Пейзаж закрытыми глазами

— Это худшее из всего того, что ты когда-либо делала… Дахён считала иначе. Она и раньше составляя гениальные стратегии, но эта… у Момо просто не было выхода. Её сковали цепями, накинув кандалы, и бросили в яму со змеями, пошевелиться — значит умереть. Конечно, в реальности всё не так жестоко. Сейчас обе девушки стояли на крыльце заброшенного трёхэтажного ресторана, позади них — разбитые окна, разорванные гобелены и уничтоженная временем всяческая мебель, впереди — стена ливня. Холодные, острые капли разбивались об асфальт, заливали лобовое окно проезжающих, обливающих прохожих, автомобилей, наполняли миниатюрные впадины и случайные образовавшиеся ямы, коих в столь огромном городе найти практически невозможно, водой. Ни вперёд, ни назад Момо идти не собиралась. Простоять здесь целый день или всю жизнь, умерев с голоду — пускай. Иногда, сквозь шум дождя, за её спиной расходился вой, иногда разбивался антиквариат, а иногда прямо возле её уха вскрикивал кто-то умственно-отсталый. А нет, это Дахён. Она любила пугать, и всегда пользовалась этой возможностью. Вообщем, если забыть про всё вышесказанное, то главной проблемой оставалось выступление. До него несколько часов, никто из менеджеров не знает, куда запропастились Ким и Хираи, такси вызвать никак не получалось. Осталось ждать удачи или благоприятной возможности свыше. — Разве тебе не холодно, Момо? — Дахён тряслась, обняв, ради более качественного способа сбережения тепла тела, себя руками. — Нет. — Хираи искоса посмотрела на Ким. Её губы понемногу заливались синей краской. Она правда замёрзла? — Ты сама во всём этом виновата, так что не смей жаловаться. — В любом случае, Момо приказала себе не поддаваться провокации. — Мне… — Дахён, глядя в пустоту, начала говорить необычным для неё тоном. — Мне правда жаль, Момо… я выйду из-под навеса к дороге, может, кто-то остановится и подбросит нас. — Последние слова не успели вырваться из её рта, как она уже побежала, натянув свою тонкую синюю жилетку на голову. Под ней была лишь футболка, а на ногах — узкие джинсы и белые кроссовки. Простояв, пытаясь сообразить, несколько секунд на месте, Хираи, выкрикнув что-то оскорбительное в её сторону, побежала. Ким остановилась, протянув руку, жестом умоляя случайный автомобиль стать к обочине. Когда Момо догнала её, их, по закону жанра, облило волной воды, вызванной проезжающим на полной скорости идиотом на дорогой машине гламурного цвета. Нет, знаете, вот это было самым худшим, что когда-либо делала Дахён. Вернувшись вместе обратно на крыльцо, ситуация усугубилась. Оставался только вариант зайти в заброшенный ресторан, чтобы укрыться от острых потоков усиливающегося ветра. Хираи пересилила себя. Всё же если человек провинился, он заслуживает второго шанса, да и к тому же не хотелось, чтобы Ким серьезно заболела. С другой стороны, при таком раскладе, она уже не сможет выкинуть глупость, но… ах, к чёрту. Внутри заведения царил ужас. Идеальное место для съёмки фильма такого направления. Иногда под ногами трескались небольшие осколки стекла, с потолка сыпалась штукатурка, но, благо, здесь теплее, чем на улице. Поднявшись выше, на второй этаж, Момо облегчённо выдохнула. Пусто. И окна практически все целы. Даже для удобства стояло несколько выживших столиков. Пол представлял собой дорогой паркет с вычурными изображениями, несколько поддерживающих крышу каменных цилиндров, а в остальном — минимализм да красота. — Мне не стоило говорить, что есть предел глупости твоих поступков. Ты умеешь удивлять. — Хираи, подойдя к окну, смотрела на хаос, творящийся снаружи. — Надеюсь, дальше мы просто тихо просидим здесь, через полчаса дождь закончится, выйдет Солнце, мы вызовем такси и без проблем уедем, так ведь, Да-… — Обернувшись, она, кажется, подавилась собственной слюной. — Д-дахён! Ты здесь? — Глаза Хираи в ужасе забегали по этажу. — Да, не кричи так. — Голос Ким шёл откуда-то из-за бетонного цилиндра. Чем она там занималась? — Т-ты ведь не хочешь напугать меня? — Момо медленно пошла на звук. — Слушай, сейчас не самое подходящее время… — Даже не стараясь, у Дахён получилось вызвать крик у Хираи. — Г-где твоя одежда?! — В смысле? — Ким осмотрела себя. — На мне, а что? Или ты про верхнюю? — Она перевела взгляд выше, на торчащий железный прут, на котором сушилась футболка и жилетка. Вскоре к ним должны были присоединиться джинсы. Если забыть о том, что Дахён осталась в одном, почему-то именно кружевном розовом, нижнем белье, то это абсолютно правильное решение с её стороны. Не носить же мокрую одежду, подставляясь удару случайно подкравшейся болезни. — Тебе тоже стоит поступить так же. — Ким потянулась руками к красной, в чёрную клеточку, рубашке Момо. Та всячески сопротивлялась. — Послушай, я виновата во всём этом, поэтому просто позволь помочь тебе, пожалуйста. — Этот тон доверху залит серьезностью. Дахён впервые говорила так. Уже во второй раз её речь вызывала вопросы. Хираи не оставалось ничего, кроме как смириться и стать смирно. Ким расстёгивала пуговицу за пуговицей. Её дыхание становилось всё более тяжёлым. Почему она делает это так медленно? И этот взгляд… она словно впервые оказалась в комнате у мальчика, который ей нравится, и думала о том, что будет дальше… грязные мысли, в общем. Дойдя до вполне обычного белого бюстгальтера, её пальцы остановились. Она нервно закашляла. Тот взгляд пропал, и появился новый. Весьма специфический. Дахён, увидев грудь Момо, посмотрела на свою, потом на Момо, затем снова на свою и опять на Момо. Она подняла лицо и, надув щёки, как можно быстрее справилась с остальными пуговицами. Постойте, а почему Хираи не сделала это сама? Хм, ладно. Она прикрыла бельё руками, отвернувшись. Повисла тишина. Простояв возле цилиндра несколько минут, Ким вдруг набрала много воздуха, сразу же выдохнув. Она подошла к Момо с серьезно настроенной физиономией, и, без предупреждения, наклонилась, опёршись об бетон рукой. Её губы направились к правому уху Хираи, которая в тот час же проглотила образовавшийся в горле ком и напряглась в ожидании. — Здесь никого нет… — Из уст Дахён это прозвучало невероятно развратно. Две девушки, стоящие впритык друг к другу, в одних штанах и нижнем белье. Если бы не этот жуткий ливень, то случайному прохожему могло бы открыться вполне интересное зрелище. Благо, произошедшее в этом ресторане осталось тайной… Длинные пальцы Дахён легли на подтянутый живот Момо, ощущая небольшие бугорки и холмики пресса. Её кисть ползла, ощупывая всю красоту этого тела. Когда она прижималась сильнее, на мягкой, и, в то же время, твёрдой коже появлялись мурашки, а сами мышцы, следуя инстинктам, напрягались, становясь ещё больше. Вторая рука Ким гладила такие же спортивные плечи Хираи, иногда переходя на ключицы или спину. Губы, в это время, держали в себе мочку уха. После той фразы Дахён ничего не говорила. А Момо ничего не делала. Она боялась. Она всегда боялась, что её возненавидят из-за других, неправильных предпочтений. Но сейчас… разве стоило медлить сейчас? Разве это не тот самый шанс, выпадающий раз в жизни? Трясущиеся руки, до этого висевшие без дела, в один момент обхватили Ким и прижали, сжимая всё сильнее. Сама Дахён даже не вздрогнула. Она, кажется, была готова ко всему этому. Продолжая действовать, Хираи расстегнула розовый бюстгальтер подруги. Хотя, самое время перестать называть её «Подругой». Определённо. Ким оказалась в этом деле более оригинальной. Почувствовав, что Момо, наконец, решилась и была готова даже к лишению своей невинности (даже если невинность — в принципе большое заблуждение), чего в планах Дахён пока что не было, она ловко пустила свои руки под лифчик Хираи, сжав её огромную грудь, которая, к неуместному стыду Ким, обладала в разы большими размерами, чем её. Между указательными и средними пальцами проскочили приятно сдавливаемые чувствительные соски. Отпустив успевшие надоесть уши, Дахён перешла к губам. Перешла внезапно и по полной. Стонущая Момо еле успевала за языком Ким. Их губы за долю секунды увлажнились. В общем, очевидно, не только губы. Хираи ёрзала ногами, пыталась, с помощью рук, завладеть как можно большими участками Дахён, и извивалась телом при особенно сильном потоке эйфории. Когда она почувствовала, что одна рука больше не ласкает её грудь, а пошла ниже, намного ниже, испугалась и, не выдержав, закричала криком удовольствия так сильно, как никогда прежде. Ноги готовы были в любой момент подкоситься. Всё закончилось на этом. Момо глубоко дышала, всё ещё целуемая Ким. Ей хотелось обнять её, сказать то, что думала всегда и извиниться за свой страх, но не хотела… не хотела, чтобы та останавливалась… Тем временем за оконной стеной продолжал идти ливень. Какая же ужасная сегодня погода.