Ей сказали молчать, но она не смогла

***

       Немного времени осталось. Совсем чуть-чуть, чтобы посмотреть всем в глаза еще раз и грустно улыбнуться. Натягивая на себя куртку, темноволосая пыталась стереть драматичные мысли из головы, поглядывая на толстую тетрадь, набитую заметками.       И пусть это была первая законченная вещь в жизни служанки, она не приносила ей никакого удовольствия. Хотелось разорвать и выбросить эти желтые листы куда-нибудь подальше и остаться здесь. Ведь некоторых из них она бросить просто так не могла. Если она сейчас уйдет, она оставит незаконченные разговоры, не доведенные мысли не только между двумя парнями, она и для себя жизнь испортит. Сейчас она находилась в замешательстве и ее не до конца понятые чувства просто сыпались в бездонную пропасть.       Та спустилась через черный вход, к тем узким аллеям с кипарисами, через которые проходила когда-то весной вместе со знакомыми людьми, которые останутся в ее сердце навсегда. И снова измученная улыбка охватывает бледное лицо, скрывает только натянутый капюшон и волосы, небрежно падающие на лоб. Шагая по усыпанной галькой дороге, синеглазая время от времени поглядывала на небо, которое сегодня снова обретало серый цвет, покрытое низкими тучами, словно пеленой. Ворота громко заскрипели, отворяясь на дорогу, где стояла лакированная машина. Девушка, не мешкая, подошла к тонированному окну и постучалась кончиками пальцев несколько раз. Дверца автомобиля открылась, выпуская знакомого водителя. Темноволосый поправил прозрачные очки и отошел в сторону, подзывая горничную к себе: — Рад снова вас видеть. А еще больше рад тому, что вы уже все сделали. — тот засунув руки в карманы пальто, обратил внимание на тетрадь, зажатую в руках — Отдавайте записи. Брюнетка медлительно протянула блокнот к тонким пальцам, быстро вытянувших его из рук. Ну вот и все. Это окончательный конец, ведь дальше некуда идти и бежать, только скрыться, и желательно на всю жизнь, забыв всех. Темноволосая, трясясь, вздохнула, прикрыв лицо дрожащими руками. — Ну что же вы, Суён? Вы свою работу выполнили, плакать уже не зачем. — парень похлопал ту по плечу, затем открыл тетрадь. — Вы же дядю оставите в покое? — Конечно. Он нам и не нужен был. — банально проговорил он, перелистывая листы бумаги — Просто людей можно использовать, вот и все. — Как вы вообще можете так разговаривать? Вам приятно так поступать с людьми? — Я вновь повторюсь, как и в прошлый раз. Это моя работа. Я же тоже человек. — Это не так. — Значит, я тоже был человеком. У всех же своя жизнь. Мы ведем ее как хотим, она зависит от нас и держится на наших решениях. — Что же вы такого сделали… — Это не так важно. — захлопнув тетрадку, пробасил тот — Одно могу сказать, ваши записи хорошо сконструированы. — Что вы будете с ними делать? — Сказали, что их отредактируют, держась за предоставленную вами информацию. — Вы же только плохое будете писать… - последовала усмешка — Знаете, что у них ничего не удастся? — Конечно… Но им стоило бы попытаться и они это сделали. — парень стал отходить к машине — Прощайте, Суён. — До свидания, Чхве Сонмин. Одно радовало, этого человека она больше не увидит, но расстраивало то, что он исчез также, как исчезнут и те семеро человек. Машина скрылась, а чувство тревоги нарастало все больше, и казалось, скоро накроет волной. Надо спешить. ***       Полка за полкой опустошалась в большом, широком и неудобном шкафу. И пусть он и глаза не радовал тогда, сейчас он ей нравился больше, чем никогда. Синеглазая скидывала все вещи в чемодан, даже не складывая. Дыхание прерывалось, а руки тряслись непрерывно. Та в панике, постоянно хваталась за голову, теребя волосы и оглядываясь по сторонам. — Эй, ты там? Глухое стучание в дверь прервало процесс и заставило девушку резко развернуться. Темноволосая, крича в себя, скинула собранные вещи под кровать и стала собирать волосы, время от времени вытирая влажные щеки о кофту: — Эй, Суён? — и снова знакомый хриплый голос и тихие удары — Я просто зашел спросить… Дверь рывком открылась запыханной служанкой. — Ой, Юнги… Привет. — Ты чего вся красная? Плакала? — Просто аллергия, ничего такого. — синеглазая потерла висок и взглянула на нежданного посетителя — Чего пришел? — Я поговорить хотел с тобой. Худая ладонь закрыла дверь, впуская в комнату парня. Голубоволосый осмотрел девушку, которая попятившись назад, переводила глаза. Тот остановился, и закрыв веки, спокойно выдохнул: — Давай начнем встречаться? Брюнетка врезалась в письменный стол, распахнув глаза, у той уже эмоций не оставалось, только мимика. Девушка продолжала молчать, уставившись на кареглазого. — Прости, что внезапно, просто мы с тобой уже больше, чем соседи и обычные собеседники. Я просто хочу тебя всегда видеть перед собой. — Мы же и так часто видимся… Мы живем в одном доме… Юнги… — Это не то. — тот перебив её, продолжил — Я хочу, чтобы ты была со мной везде. На прогулках вечером, за обедом днем, и утром тоже. Не могу просто жить, осознавая, что ты существуешь по соседству, но не со мной. — Юнги, послушай — брюнетка взяла ладонь парня, заглянув ему в глаза — Ты хороший, я даже мечтать не могла, чтобы понравиться такому как ты. Ты хоть иногда и бываешь резким и выдаешь странные вещи, которые меня поражают, я привыкла к такому как ты. Но я не могу. Комом все в горле сжалось, не давая договорить. Та, тяжело вздыхает, боясь посмотреть в глаза и, продолжая: — Я люблю тебя. И буду любить, и, возможно… Если бы моя жизнь была другой, я осталась бы тут с тобой, и весь мир бы узнал про то, что самый красивый парень на свете, по имени Мин Юнги, влюблен в обычную служанку из его дома. Но не в этот раз. Просто знай, — Суён сжала крепче холодную руку, грустно улыбаясь — Что я тебя люблю, Мин Юнги. Капля за каплей стали скатываться с ее щек на бледные руки парня. Та даже голову поднять боялась после сказанного, просто сжала ладони крепче, надеясь, что это как-то ее успокоит. — Все в порядке. — томный голос раздался сверху — Спасибо, что сказала, а не сбежала от меня. Мин Юнги улыбнулся, приподняв опущенную голову за лоб худой ладонью. И его уголки рта стали еще выше когда девушка, обвив его руками, громко заревела. — Ну что же ты так плачешь. — тот слегка покачиваясь, положил кисть ей на голову — Ты же и до этого плакала да? — Нееет… — отрывистый ответ, а потом снова плач. — Хватит тебе, успокойся глупая. Это я плакать должен. Представь, что меня, Мин Юнги, отшила какая-то маленькая, глупая девочка. Знаешь, как обидно? — Простии… — Мы же останемся друзьями? — Да. — Ну-ка, пообещай мне. — собеседник протянул мизинец к мокрому лицу. Темноволосая сипло засмеялась, поднимая палец вверх. Это было самое доброе обещание и самое невыполнимое. Та снова уткнулась в широкую футболку, крепко сжимая ее тонкими пальцами. — Успокоилась? — темноглазый чуть отстранился, заглядывая в ее лицо, но сообразив что еще слишком рано, снова подвинулся. — Ты для меня навсегда останешься синеглазой глупенькой девочкой, что живет у меня дома, а точнее, в сердце. — тот стал раскачиваться влево, вправо, утягивая за собой Суён — Я тебя всегда крепко обниму, какую бы ты гадость не сделала. — Спасибо… *** За всю свою жизнь, это было ее самым интересным приключением. Которое показалось ей сном.       Пусть даже и главные герои были не очень положительными, она была рада, что вырвалась из заточения и прожила эти полтора года здесь. В этом странном хмуром доме, со странным номером 666. Она училась в самой нормальной школе, и пускай девушка там была заучкой, та нашла себе друзей в таком скучном месте. Ей не хотелось уходить отсюда, но что-то тянуло ее далеко из этого места. Девушка никогда не забудет, что жила в одном доме с этими странными семерыми парнями, хранящих свою историю где-то в глубине, под плотно замкнутой крышкой. Они тоже люди, и как бы там ни было, у них навсегда останутся воспоминания тех лет, когда они были также зависимы от чужих людей как и Суён.       Той осталось только сделать шаг. Один шаг, и вот она может идти, куда хочет и делать, что хочет. Что-то тянуло ее в этот большой бескрайний мир, полный загадок, но темноволосой от этого хотелось снова прижаться к кому-нибудь, свернувшись калачиком и не уходить, пока она всеми фибрами души не почувствует, что вновь дома: — И вот твоя новая новая жизнь. Сотри все и живи, как считаешь нужным. Синеглазая вышла за ворота и туже натянула повязку за уши, накрывшись капюшоном толстой куртки, которая была единственной, согревавшей ее в этот холодный осенний день.       Только маленькая девочка, чемодан и свобода.