Hogwarts: Wild Hunt

      — Ни с места! Руки!       Твою мать!!!       Адская боль в заново отросших крыльях не дала мне вовремя среагировать. Я просто не сумел ни обратиться в туман, ни даже разогнуться — и Вильгефорц, воспользовавшись моей заминкой, сгреб Гарри за шкирку и приставил к его горлу ритуальный кинжал.       Надо отдать парню должное. Бешеная ярость в его глазах погасла так же быстро, как появилась, и на смену ей пришла хладнокровная собранность — признак очень специфического опыта…       Ясно. Оборотней мало кто воспринимает всерьез, поэтому Вильгефорц был так небрежен в бою, но теперь — его противник я. Он будет действовать с умом.       Я посмотрел на Гарри. Мальчишка был здорово напуган, но страх не парализовал его: как и в Боклере, Поттер готов был в любой момент перехватить инициативу.       Не вздумай дергаться! — послал я направленную мысль. — Стой смирно и…       — Смотри на меня! — рявкнул Вильгефорц и чуть сильнее вжал лезвие в шею мальчика. — Никакой легилименции. Говори вслух. И держи руки так, чтобы я их видел!       — Хорошо.       Конечно, будь нож приставлен к моему горлу, я бы уже начал огрызаться и хамить… Но сейчас опасность грозила Гарри, поэтому я послушно поднял руки ладонями вперед и сказал, глядя на Вильгефорца:       — Все будет нормально. Делай, как он говорит. Ты понял?       Пацан по привычке слегка кивнул и тут же ойкнул. Дурак…       Зато теперь мы оба точно знали, что кинжал очень острый. Если у Вильгефорца дрогнет рука — Гарри конец.       — Что вам обоим от меня надо? Отвечай!       Я открыл было рот, лихорадочно соображая, что сказать, но парень оборвал мои потуги:       — Не ты! Мальчишка. Его ложь я смогу распознать. Ну!       — Говори правду.       А что нам остается? Старую легенду с тайником уже не склеить — вон, мантия валяется…       — Вот, значит, как, — выслушав краткие объяснения Гарри, процедил Вильгефорц. — Решили сдать меня О’Диму! Я подозревал, что в этой сказке с побегом из Хогвартса есть крупный подвох, но такого… честно говоря, не ожидал. Поздравляю. Снейп! Тебя ведь так зовут?.. Подними мантию. Медленно. И дай мне.       Я выполнил требуемое. Вильгефорц, не отнимая ножа от горла Гарри, свободной рукой взял мантию и не глядя сунул в карман, после чего опять перехватил мальчика за локоть. Захват был профессиональный: очевидно, ему в детстве приходилось не только рыбу возить, чтобы поднять деньжат…       — Теперь бери весло. Разворачивай лодку. И без глупостей! Пошевелишь этой хренью у тебя за спиной — пацан труп.       — Ты же понимаешь, что если он пострадает, я тебя на куски разорву? — холодно спросил я, выпрямляясь через дикую боль и начиная грести.       Вильгефорц мрачно усмехнулся:       — Для тебя его жизнь куда важнее, чем моя смерть.       — Ты так в этом уверен?       — Я готов на это поставить.       Черт.       Черт!       Хренов смышленый ублюдок!       А ведь мы почти дошли, ну почти…       Я даже начал верить, что у нас и вправду может получиться!       — Выходи из лодки, — приказал Вильгефорц, когда спустя четверть часа мы, наконец, причалили обратно к берегу. Все это время я смотрел на парня во все глаза, выискивая малейшую возможность на него наброситься, но без толку: он не ослаблял хватку и на долю секунды. Даже если бы я сумел преодолеть убийственную ломоту в спине и выжать максимум из крыльев и туманной формы, мне все равно бы не хватило скорости…       Они с Гарри выбрались из лодки. Я рассчитывал, что уж здесь-то Вильгефорцу потребуется отпустить мальчика, но нет: он ловко перехватил его поперек груди и выпрыгнул на песок без помощи рук. Я мысленно чертыхнулся.       — Отходи от берега. Живо. Я хочу видеть, как ты уплываешь.       — Сэр! — не выдержал Гарри и чуть было не рванулся ко мне, но я рявкнул так, как никогда не орал на него прежде:       — СТОЯТЬ!!!       Пацан замер. Если до этого он боялся, то теперь был попросту перепуган насмерть: с лица схлынула последняя краска, волосы встали дыбом, губы задрожали…       — А теперь слушай, как все будет, — сказал я, обращаясь к Вильгефорцу. — Я останусь в лодке. Гарри выведет тебя отсюда, вернет на Хиндарсфьялль или в любое другое место, куда захочешь. Он не станет делать глупостей. А затем ты его отпустишь. Невредимым. Это ясно?       Парень хладнокровно покачал головой:       — Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.       — Ошибаешься. Мне плевать, сколько магии ты выпросил у демона. Эта, как ты выразился, хрень у меня за спиной позволит мне найти тебя, где бы ты ни был, и превратить в кровавую пыль. Поэтому ты отпустишь мальчика.       — Будь ты так силен, как говоришь, — очень неприятно улыбнулся Вильгефорц, — я был бы уже мертв. А теперь бери весло и отчаливай.       — Сэр… — умоляюще прошептал Гарри, сжимая кулаки. В глазах его стояли слезы.       — Все будет в порядке.       Я оттолкнулся веслом от берега, глядя, как они быстро пятятся к черной громаде клифа.       — Открывай, — донеслось до моего обостренного слуха.       Гарри, умница, послушно напрягся — я уловил, как еще чаще забилось его сердце, — и едва заметные золотые искры на скале завертелись, очерчивая ровный круг портала. Сквозь него виднелись искаженные, но узнаваемые очертания руин Арлатана.       Ну же.       Они шагнули в разрыв.       Он гас так же медленно, как предыдущий, и я смотрел — не моргая, до рези в глазах — на две удаляющиеся фигуры…       НУ!!!       Вот они прошли полуразрушенную галерею с колоннами. Моя лодка удалялась от берега, потому что мы с Вильгефорцем неотрывно смотрели друг на друга. Я не мог позволить себе дать ему повод для беспокойства.       Это не просто понты.       Я слышал его чертов пульс и знаю: у парня действительно хватит яиц перерезать Гарри горло, если я не буду подчиняться. Он же, мать его, все-таки подросток, в жопе играет максимализм, гордость прет из ушей… Еще и немереная силища, дарованная О’Димом, не добавляет осторожности.       Не исключено, что этот уникум и вправду полагает, будто сможет меня победить…       Но в одном он все же прав.       Жизнь Гарри для меня куда важнее любой мести.       Если он умрет, мне будет уже просто все равно…       Две фигуры удалялись.       Портал закрывался.       Я не заметил, как стиснул зубы так, что они начали крошиться, а черенок весла треснул у меня в пальцах.       Пожалуйста!!!       И что-то услышало меня.       Разрыв уже успел сжаться до размеров моего кулака, Гарри и Вильгефорц почти скрылись из виду, ступив на первую террасу спуска… и вот тогда нестабильность Перекрестка, чуть не доведшая меня не так давно до очередного инфаркта, наконец, вновь напомнила о себе.       Кусок скалы выкатился из-под ног Вильгефорца, заставив его потерять равновесие.       Парень попытался сохранить контроль над собственными руками, однако инстинкты, которыми он просто еще не научился управлять, оказались сильнее: он завалился набок, отрывая кинжал от горла Гарри, и мальчик тут же вывернулся, разрывая расстояние на дюйм… два…       Я рванулся вперед.       Боль перестала иметь значение — я взмахнул крыльями, обратился в туман, сделал себя самого ́ чистой скоростью… и скользнул в игольное ушко разрыва за секунды до того, как он захлопнулся, чтобы в сотые доли мгновения оказаться рядом с Вильгефорцем и изо всех своих сил — а их у меня было, черт побери, немало! — сшибить его с террасы прямо в пропасть.       Парень яростно заорал. Неимоверная мощь его магии прошила меня фиолетовым пламенем — но я успел толкнуть Гарри, не заботясь об аккуратности, на твердую поверхность, и стиснуть Вильгефорца в самоубийственном захвате. Что-то серое скользнуло в поле зрения…       Мы падали.       Темнота и Небытие жадно смотрели на нас с расстояния вытянутой руки.       — НЕТ!!!       Этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — вопил его взгляд.       Я не могу умереть, Я ведь столько сделал, столько пережил, стольким пожертвовал ради этой силы!       Я ДОЛЖЕН победить!       По-другому просто не бывает!!!       Я герой своей истории!       Я Игрок!       Я…       — Ты кретин, который не понял, во что ввязался, — прорычал я, разжимая объятья и мощным пинком толкая Вильгефорца вниз. — Ты перепутал Небо со звездами, отраженными ночью в поверхности пруда.       Он закричал.       Теперь это был страшный крик смертельно раненого зверя — настолько громкий, что содрогнулось все вокруг, — и Последнее Желание доведенной до края души отпечаталось на мне вечным клеймом.       «Сдохни»…       Бездна — равнодушная и голодная — поглотила несостоявшегося Темного Лорда.       Я ощутил ее ледяное дыхание.       «Ты — мой!»       Не сейчас. Потерпи еще немного.       Крылья болели, в спине словно торчали тысячи раскаленных игл — но я взлетел над Бездной, вырвавшись из зоны чудовищного притяжения, чтобы из последних сил повалиться на мостовую Арлатана. Нагасаки?.. Неважно.       — Папа!       Задушенный крик Гарри что-то порвал во мне, но я был слишком измучен, чтобы понять.       Мальчик как-то оказался рядом со мной — я не заметил, — обнял за шею, попытался оттащить от края парящего над пустотой острова…       — Все нормально, — сказал я, едва осознавая, что вообще говорю. — Его больше нет.       Во рту был густой привкус железа, и я сплюнул, с отвращением почувствовав остатки слюны на подбородке.       Сердце Гарри билось совсем рядом. Он жив, цел, и на все остальное мне было наплевать.       — Мы провалили задание…       — Ничего мы не провалили.       Кое-как совладав с руками, я обнял мальчишку. Мои крылья скрестились у него за спиной.       — Но Вильгефорц…       — Забудь.       Медленно, останавливаясь через каждый дюйм, мы отползли на более-менее надежную поверхность. Боль в крыльях постепенно утихала — хотя, пожалуй, это было просто онемение…       — Наденьте мантию, сэр, — шмыгнул носом чуть успокоившийся Поттер. — Я успел ее вытащить, когда… ну, все случилось.       Мантия?       Ах да.       Я рассеянно перебрал в пальцах тонкие серые складки.       Игнотус Певерелл, мир его праху, был умным парнем: узнав о существовании демона, представляющего столь колоссальную опасность, он не стал, как его идиоты-братья, просить силы или воскрешения мертвых. Игнотус понимал, что любое желание, как и отказ от оного, сведет его в могилу, поэтому решил, видимо, использовать подвернувшуюся возможность с максимальной пользой — не для себя, но для своих потомков… Он потребовал вещь, которая сможет защитить любого человека от Господина Зеркало, и завещал ее своим детям. Уж не знаю, темным Игнотус был или светлым, но что слизеринцем — это точно…       — Ну надевайте скорее! — забеспокоился Гарри. — Вдруг он появится!       — Он уже здесь, — равнодушно сказал я, чувствуя слабое жжение в метке на лице.       Интересно… Люк знал, что я бросил перо в Лету? Или у него был приготовлен другой трюк, чтобы не дать мне выполнить условия сделки, а я, как обычно, похерил чужие планы?       Впрочем, какая разница.       — Отойди, — шепнул я. Мальчик замотал головой, круглыми от ужаса глазами глядя куда-то мне за спину, и вцепился в меня так, что костяшки побелели.       — Джонни, Джонни, Джонни…       Я не стал оборачиваться. Гарри посмотрел на меня умоляюще и попытался не дать себя отстранить, но я твердо отодвинул его прочь, повторив одними губами:       — Отойди.       — Признаться, я впечатлен, — вновь послышался позади бархатный голос О’Дима. — Вильгефорц был главным претендентом на твое место, но ты… ты вышвырнул его, как котенка, прямо в Бездну! Все твари в долине должны аплодировать тебе стоя, Джонни!       — Ты забыл, как меня зовут? — без особого интереса спросил я.       — Как можно. Я просто решил, что столь небывалая и, не побоюсь этого слова, уникальная тварь как ты заслуживает собственного названия. Причем с большой буквы! Так почему бы и не «Джонни»?       — Как хочешь.       О’Дим укоризненно цокнул языком. Наверно, он ожидал от меня большей эмоциональности в такой драматический момент…       А мне нравится «Джонни».       Сразу отпадают любые вопросы.       Я ведь больше не Мэтт и не Метатрон, не Северус, не человек, не ангел, не вампир… Вообще непонятно что. «Джонни» — хотя бы звучит неплохо.       Знак контракта на лице горел, как свежий ожог.       Люцифер медленно, с оттенком почти что благоговения, провел ладонью по плечу моего правого крыла, заставляя его расправиться и лечь на землю ровным ковром белоснежных перьев.       — Не надо… — беспомощно пискнул Гарри, а потом глаза его сверкнули вдруг тем же гневом, с которым он когда-то обличал Дамблдора и Гриндевальда в бездействии: — Так нечестно! Мы сделали все, чтобы привести Вильгефорца на место! Откуда нам было знать, что на реке маскировка слетит?! Это случайность! Слышишь?! Это случайность, профессор не должен отвечать за…       — Хватит, — мягко прервал я. — Все в порядке.       — В порядке?!..       — Послушай своего опекуна, малыш, — улыбнулся за моей спиной О’Дим, перебирая в пальцах мелкие перья. — Это его сделка. Он прекрасно знал, на что шел, и был готов к проигрышу, ведь так?       Я не ответил.       Я смотрел только на мальчика, без слов прося его успокоиться, не делать глупостей, в конце концов, довериться мне…       Жесткие, полные скрытой силы — и оттого пугающе осторожные руки взялись за мое крыло. Одна уперлась в основание, рядом с хребтом, другая сомкнулась на плечевой кости…       — НЕТ!!! — крикнул Гарри так громко, что треснула брусчатка вокруг. — Не трогай его!       Я рванулся вперед, пытаясь остановить этот глупый гриффиндорский порыв, — но крик мальчишки уже перешел в запредельный, разрывающий уши гул, а искры света, вспыхнувшие в расширенных зрачках, разрослись и затопили всех нас сиянием чистого Солнца. Я прикрыл глаза локтем, чувствуя, как пламя чужого Света горит на коже, услышал полный восторга и какой-то злой радости вопль О’Дима…       А потом волна магической мощи разбилась о незримую стену.       Гарри отбросило на несколько шагов. Он прокатился по брусчатке и тут же вскочил, но пошатнулся, едва не упав: выброс исчерпал все его силы.       Между нами, слабо мерцая строчками, висел подписанный мной контракт.       — Мы заключили договор, малыш, — почти ласково, словно не его только что пытались стереть в порошок, произнес демон. — Будь ты хоть самим Создателем — все равно не смог бы его разорвать. Я получу свое.       Гарри стиснул кулаки. На глаза его навернулись бессильные слезы, когда он выкрикнул:       — Чтоб ты сгорел в аду!!       — О, поверь мне, мальчик, я свое уже отгорел…       Хватка на моем крыле, ослабшая было, вновь стала твердой. Люк пригнулся к моему уху и, наверное, хотел шепнуть мне очередную многозначительно-пафосную фразу…       Да заткнешься ты или нет.       — Все нормально, — сказал я, глядя на Гарри. — Слышишь меня? Не волнуйся. Все будет х…       Последнее слово застряло в горле вместе с криком.       Казалось, вся боль, какую я когда-либо испытывал, в один миг вернулась ко мне единой волной безграничного страдания, и треск ломаемой кости, влажное хлюпанье разорвавшихся нервов, сосудов, кожи — вместе с обрывом чего-то фундаментально важного внутри меня слилось во вспышку, сравнимую со смертью сверхновой прямо в моей крохотной черепной коробке.       Кровь, словно обратившаяся в жидкий огонь, рекой потекла по спине из огромной раны — будто половину меня вывернули наизнанку…       Я почти ничего не видел.       Перед глазами встала красная пелена, в которой плавали смутные обрывки окружающей реальности: куски руин Арлатана и залитой кровью брусчатки, бледного лица Гарри, ухмылки брата… В какой-то момент я подумал, что теряю сознание — однако это были всего лишь клубы густо-черного дыма. Они расползались откуда-то сзади, но то была не моя Тьма — в ней горела искра цвета адского пламени…       Скользкая от крови ладонь перехватила меня за подбородок, легко удерживая все тело на весу.       — Так иронично, не правда ли? — ввинтился в разум знакомый шипящий голос. — Я всегда думал, что вырву крыло Михаилу, как он сделал это со мной… Но уж точно не тебе — единственному на Небесах, у кого хватило сил вместо меня стать Гласом Божьим и пастырем человечества! Кто же знал, что и ты родился с изъяном, подобным моему?       Я ничего не мог на это сказать.       Я едва понимал, что он там вообще несет…       — Удивительно, как мы с тобой оказались похожи, — говорил Сатана, и в его тоне я слышал радость. — Оба мятежники, оба — позор семьи… Я все думал, почему ты тогда сказал мне «нет», а теперь вижу: ты не тот, кто следует за лидером. Ты — единственный равный мне. Не по силе… но, Ад забери, по мозгам!       Я уже не чувствовал тела.       Темнота спасительного забытья подступала, быстро затопляя все вокруг…       — И когда ты пойдешь долиной смертной тени, Джонни, знай — я буду ждать тебя назад.