, а лимонные дольки переползали из коробки в вазочку, в кабинете стояла похоронная тишина: мы с Поттером молча сидели в соседних креслах, а Геллерт и Филиус с серьезными лицами копались в каких-то книгах. — Сначала дождемся мисс Найтингейл с новостями, — произнес наконец Альбус, — а потом уже будем подводить итоги… К тому же, признаться честно, я пока совершенно не в состоянии осмыслить все то, что сейчас прочитал. — Не можешь смириться с тем, что из всех ваших хваленых Основателей единственным порядочным человеком оказался именно Салазар? — хмыкнул Гриндевальд с другого конца кабинета. — «Порядочным»?! — ужаснулся Флитвик. — По его милости королевство Цинтра превратилось в пепелище, а Империя Нильфгаард развязала одну из самых жутких войн в истории! И все, как оказалось, из-за Старшей Крови в жилах маленького ребенка! — Чушь. Принцесса Паветта была для Фергуса вар Эмрейса лишь хорошим предлогом, чтобы двинуть свои войска на север. Цинтра давно стояла ему поперек горла, при Калантэ особенно, но напади он просто так — все северные королевства объединились бы против агрессора тотчас, а не спустя столько времени… Слизерин с Императором отлично все продумали. — Об этом я и говорю, герр Гриндевальд! Салазар прекрасно понимал, что его действия спровоцируют войну между Нильфгаардом и Королевствами Севера, более того — он ее планировал! Сколько сотен тысяч человек тогда погибло?! Геллерт отмахнулся: — Император Фергус все равно начал бы эту войну, Слизерин просто помог ему поиметь с нее дополнительную выгоду. А я-то думал, как Нильфгаарду удалось без боя присоединить Дол Блатанна… — Партизанская война скоя’таэлей — это, по-вашему, «без боя»?! — Филиус, не смешите меня. Героизация этих, с позволения сказать, деятелей — грубая пропаганда сторонников толерантного отношения к нелюдским расам… На самом деле — и я готов отвечать за свои слова — скоя’таэли были детищем именно Нильфгаарда и воевали как раз против северян! Вон там, на третьей полке в левом углу, есть копии летописей и кое-каких документов из архива вар Эмрейсов… — Что?! Откуда они у вас?! — Долгая история, полная крови, лжи и нарушений закона, вряд ли вам нужно это знать. Но списки подлинные. — Пресвятая Андрасте, неужели… — Это все, конечно, жутко интересно, но, может, все-таки вернемся к дневникам Салазара? — достаточно резко прервал я их научный диспут. Вытащил Этого из тюрьмы на свою голову, теперь фонтан не заткнешь… — Да-да, конечно, — спохватился Флитвик. — Впрочем, исторические хроники имеют к описанным в дневниках событиям самое прямое отношение… Вот, взгляните сюда: «Генеалогия Благородных Семей Европы», издание тысяча семьсот пятого. Так, «П»… Павусы, Паркинсоны, Плантагенеты… ага, Принцы. Бог мой! Да у вас, Северус, родословная уходит во времена раннего христианства! Ну да. «Вашему роду больше лет, чем нам с Детлаффом, вместе взятым»… Я с некоторым усилием взял гигантский талмуд и вгляделся в мелкие буковки. Поскольку имена на генеалогическом древе не были мне знакомы, я довольно быстро нашел единственное, которое знал, — «Реган Принц». Женат на некой Ассирэ вар Анагыд, надо же… Видимо, ответственно подошел к заданию покойного наставника и осел в Нильфгаарде, чтобы присматривать за носителями Старшей Крови. Впрочем, любопытство гнало меня дальше, к самым корням… Но там ждал облом. Конечно, ничего другого и ожидать было нельзя: раз уж тайна имени прародителя Принцев так тщательно оберегается самими вампирами, ему совершенно нечего делать в книге, которую относительно свободно может прочесть каждый… И все же разочарование было достаточно сильным. — Что, не удалось разгадать тайну своего происхождения? — хмыкнул Геллерт, заглянув мне через плечо. — Так ты не туда смотришь. Вот это имя видишь? Имя я видел — оно стояло в одиночестве в самом начале генеалогического древа, там, где линии родственных связей теряли четкость и пестрели знаками вопроса. «Ильдико»… Совсем не похоже на вампирское… да и на мужское, вообще-то, тоже. И написано бледными, едва различимыми чернилами, что значит — никаких документальных подтверждений, записано со слов… — Никакого отклика в памяти? — скорбно покачал головой Геллерт. — Что ж, немудрено, история — предмет непопулярный. А ведь это именно Ильдико, дочь короля бургундов, в свое время угрохала прославленного Аттилу. Отравила, если не ошибаюсь… — Да какая разница, — раздраженно отозвался я. — Вы ради чего вообще достали эту макулатуру? — Ах да, — засуетился Флитвик, взбираясь на трансфигурированный табурет, чтобы оказаться выше лежащей у меня на коленях книги. — Вот здесь, начиная с Регана Принца, появляются пометки об опекунстве — особый тип линий, которые обозначают связи, по закону приравненные к родственным. Так, Реган и его жена Ассирэ были опекунами Найджела Слизерина, сына одного из бастардов Салазара, принявшего родовое кольцо. Потом было еще два подобных случая, причем в одном из них, напротив, уже Корвин Гонт воспитывал осиротевшего Эйдана Принца… — Филиус, да отвяжитесь вы уже с вашим опекунством, Бога ради! — возопил я. Тот обиженно скрестил на груди руки: — Я лишь хотел показать, что союзный договор неукоснительно соблюдался на протяжении столетий и благодаря этому набрал силу Предназначения! А с такими вещами шутки плохи… Поэтому решение директора отдать мистера Поттера под вашу защиту — куда более правильное, чем он мог даже представить… — Да, я теперь понимаю, — отозвался Дамблдор. — Гарри отныне ничего не грозит, пока ты жив, Северус. А это значит, что Том и пальцем не коснется мальчика, сколько бы ни пытался… Вы можете смело идти против него вместе. — Вы тут все, стесняюсь спросить, с ума посходили? — Именно, — снова встрял Гриндевальд. — Ал, ты что, позабыл пророчество? Стоит Вестнику Света и Вестнику Бедствия сразиться, как Час Белого Хлада будет определен! Оно нам надо?.. И ты же сам планировал оттягивать эту битву, пока мальчик не повзрослеет! Что изменилось? — О, — как-то странно улыбнулся Дамблдор. — Одна маленькая деталь. Мне ЖУТКО не нравится твой тон, борода. Директор, не прекращая улыбаться, расслабленно откинулся в кресле, понюхал свой чай, отхлебнул и неспешно процитировал: — «Вестник Света, равный Вестнику Тьмы, родится на исходе седьмого месяца»… Как причудливы выверты Судьбы!.. Йеннифер предупреждала, что трактовать некоторые строки пророчества можно буквально, но я и не подозревал, что настолько! — Выражайся яснее! — нетерпеливо рыкнул Геллерт. Его явно бесило, что Альбус может хоть что-то понимать лучше него. Я, впрочем, не понимал ничего вообще… — «Вестник Тьмы», — довольно вздохнул директор, — это не Том, как мы прежде ошибочно полагали. Он — Вестник Бедствия, сиречь Хаоса… Тьма же отметила тебя, Северус. Гарри — назван Вестником Света. Вы двое — равны в глазах Судьбы, и равенство это проявляется в том, что ты… можешь выйти против Волдеморта вместо Гарри. Чего-чего? — И когда победишь, именно ты, Северус, будешь определять Час Белого Хлада. Чего… — И, таким образом, более удачного стечения обстоятельств нельзя и пожелать: Гарри не станет драться, а значит, не утратит Ключ; Волдеморт будет повержен и не сможет призвать Ганона; и Солас, что бы он ни планировал, останется с носом, поскольку… ох, простите, опять клятвы мешают. Но суть, я думаю, понятна? Ч. Е. Р. Т. — Понятна, — медленно сказал я. — Сама гребаная Судьба делает меня крайним. — Но профессор Снейп не обязан этого делать! — вдруг подал голос Поттер, который все это время в тихой панике хлебал чай, боясь слово вставить. — Он и так чуть не умер! Почему вы не можете, директор?! Герр Гриндевальд?!.. — Гарри, мой мальчик, ты не понимаешь… — Да, я не понимаю! — взорвался пацан, отбрасывая чашку и вскакивая с места. — Как вы… как вы можете прикрываться профессором?! Вы только говорите, говорите, говорите… но ничего не делаете! — Поттер, сядьте. — Профессор Снейп один все делает, он сражается с Волдемортом, с Пожирателями, с… со всеми! Пока вы сидите тут и даете советы, как ему лучше поги… — Я сказал, сядьте! — рявкнул я, и мальчишка осекся. Его всего трясло от эмоций, я улавливал отчетливые запахи страха, гнева и обиды… А еще шрам на лбу воспалился, и я крепко подозревал, что если Поттер накрутит себя до предела, у нас прямо здесь и сейчас откроется разрыв в Завесе. А что делать-то?! Остальные тоже заметили неладное и выхватили палочки, а Флитвик быстро посмотрел мне в глаза, посылая направленную мысль. Она не была даже оформлена в слова, но я и так понял: у Филиуса всегда для подобных случаев наготове Оглушающие чары… Нет. Ладно меня приложить, но это же ребенок! А вдруг рванет? Раздумывать было некогда. Поттер задыхался, по его шраму уже начали пробегать зеленые искры — и я сделал единственное, что пришло мне на ум: сгреб пацана за шкирку, поднял на уровень глаз… И провалился в чужое сознание.

***

Он не закрывался от меня. Лицо совершенно бледное, перекошенное от боли, и кровь течет изо рта. Пылающий рунами меч торчит из тела острым концом, с которого срывается густая горячая капля и падает оцепеневшему Гарри прямо на колено. Он почти не помнит, что было потом, но один взгляд на это крошечное пятнышко на штанине — и мальчик сразу вспоминает, Сколько там на самом деле было крови… Ему нужно, чтобы я увидел. Две очень похожих, размытых фигуры падают в воду, и вскоре она окрашивается красным. Изломанное тело вылетает из воды и врезается в кирпичную стену, оставляя на ней вмятину и кровавое пятно. Страх подкатывает к горлу тошнотой. Гарри помнит каждую минуту бесконечного пути к гостинице, у него на руках — чужая кровь, а в ушах стоит звон вперемешку со звуком хриплого, сбитого дыхания того, кто умрет вот прямо сейчас, потому что не в человеческих силах после Такого продолжать идти… Ему нужно, чтобы я понял, единственный из всех взрослых, что он, всегда мечтавший о настоящей семье, так боится сейчас потерять. «Мы с Флинтом и его ребятами отбудем ненадолго… Пора вернуть домой Джемму и Найтингейл». Волшебный замок Хогвартс стал ему домом. Здесь он нашел друзей и даже одну девушку, которая при встрече всегда ему улыбается и так похожа на его маму, чье лицо он даже не помнит… А страшный учитель Зельеварения, перед которым трепещет вся школа, заботится о нем и берет с собой в приключения. Лишиться всего этого… Разум мальчишки затопило отчаянием. Я уловил готовность сделать что угодно, Что Угодно, лишь бы все мы остались живы, и жгучее желание самому сразиться со всеми врагами, ведь это ОН должен, это ЕМУ напророчили, никому не надо умирать из-за него… Вы идиот, Поттер, — сказал я, заставив эту мысль пронестись вихрем по чужому сознанию. Думаете, если бы Дамблдор ничего не сказал, я бы успокоился и перестал переть против всех и вся по собственной воле? Меня не так-то просто убить, Поттер. Многие пытались. Вам следовало бы верить в меня чуточку больше… Я же дон Североне, помните?

***

Мальчишка обмяк, повиснув на моей руке, и вымучено улыбнулся. Краснота со лба постепенно сходила, а нервная дрожь почти совсем унялась, когда я поставил его на пол и скупо потрепал по волосам. Фух, пронесло… Остальные, видимо, подумали так же, поскольку спрятали палочки и облегченно выдохнули: Флитвик и Дамблдор — не скрываясь, Гриндевальд — практически не заметно. Ну и правильно, пусть боятся… — Гарри, мальчик мой, я приношу свои извинения, — искренне проговорил Альбус. — Ты в порядке? Мальчишка пробормотал что-то утвердительное, но отходить от меня не стал. Ему явно было стыдно за эту вспышку, а еще — я продолжал слышать какие-то слабые отголоски его мыслей — он иррационально опасался, что с него снимут баллы и назначат отработку за хамство в адрес директора школы… И тут по кабинету прошел порыв горячего ветра. Все замерли. Серебристо-белый, яркий, как маленькое солнце, Патронус-соловей завис прямо передо мной и, раскрыв клюв, произнес неестественно-спокойным голосом Найтингейл: — Нам нужна помощь.