Hogwarts: Wild Hunt

      — Ты не пойдешь туда один. Не-а.       Снейп, который еще и рта не раскрыл, повернулся к Каллену с выражением «да что с тобой не так?!» на лице. Тот скрестил на груди руки:       — Что, скажешь, ты не это собирался предложить? Чтобы мы все охраняли стратегически важные объекты, а ты в одиночку пошел деморализовать парламентеров своей паскудной рожей?.. Да по глазам вижу, что угадал! Тебя же кровью не корми — дай сунуться в какую-нибудь ловушку!       — Заткнись, а.       — Мы пойдем вдвоем, — сказал Гриндевальд, не дав продолжить дискуссию. Он уже вернулся из Нурменгарда, где оставил Гарри и Гермиону под охраной своих людей и примчавшегося Флинта с командой. Полет на Слейпнире туда и обратно занял около минуты (бо́льшая часть этого времени ушла на ссаживание ребят с коня и раздачу приказов подчиненным), так что второй этап совещания в директорском кабинете только начался…       — Вдвоем — это самоубийство! — возразил Альбус, сверкнув очками.       — Поддерживаю, — ледяным тоном высказалась Лелиана.       — Возражаю, — покачал головой Люцифер, и светлые воззрились на него со свирепым непониманием. Тот спокойно выдержал их взгляды: — Риск на самом деле куда меньше, чем вы думаете. На этих так называемых переговорах может случиться всякое, но погибнуть ни Один, ни Джонни… не могут. Никак.       — Это еще почему? — насторожился Каллен.       Геллерт отхлебнул коньяка и неохотно ответил:       — Потому что я бог. Меня нельзя убивать. Даже я сам не знаю, какие будут последствия, а уж ангелы и подавно…       — Один — одна из ипостасей Отца, — кивнул Люцифер. — То есть если ангелы были сотворены из материи, то Один — непосредственно из энергии Бога, он — Его часть. И неизвестно, что случится с Богом, если Его отражение погибнет. Может, и ничего, а может… Короче, проверять никому не хочется, уж поверьте.       — И это главная причина того, почему крылатые в течение пяти лет никогда не сражались со мной до конца. Они лишь изматывали меня настолько, чтобы я хоть на время стал недееспособен…       — Поэтому максимум, что ангелы могут сделать — это захватить Одина в плен.       — Вообще не проблема.       — Первый раз, что ли?       — Бегал и не от таких…       — Складно брешете, — фыркнул Каллен, и Лелиана согласно кивнула. — Но даже если, предположим, всё это так… то Снейп, насколько я помню, богом еще не заделался! И сдается мне, Ласточка не будет вытаскивать его каждый раз!..       — Не будет. Но дело не в ней.       Каллену остро захотелось курить. Все эти односложные ответы и загадочные паузы бесили куда больше, чем непонятно куда девшиеся подколы и язвительность: нынешний Снейп, который бо́льшую часть времени напоминал памятник самому себе, одновременно пугал и нагонял тоску.       «Еще и суток не прошло, — в очередной раз попытался успокоить себя Каллен. – Посттравматический синдром и все такое… Он придет в норму, надо просто подождать».       — Я должен Смерти, — все-таки соизволил объясниться Снейп и добавил, посмотрев на жену: — Ты знаешь, за что.       Та отвела взгляд и кивнула.       — Когда это ты успел?.. — заинтересовался Геллерт, но Снейп оборвал резче, чем следовало:       — Неважно. В любом случае я полагаю, что не умру, пока не выплачу этот долг.       — Но ведь ты уже…       — Это другое, — Снейп поморщился. — Я тогда прыгнул прямо в Бездну — можно сказать, умер в обход Смерти… Но во второй раз меня уже просто так не отпустят.       — И какой у тебя план? — глухо спросила Лелиана, продолжая смотреть куда-то в сторону. Снейп виновато коснулся ее руки. На миг лицо Ее Святейшества из напряженного сделалось просто грустным, но затем приросшая за годы маска невозмутимости вновь заняла свое место…       — Давай сразу основной, без этих вот сложных-простых слоев, — уточнил Каллен, и Снейп зыркнул на него неласково.       «А забавно мы поменялись ролями. Раньше он пытался всеми силами довести меня до белого каления, а теперь я — его…»       — Убить Эрика. Вот мой простой план.       — Думаешь, это так легко? — изумленно воскликнул Альбус. — Пять лет мы…       — Я знаю. Знаю, — чуть смягчил тон Снейп, — что вы пять лет пытались закончить эту войну. Знаю, на что вы шли ради этого и какие потери понесли. Теперь шансы существенно больше.       Альбус сердито нахмурился:       — Эрик может вообще не прийти на встречу. Любой… любое здравомыслящее существо в такой ситуации не стало бы рисковать попусту и действовало бы через посредника. Того же Карантира, например…       — У нас тут не дипломатия, Ал, — покачал головой Геллерт. — Уж давно мог бы заметить. Ангелы не занимаются политикой. Даже пытаясь играть втемную, они остаются детьми чистого Света: не умея обманывать самих себя, они всегда идут к цели самым прямым путем из возможных…       — Оставим лирику, — довольно резко прервал Снейп. — Эрик придет.       Каллен, чье нехорошее предчувствие уже успело оформиться в стойкую тошноту, украдкой взглянул на Гриндевальдову бутылку коньяка и сдержался лишь большим усилием воли.       — Почему ты так уверен? — спросил он, про себя удивившись тому, насколько тоскливо это прозвучало.       — Потому что Эрик не трус, — ответил вместо Снейпа Геллерт, пожав плечами. — Видишь ли, наш Солнечный архангел, похоже, всегда имел некий глубоко запрятанный комплекс. Его старшие братья — воины, с самого сотворения непрерывно сражавшиеся с Хаосом, Злом и так далее. Эрик же — наблюдатель и только. Может, низменная зависть ему и чужда, но вот чувство неполноценности и желание доказать всем, что он тоже боец… Эрик, вполне вероятно, и сам не осознает корня своих побуждений, но это неважно. Он боится Северуса, и потому придет, чтобы встретить свой страх лицом к лицу.       Каллен с некоторым сомнением взглянул на Снейпа:       — И насколько обоснован этот страх?       Тут уже замолчали все.       Люцифер и Геллерт переглянулись, вмиг став мрачнее тучи, Лелиана так и продолжала смотреть в сторону, Альбус тоже отвел глаза…       Каллен отчетливо понял, что его худшие подозрения — не паранойя и не бред.       Разрозненные детали, которые он подмечал автоматически, складывались в невеселую картину.       Шрамы на месте знаков Меча Тьмы.       Пустая кобура для волшебной палочки.       Сгорбленная и чуть перекошенная, как после серьезной травмы, спина…       Ласточка вернула Снейпу жизнь, но, видимо, даже она не в силах вернуть потерянные из-за вампиризма способности к магии, заново заключить расторгнутую сделку с Великой Тьмой и дать падшему новые крылья взамен отданных добровольно…       Снейп, который в последние часы перед гибелью был, пожалуй, самым сильным и опасным сукиным сыном на свете, стал плюс-минус обычным монстром на пять сотен в ведьмачьем прайс-листе.       «И как, я прошу прощения, он собирается убивать архангела?!»       — Что в словах «я не съехал с катушек» ускользает от твоего понимания? — холодно процедил Снейп. — Или ты считаешь, что я, едва вернувшись из могилы и надев кольцо на палец любви своей жизни, способен очертя голову броситься на врага, против которого у меня нет шансов? За пять лет у тебя изгладилось из памяти то, что я не клинический идиот?       — Представь себе! — окончательно вскипел Каллен. — Как-то я отвык от необходимости важную информацию клещами вытягивать: все вокруг, знаешь ли, понимают, что-то, от чего может зависеть куча жизней, надо говорить словами через рот! И один ты молчишь, как долбаная Мона Лиза, весь из себя загадочный, мать твою…       — Колян!!!       От этого рыка в кабинете задребезжали стекла. Пара книжных полок со скрипом и грохотом покосилась, на столе лопнул тяжелый стакан, а директоров на портретах как ветром сдуло…       «Ну вот, — пронеслось в голове у Каллена. — Добился своего. Допровоцировался. Взбесил наконец…»       А потом последняя связная мысль исчезла. Снейп смотрел — впервые с момента возвращения — прямо ему в глаза, и рыцарь-капитан, прошедший огонь и воду, ощутил, как непонятно почему у него подгибаются колени. Тело стало вдруг ватным, взгляд помутнел, а в сознании образовался тяжелый, как черная дыра, вакуум, и спустя краткий миг невыносимой агонии Каллен отключился.

***

      — Что ты сделал, — потрясенно прошептал Дамблдор, срываясь с места и через боль в отчего-то затекших ногах опускаясь на пол рядом с Резерфордом. Лелиана уже держала его голову в ладонях, закусив губу и к чему-то напряженно прислушиваясь. — Северус! Что ты сделал?!       Тот не ответил. Он был так же бледен, как и Каллен; стоял опершись о стену, зажмурившись и часто дыша. Ни Геллерт, ни Люцифер к нему не подходили. Лица у обоих были нарочито невозмутимые, но, наверно, не надо было даже иметь вековой опыт распознавания эмоций, чтобы сквозь маски увидеть страх.       — Не фатально, — выдохнула Найтингейл минуту спустя. Северус со звуком, отдаленно похожим на хриплый стон, разжал окровавленный — когти проткнули ладонь — кулак.       — Ты… чуть не поджарил ему мозги, — медленно произнес Люцифер, посмотрев на брата с почти явной тревогой.       — Я сорвался, — ответил тот едва слышно. — Постоянно держать чертовы щиты, контролировать каждую мысль, каждое чувство… Тот, изначальный, Северус это умел, но не я. Каллен, придурок… Он думал, я такой тихий лапочка из-за простого шока, и весь чертов день пытался растормошить, зараза, провоцировал на каждом шагу…       — Ты должен был ему сказать, — отрезала Найтингейл. Все в этой комнате знали: раз Лелиана среди своих становится жесткой, значит, она не на шутку нервничает… — Каллен прав. Ты продолжаешь недоговаривать и утаивать, даже когда это совсем не нужно.       Северус болезненно поморщился:       — Прости меня.       — Извиняйся перед Калленом, — уже спокойнее вздохнула Лелиана, вставая. — Когда он очнется. Хорошо, если к утру. Герр Гриндевальд, можете переправить его в Нурменгард к ребятам?       Тот кивнул и, легко подхватив бессознательного рыцаря, исчез вместе с ним в камине.       — Вы… не были бы так любезны объяснить, что сейчас произошло? — прервал воцарившееся молчание Дамблдор.       Сатана, успевший призвать себе стакан виски, красноречиво взглянул на брата, который до сих пор так и не рискнул открыть глаза. Лелиана стояла рядом с ним, держа за руку и залечивая порезы.       Северус дернул щекой и ответил, с трудом подбирая слова:       — Знаете выражение: «Если долго смотришь в бездну, то бездна тоже начинает смотреть в тебя»? Фридрих знал, о чем говорил. Соприкосновение с Бездной — это приговор. Я… побывал в Ее сердце, и теперь Она — во мне, как когда-то Тьма, но… глубже. Если я не буду все время держать окклюментивные щиты… люди, посмотрев мне в глаза, будут умирать. Их сознание не может этого вынести. За редким исключением. Каллен же не пострадал сейчас… — он осекся, — критично не пострадал потому, что контакт был слишком коротким и мне хватило ума не снимать щиты до конца.       Люцифер глотнул виски и философски изрек:       — Дерьмо случается. Придется тебе все-таки научиться жить, как Снейп.       — И умереть в луже алкогольной блевотины.       — Да кто ж тебе даст…       — И это… допустим, «Касание Бездны» может убить архангела? — снова вмешался Альбус, сосредоточенно просчитывая вероятности.       Северус слабо покачал головой:       — Нет. Но повреждения будут капитальные.       — Крылья, — мрачно кивнул Люцифер. — Когда нас, мятежников, сбросили с Небес, мы оказались в опасной близости от Бездны. Тьма сохранила нам жизнь, однако крылья сгорели у всех.       — И тогда ангела можно будет убить простой Авадой? — поразился Дамблдор.       — Если бы.       Северус, наконец, отлепился от стены и с видимой осторожностью поднял веки. От его взгляда — пустого, остекленевшего — по коже продирал мороз: это безумное количество слоев окклюментивной защиты превращало не только глаза, но и все лицо в маску мертвеца.       — Авада убьет лишь тело ангела, — рассеянно объяснил Люцифер, помимо воли разглядывая брата и хмурясь. — А без тела и без крыльев ангел — это проснувшийся Кракатау. Если повезет, вселится в первую подвернувшуюся оболочку, а если нет… возможны варианты, но мало никому и ничему не покажется.       — Хорошо бы ткнуть мерзавца моим копьем, — послышалось из камина.       — Да уж будь добр, — повернулся к Геллерту Северус, — объясни, куда ты дел Гунгнир.       Тот досадливо фыркнул, отряхивая с плеча золу:       — Он у Эрика и компании. Когда я согласился с ними сотрудничать, то отдал копье как залог своей лояльности. Куда крылатые могли его спрятать, не представляю. Я обшарил все, что смог, но до сих пор не нашел даже следа Гунгнира.       — Тогда этот вариант отпадает. У нас нет времени искать подходящее оружие, будем драться тем, что есть. А что у нас есть?       — Бузинная палочка, — загнул палец Люцифер. — Это перо из моего правого крыла. Убить не убьет, мощи не хватит, но оглушит точно… Что?       Северус вопросительно выгнул бровь, и Дьявол несколько раздраженно отмахнулся:       — Не спрашивай. Долго рассказывать.       — В двух словах. Каким образом тысячу здешних лет назад у тебя оказалось при себе перо из правого крыла, которое ты утратил во время мятежа?       — В двух словах? Временна́я петля. Подробности правда займут не один час, и они на данный момент не важны.       Северус задумчиво кивнул. Из всех собравшихся, видимо, только он удовлетворился ответом: у Альбуса, в последние годы проникшегося (заново?) темой времени, загорелись и печально потухли глаза, а Лелиана недовольно нахмурилась. Люцифер, бросив на нее короткий взгляд, едва заметно поежился.       «Язык мой — враг мой, — печально подумал он. — Теперь же решит, что о Ласточке я знаю куда больше, чем рассказал, и поди докажи, что не водил ее за нос…»       — Меч Гриффиндора, — тем не менее, продолжил он загибать пальцы. — Это Грам, клинок Сигурда. Слабее копья, но пару младших ангелов им удалось убить.       Альбус при этих словах скромно опустил глазки. Действительно, было очень сложно представить его — повторно молодого и обаятельного — с не по-учительски свирепым оскалом, забрызганным чужой кровью и с мечом в руках…       — Ну, и ты, — повернулся Люцифер к Северусу. — Я не могу убивать ангелов сам, иначе наше с Михаилом взаимное молчаливое игнорирование прекратится. Мы и так ходим по тонкому льду. Малейшая искра…       — И вы будете драться, пока не останется лишь один, — кивнул тот, — попутно разрушив полмира. Это понятно.       Лелиана устало помассировала висок и подытожила:       — Выходит, возможности убить архангела у нас как не было, так и нет.       — Не совсем так, — возразил Северус. — «Касание Бездны», когда я применю его без ограничений, запустит процесс угасания. Эрик силен, но долго он не протянет.       — Если только не пойдет на сделку с Тьмой, как я когда-то, — покачал головой Люцифер. — Не заменит свой Свет на темную энергию.       — Сомневаюсь, что у него получится.       — Но мы не должны исключать этот вариант. Кто знает, что может выкинуть Тьма и кому Ей захочется оказать Свою милость…       — Ну давайте еще на чаинках погадаем, — резковато прервала Найтингейл. — У нас кончается время.       Все как по команде обернулись к думосбору — там вместо фигуры Орла застыло изображение каньона. Вдоль него бежала узкая, неровная дорога, а внизу, на дне пропасти, белой пеной среди валунов бурлила река. За ней, перечеркнутой узким подвесным мостом, ущелье кончалось и местность понижалась в холмистую заснеженную луговину, со всех сторон замкнутую известняковыми стенами, в которых зияли тысячи отверстий.       Судя по длине теней, встреча была назначена на четыре пополудни, за час с небольшим до заката.       — Что это? — прищурился Альбус. — Хорватия?       — Черногория, — уточнил Геллерт, ходя вокруг карты. — Бывший Каингорн. Там почти не осталось волшебных поселений, да и не волшебных… тоже негусто. Почти идеальное место.       — Это если не учитывать то, насколько близко оттуда Ватикан.       Лелиана при этих словах выразительно поморщилась. Ее лицо сейчас не сулило абсолютно ничего хорошего ни Ватикану, ни, пожалуй, всей южной Италии…       — Христиане долго сохраняли нейтралитет, — пояснил Люцифер, несколько опасливо косясь на Ее Святейшество. — Не шли на контакт ни с нами, ни с крылатыми. Когда те попытались надавить, Ватикан сразу психанул и чуть заново не учредил Инквизицию, так что их оставили в покое… Но в последнее время я все чаще замечаю странные телодвижения Папы не в нашу сторону. Боюсь, ангелам все же удалось убедить верующих, что они таки ангелы, а не свихнувшиеся эльфы…       — Ну, может, у Эрика на скамье запасных и сидит армия Ватикана, но у нас тоже кое-кто есть! — хищно усмехнулся Геллерт. — Буквально под боком — Болгария, где у меня готовят спецназ, а еще — Румыния, откуда к Северусу, если он позовет, сбежится толпа вампиров. Как ни крути, перевес на нашей стороне!       — Что ж, подытожим, — произнес Снейп после паузы, когда конструктивных возражений так больше и не послышалось. — Мы с Геллертом отправляемся в Черногорию. Раз переговоры — это отвлекающий маневр, то у Дикой Охоты три основных цели: Нурменгард, Хогвартс и Вал Руайо. Поэтому защитники должны быть на всех этих точках. Лел…       — Я возвращаюсь к себе, — кивнула та.       Альбус не стал попусту сотрясать воздух и лишь красноречиво уселся в директорское кресло.       Люцифер немного постоял как бы в раздумьях, а потом театрально почесал подбородок и шагнул к Лелиане:       — С вашего позволения…       Северус благодарно кивнул брату, и тот ответил столь же малозаметным пожатием плеч.       — Итак, господа, — торжественно начал Дамблдор, — дама…       — Если хочешь сказать что-то пафосное вроде «Начнем же обратный отсчет до конца этой войны», то лучше не надо, — фыркнул Геллерт. — А реплика «Или вы хотите жить вечно?» занята.       Тот совсем по-молодому усмехнулся в бороду:       — Не угадал. Я хотел сказать: давайте уже надерем их пернатые задницы.       — Эта реплика тоже занята, — весело и хищно оскалился, сверкнув красными глазами, Сатана. — Десять тысяч лет как. Но мне нравится твой настрой!.. Джонни, готов?       — На всё. Сам знаешь.

***

      И было небо, и был Биврёст — Каингорн.       Когда-то маленькое и гордое королевство, а теперь такая же маленькая и гордая республика в составе Третьей Югославии, Черногория с высоты птичьего полета казалась почти дикой: заснеженные русла рек, облетевшие леса, холмы и невысокие, темнеющие изломами горы…       Слейпнир в этот раз летел особенно быстро. Ему не хотелось даже лишней миллисекунды терпеть у себя на спине отвратительное чудовище, и если бы не приказ хозяина, лучший из коней сбросил бы эту гадость в Адриатическое море.       Впрочем, «гадость» тоже была не в восторге от верховой езды. Только в поле зрения оказался нужный каньон — и облако красного тумана устремилось вниз. Слейпнир облегченно всхрапнул.       Они остановились у остатков подвесного моста. Где-то здесь, совсем неподалеку, каньон пересекал другой мост — современный и надежный, — но попасть от него в луговину, где ангелы назначили дипломатическую встречу, было невозможно. Даже отсюда, с другого берега Тары, ощущались отголоски мощной и старой, как сам этот каньон, магии…       О́дин спешился и щелкнул языком, призывая коня идти следом.       — Не сочтите за грубость то, что я озвучу очевидное, — прозвучал приятный, с оттенком томной насмешливости, голос, — по этому мосту не пройти. Позволю себе заметить, что наблюдаемая… кхм, неисправность имеет место уже много столетий — с тех пор как в этих краях случился, если так можно выразиться, конфуз с участием короля Каингорна, доброй толпы бойцов самого разного толка и трубадура, который позднее переврал события до неузнаваемости в своей балладе.       Прищурившись, Один оглядел чужака. У того были густые вьющиеся каштановые волосы, веселый, лучистый взгляд с хитрецой… и еще своеобразный эскорт в виде двух очаровательных девушек. Причем очаровательными они были именно в понимании Отца Дружин: крепкие, поджарые, как две пумы, кровь от крови воинственной царицы Томирис…       — Борх, — непринужденно представился чужак. — Борх Триаде́ри. А это мои девочки, Тэя и Вэя.       — И кто же ты такой, Борх Триадери? Только не говори, что случайный турист.       Тот белозубо усмехнулся и заложил пальцы за пояс. Полы коричневой кожаной куртки раздвинулись, явив дурашливый рисунок в виде трех стилизованных птиц на линялой футболке. В целом, Борх производил впечатление неунывающего бродяги, с юных лет бороздящего автостопом или просто на своих двоих просторы мира без границ. Не хватало, пожалуй, только хипповых нашивок на куртке да гитары за спиной…       И ничем от него не веяло. Ни загадкой, ни опасностью, ни даже смутным запахом обмана: глаза на честном и открытом лице буквально кричали о том, что их владелец — именно что обычный бродяга, а не какой-нибудь агент под прикрытием.       Однако агентом он, разумеется, был.       — Я не стал бы оскорблять прославленного герра Гриндевальда ненужной ложью, — улыбнулся Борх. — Я здесь, чтобы сопроводить вас к месту встречи. Вы ведь не против компании в пути?       Геллерт не стал отвечать — просто спокойно двинулся к обрыву, с которого свисал почти не тронутый временем и природой кусок оборвавшегося моста.       «Не заметил? Или придуривается?» — подумал он, скользя равнодушным взглядом по пейзажу. Северуса не было видно. Не то чтобы они рассчитывали застать ангелов врасплох, но лишние предосторожности никогда не помешают…       Они уже ждут нас, — прошелестел тихий голос прямо в голове. — Эрик и Михаил, оба там, на луговине за скалой.       — Прежде чем мы пойдем дальше, — поравнялся с Геллертом Борх, — я считаю своим долгом обозначить некие границы сегодняшней дипломатии.       Тот едва заметно дернул плечом: мол, валяй. Борх на невежливое молчание не обиделся, а вот девушки-зерриканки явно были недовольны: в спину Геллерту уперлись два крайне недобрых взгляда. Можно было не сомневаться: один выпад в адрес их подопечного — и две сабли распотрошат обидчика быстрее, чем тот успеет обернуться…       — Конфликт, о котором идет речь, длится слишком долго, — серьезно сказал Борх, остановившись у полусгнивших столбов. — Столкновение двух группировок, элементарная борьба за власть — переросли в войну, которая затронула всех живущих в этом мире. Те, кто желал остаться в стороне от вашей грызни, больше не могут реализовать свое право на нейтралитет. Это неправильно и это должно прекратиться.       — Я верно понимаю, — Геллерт чуть наклонил голову в сторону собеседника, — что ты будешь следить за порядком на переговорах и осаживать тех, кто поведет себя некультурно?       — Именно так.       О́дин скосил единственный глаз и скептически оглядел Борха. Конечно, по-настоящему опасные люди редко когда выглядят опасными, но этот Триадери даже с огромной натяжкой не смахивал на того, кто может быть способен угомонить сразу двоих архангелов, бога и вампира. Зерриканок, хоть они и приятно напоминали валькирий, Один вовсе не брал в расчет.       Борх, ясное дело, уловил скепсис, но виду не подал.       — Я предупреждаю вас в первый и последний раз, герр Гриндевальд, — сказал он со все той же доброжелательной улыбкой. — Когда тех, кто желает сохранять нейтралитет, вынуждают выбрать сторону… будьте готовы, что выберут не вашу. Кому, как не вам, знать об этом лучше других.       Вежливо наклонив голову в знак того, что разговор окончен, Борх повернулся лицом к обрыву и повел ладонью.       Воздух задрожал, как над костром. Две половинки разорванного моста задвигались со скрипом, зазмеились навстречу друг дружке — и, выпрямившись и рассыпав вокруг облако трухи и пыли, соединились над бурлящей внизу рекой.       Геллерт не счел нужным изображать удивление. Он и сам мог бы провернуть подобный фокус…       Вот только Борх сделал это без волшебной палочки, а кроме Одина, на такое были способны очень немногие.       «Кто же ты…»       — Draco dormiens nunquam titillandus*, герр Гриндевальд. Не сто́ит, поверьте.