Ей сказали молчать, но она не смогла

***

 — Почему вы не можете убирать за собой?!        Этот день вовсе не предвещал приключений, пока в шесть часов утра в комнате младшего, не послышались недовольные и громкие замечания Сокджина:  — Это что, так сложно?! Почему вы не можете вовремя убираться в своей комнате?  — Что здесь происходит? — в комнату макнэ вошел сонный Хосок, взъерошивая и так помятые волосы. На парне были лишь штаны, державшиеся на бедрах, поэтому повернув голову, Сокджин на секунду остолбенел от такого вида. Тряхнув головой, светловолосый крикнул:  — Ты почему тут полуголый расхаживаешь?! Вы сегодня решили меня довести? Пошел вон отсюда! — парень ногой вытолкнул Хосока из комнаты и закрыл перед его носом дверь.  — Что произошло-то? — парень почесал затылок и удалился на первый этаж. — Доброе утро! — в столовой прозвучал женский голос.       Чон Хосок застал Суён во время перевязывания головы Чимину, но не обратил на это особого внимания. Девушка аккуратно сняла повязку и начала убирать вату. В ответ послышалось тихое шипение. Брюнетка, стараясь причинить как меньше неприятных ощущений, легонько дула на не затянувшуюся рану. — Если его так можно назвать. Тебе тоже. — парень подошел к стопке чистых вещей, лежавших на стуле перед барной стойкой и схватил первую попавшуюся футболку. — У вас плохое настроение? — горничная на секунду отвлеклась, уставившись на оголенную спину. За месяц проживания, подобные появления перестали вызывать у нее удивления, поэтому, оглядев молодого человека, Суён продолжила свое дело: — Нет, просто Хосок-хён довольно часто очень серьезен. — Пак Чимин посмотрел на старшего и улыбнулся. — Что с головой? — Хосок обеспокоено уставился на смутившуюся макушку. — Ничего особенного. Подрался вчера. Чимин сделал недовольное лицо. Он хотел выбросить прошедший день из памяти, желательно в Атлантический океан. Желательно, попав прямо в Бермудский треугольник, чтобы пропал там навсегда и не одна собака по кличке Ким Тэхен его не нашла. — Айгу! — хён обошел столы, потрепал младшего по голове. — Они там живы хоть остались? — Со мной был Чонгук. Так что, я не могу быть уверен, что те ребята чувствуют себя лучше. — Пак усмехнулся. Девушка закончила лечебные процедуры и начала складывать все предметы в аптечку: — Если у вас будет болеть голова, скажите, я принесу вам таблетки. — Спасибо. — Чимин поднялся со стула и побежал в сторону выхода. Чхве Суён осталась наедине с Хосоком. Парень несколько раз промычал под нос строчки песен. И налив себе кофе, уставился девушке в затылок. Он первый раз видел работницу так близко: — Получается, что с макнэ все в порядке? — Да, я сегодня заходила к нему в комнату. Он сказал, что с ним все в хорошо, но голова так и болит со вчерашнего вечера. — синеглазая развернулась и увидела вопросительный взгляд — Я вызывала врача. Он тоже сказал что все в порядке. Не беспокойтесь. — Беспокоится. Это все, что мы делаем при его появлении. — Не поняла. — девушка выжидающе уставилась. — Тебе тоже надо знать на всякий случай. У младшего, неврастения. — сказал кареглазый, прокручивая чашку в руках. — Я не поняла. — Он ходит с этой болячкой с пятнадцати лет. Оно не опасно, просто нужно меньше его нагружать. — Я поняла. Но, психические заболевания появляются после какой-то травмы. Разве нет? Хосок посмотрел на служанку и улыбнулся, будто скидывая с себя ненужные, отвлекающие мысли: — В его случае, он заболел только из-за частой перенагрузки и недосыпа. — Вот почему он почти всегда не в духе? — Возможно. — Чон уставился куда-то в окно. — Приятного аппетита. Молодой человек поставил чашку на кухонный стол и, не спеша, удалился через гостиную. — До свидания! Горничная собиралась покинуть комнату, на втором этаже послышалось тихое захлопывание дверей: — Привет, Суён. — Тэхен, шаркая, сонно приплелся в столовую в пижаме. — Доброе утро! — У нас есть что-то другое? — парень противно скривил рот, отодвигая тарелку с овсяной кашей. — Вам не нравится? — Я не люблю каши. — парень уставился на растерявшуюся девушку, — У нас есть что-то не связанное с хлопьями? — Прекращай капризничать, Ким Тэхен. Тебе уже не десять. — с лестничной площадки послышался низкий голос Намджуна. — Почему в пижаме? Через двадцать минут мы выезжаем. Названный, который уже недовольно засунул первую ложку в рот, выплюнул все содержимое обратно в тарелку от услышанного: — Куда? — На интервью. Я говорил тебе вчера. — молодой человек спустился на кухню. — Блять! — парень откинул ложку и помчался к дверным проемам. — Стоять! — лидер подошел к затормозившему парню, вопросительно глядевшего на него и дал по губам — Не ругайся, хотя бы, при посторонних. — Хорошо, хён. — Больше никто не придет и я тоже пойду. Пока. — старший взял чашку кофе, принадлежавшую младшему и удалился. — До свидания! На этом все. Горничная глубоко вздохнула и начала убирать все недоеденное в раковину: — Чхве Суён! Девушка закатила глаза, тысячу раз спрашивая себя когда уже это прекратиться. Она развернулась к молодому человеку, оглядывая его — Почему не в столовой? — Чонгук подошел к кухонному гарнитуру и выжидающе уставился на девушку. — Потому что вы сейчас очень спешите на интервью, и если я буду носить ваши завтраки через весь дом, вы вряд ли успеете. Держите. — Суён протянула молодому человеку кофе. Чонгук состроил недовольную мину, скрестил руки и взял чашку у горничной. Парень посмотрел на девушку еще раз. Она сильно кого-то ему напоминала. Но мы же все слепые, не так? — В следующий раз, приноси завтрак в столовую. Заодно приведешь себя в форму. Чонгук, развернулся и поплелся в сторону холла. Брюнетка закатила глаза настолько, насколько это было возможно и, поправив неудачно купленную кофту, стала протирать кухонный гарнитур. — Во сколько вы вернетесь? — Суён подбежала с вопросом, когда тот одевал обувь. — К пяти часам. Не скучай. — темноволосый поднялся с колен и мило улыбнувшись, оттянул щеку девушки. — До свидания. — проигнорировав действие младшего, пробубнила сквозь зубы Суён, потирая покрасневшую кожу. Дверь со скрипом захлопнулась и последовала гробовая тишина. Как же она по ней скучала. Девушка развернулась и вальяжно проследовала к лестнице на второй этаж, затем, в плохо освещенный коридор, наконец попав в ее маленькую комнату. Усевшись на кровать, Суён стала осматривать скучные стены, потолок, возможно, пытаясь найти хоть что-то интересного в этом царстве пустых стен. — Хорошо. — синеглазая завалилась на кровать, заложив руки под голову. — Просто чудесно. Суён пролежала так минут двадцать, отбрасывая ненужные мысли в сторону, пока кровь не начала приливать к перевернутой вверх тормашками голове, но потом, синеглазая резко вскочила. Ее взгляд перешел на узкий стеллаж, на верхних полках которого содержалась вся суть ее пребывания в этом доме. Пройдя несколько мимолетных шагов ее руки устремились к верхним полкам. Но, вместо одной папки, посыпались все тринадцать, намекая о своем существовании. — Вот блин. — прошипела та, загребая все материалы в руки. — Чтобы еще раз я жила у дяди. Да никогда! «Обследовав по всем нормам и правилам, лечащий врач Со Донхён пришел к заключению, что у пациента детской центральной больницы №6, Чон Чонгука хроническая усталость. По другому называемая как Неврастения, возникшая в результате действия на него больших физических и моральных нагрузок. Пациенту нужно строго соблюдать все прописанные режимы, которые будут представлены в справочном разделе заключения. Пациенту прописан полный покой в течении двух недель. Заключение привел кандидат наук, главный детский врач, психолог — Со Донхён…» — А, ну, тогда понятно, что ты такой нервный. — горничная просидела в молчании некоторое время — И почему в этом доме все со странностями? И кто составляет такие заключения?! Но любопытство взяло верх, и та, пролистав все страницы медицинской информации, он решила открыть следующую, которая валялась подле нее. Прошло минут пятнадцать, а может двадцать, и с каждым написанным словом на страницах документа, темноволосой становилось не по себе. Возможно, частично от того, что она не понимала, как можно находить столько информации. Ведь все, что лежит сейчас у нее перед ногами, строго конфиденциально. Людей можно просто подкупить и вся информация у твоих ног, в этом случае, так и есть. — Раз папка, Ким Сокджин. Два, Ким Тэхен. Три, Пак Чимин.       Со временем, когда все, что было написано на бумагах, впечаталось в голову шестнадцатилетки, Суён стала понимать, что все, что с ними происходило в детстве, отразилось в их характере. Конечно, это все ожидалось. Но у каждого участника была своя травма, которая до сих пор пряталась в темных уголках души. — Ну что же, — проговорила та, тихо вздыхая — Последняя… Тонкие руки обхватили кожаное покрытие и прозвучал щелчок небольшого замка. «Уважаемая Чхве Суён.       Ближайшие два месяца, вы прибывали в доме, принадлежавшем одному из участников кей-поп группы BTS. Возможно, вы изучили их характеры и привычки. Мы благодарны вам за то, что помогаете нам в таком деликатном деле и тем самым, если можно так сказать, спасаете своего дядю. Пошло довольно много времени и мы думаем сейчас самое время ввести вас в курс дела. Ваша задача распознать все секреты и страхи всех семерых участников, желательно с разъяснениями и описанием всего что вы сможете разузнать. Причину всего этого вам пока никто не скажет. Пока мы можем сказать вам только: «Спасибо» и пообещать, что вы, как информатор, останетесь в углу и никто не узнает вашу личность. С уважением, корпорация журналистики «light of the future» » — Что же, по крайней мере, — темноволосая швырнула папку в сторону стеллажа, рассыпав все листы на ковер — Со мной все будет в порядке.       Суён стала заламывать пальцы рук и нервно стучать носком по постели. Зачем она вообще на это подписалась? И для чего? В самом начале когда она позвонила в ту дверь, могла просто не делать этого, а убежать, куда-нибудь далеко и подальше от таких злых людей. Да. Ей вообще не нравилось находиться здесь. Она недолюбливала Чонгука и ей казался через чур странным Юнги. Но не до такой же степени. Зачем писать статью? Возможно, что все это связано с конкуренцией. По другому назвать нельзя. — Почему я такая дура? — девушка обхватила лицо руками и пнув ногой балку от кровати, свалилась калачиком на мягкие подушки. *** — Чхве Суён, мы приедем через часа два. Начни паковать вещи. Ужин можешь не готовить, мы поели. — в трубке телефона звучал голос Намджуна. — Хорошо. Какие вещи? — спросила девушка, протирая заспанные глаза. — Вы куда-то уезжаете? — Да. Нам дали перерыв на неделю до выпуска нового альбома. Так что мы летим в Пусан. Айгу, Чонгук! Чего тебе? — на линии появились небольшие помехи и послышались недовольные стоны лидера. — Суён, ты тоже едешь! — девушка округлила глаза, когда услышала голос одноклассника и такую печальную новость. — В каком смысле?! — В прямом. Не согласишься, в чемодан засуну и все равно привезу. Выбирай. — после этой фразы пошли гудки, которые заставили брюнетку окончательно проснуться. — Вот и поспала называется… Страдалица зло повернула голову к кровати, которая простодушно говорила о всех, зря убитых часах девушки. — Вот же! — Суён до конца помяла одеяло сильными ударами ног, надеясь на то, что ее спальное место прочувствовало на себе всю боль: — Хотите материал? Вы его получите.