Мир глазами слепого

— Ты прости, что пришлось просить тебя, — в сотый раз извинялся Винсент перед Уильямом, когда они затаскивали очередную большую коробку, на сей раз с книгами и дисками. Прошло несколько недель, прежде чем у альфы выпал полноценный выходной. Пора было привести в порядок новый дом. В нем продолжала оставаться пустота, лишая всякого уюта. — Пока твой график свободен — ничего страшного, — была бы возможность, менеджер бы отмахнулся, как от назойливой мухи, но в руках он держал коробку. — Да и закончили почти, так что заткнись. — Предлагаю после уборки выпить и закусить чем-нибудь сладким, — альфы сгрузили коробку в гостиную. — Что на счет тортика с коньяком? — Тортика с чаем, — тут же исправил своего подопечного зеленоглазый брюнет. И как всегда в голосе ни капли тепла. — Никакого коньяка в начале дня. — Да ладно тебе, — ухмыльнулся Винсент, — можно же разок расслабиться. — Можно. Но только вечером, — оставался на своем Уильям. Были у него причины, касательно алкоголя. Главная проблема крылась не в настоящем времени, когда солнце все еще в зените, а в собственном состоянии, стоит алкоголю попасть в кровь. Он становится просто неуправляем. И все мысли, что есть в голове, падают на язык. И Винсент об этом знал. Ему явно иногда хотелось напоить друга, чтобы тот хоть чуть-чуть расслабился. — Хорошо, чай так чай. Он тоже прекрасен. Тогда я пойду за тортиком, а ты дотащи еще вон те небольшие коробки, — указал большим пальцем, — до моей спальни. Там постельное белье новое. — Нашел случай покомандовать, — в своей недовольной манере отозвался Уильям, тем не менее, послушно стал выполнять поручение, считая такой же работой, как и в будние дни. — Ладно тебе бурчать, мы же друзья! Все, не скучай, а я побежал в магазин. Как раз видел недалеко кондитерскую. Махнув рукой и захватив кошелек, Фантомхайв отправился в новом направлении. И все бы ничего, да погодка стала беспокоить, буквально час назад небо было синее, только белые облачка проплывали, теперь же затянуло тучами. Того и гляди дождь польет. Винсент шел на пути к своей цели, не боясь промокнуть. Организм его закален, иммунитет крепкий, болезни сложно его взять. Да и любил он любую погоду. В каждой есть свое очарование. Как актеру ему надо приспосабливаться к любому окружению, а если это окружение приносит положительные чувства… Солнце поднимает настроение, теплый ветерок придает легкости в жизни, а дождь успокаивает, забирает весь негатив. В магазине было много народу. Оно и понятно, приятный запах просто не мог не привлекать людей. Фантомхайв направился в сторону тортиков и пирожных, но в этот момент на глаза попалась очень примечательная особа. Спиной к нему, у кассы, стоял омега, в этом сомнений не оставалось, одетый в кимоно. Своим необычным нарядом юноша невольно привлекал к себе внимание, а когда расплатился и обернулся… — О, — Винсент узнал омегу, — привет! — с улыбкой махнул ему рукой. — Мы же с тобой встречались несколько дней назад. Как ты себя чувствуешь? Уловив знакомый голос, однажды уже услышанный, Лео поднял взгляд. Но, не зная насколько высок альфа, глаза его прошли мимо, не зацепившись за лицо. — Здравствуйте, эм… — не зная, как обратиться, омега немного завис, сильнее сжимая пакет с купленными конфетами в руках. — Винсент, — представился альфа, заметив, что омега совсем на него не смотрит. Что-то явно было не так. Вот только что? Этого он не мог понять. — Лео, очень приятно, — в ответ кивнул омега, свободной рукой поправляя выбившуюся прядь за ухо. — Как у тебя дела? — Винсент поставил свои покупки на кассу, чтобы оплатить их. — Прекрасно выглядишь. Хотя кимоно очень необычно для Англии. Комплимент нисколько не удивил. Так уж вышло, что Лео, по пути в кондитерскую, успел услышать много чего насчет своей внешности. Добрые соседи, конечно же, говорили только приятное. А стоило отойти от своего района и полетели восхищения, напополам с завистью и недопониманием. Особенно недопониманием: «Зачем выпендриваться? Отличаться традиционной одеждой Японии». И ладно бы, будь он, Лео, другой национальности. А сам омега просто хотел сделать приятное дяде. Тот попросил походить один день в недавно сшитом наряде, чтобы оценить, насколько тот красив и удобен. — У меня все хорошо, спасибо. А одет я так, потому что попросил дядя. Я не смел ему отказать. — У твоего дяди странные вкусы, но, кажется, он умеет подбирать то, что идет другим людям, — Винсент усмехнулся, оплачивая купленные сладости. — Тебя проводить? Нам все равно по пути, заодно расскажешь про этот район, а то ведь я кроме тебя тут никого и не знаю. Отказывать будет не вежливо. К тому же они соседи. Как человек, Винсент очень нравился Лео. Добродушный, учтивый, это хорошие качества в людях. Такому поверить и согласиться на прогулку хочется, а не отнекиваться. — С удовольствием составлю вам компанию, — наконец смог мягко улыбнуться Лео. — Вот и славненько, — отозвался довольный альфа. Одно он понял, омега не узнал в нем актера, хотя некоторые косились, не рискуя подойти. — Всегда приятно провести время в компании хорошего человека. — Откуда же вы приехали, если не секрет? — как не странно, но Лео решил полюбопытствовать, первым начиная разговор по пути к дому. — Я всю жизнь жил на окраине Лондона, в последствии переехал ближе к Оксфорду, чтобы учиться, а после стал развивать карьеру не по специальности, — с удовольствием делился информацией Винсент, не скрывая. И все, что он говорил, можно было отыскать в интернете. — По какой же специальности вы пошли работать? — продолжил легкий допрос Лео, чувствуя себя странно, когда его руку устроили на чужом предплечье, как и в прошлый раз. И так они шли. Словно пара. — Ушел в театральную деятельность. — О, это здорово. Тогда, получается, вы артист? — Актер, — согласно кивнул альфа. — Всегда любил театр и кино. Родители же настаивали на карьере юриста. Пришлось окончить университет ради того, чтобы они не чинили препятствий. Хотя сестра до сих пор этого не понимает. Услышав слово «актер», омега тут же напрягся. Это ведь что получается? Он спокойно разгуливает по улице с человеком, который известен в разных кинофильмах, и которого может узнать едва ли не любой прохожий? Ведь только он, Лео, не смотрит телевизор по одной простой причине. Его возможности ограничиваются на слушании музыки и аудиокниг, которые любезно для него скачивает дядя. — Поэтому я и переехал в спокойный район, где меня почти никто не тревожит. А ты чем в жизни занимаешься? У тебя милое лицо, я сначала подумал, что ты манекенщик. И раз твой дядя экспериментирует с одеждой… — Я… на домашнем обучении, — подобрал слова омега, только бы не соврать. Он ненавидел ложь и не хотел бы ее слышать, ни в людях, ни в себе. — А мой дядя по профессии портной. Я и моя тетя очень часто становимся для него подопытными кроликами. И все же я больше всего. Он говорит, что мои пропорции идеальны, а потому подходит абсолютно любой стиль одежды, от средневековых нарядов до современных трендов. — О, как интересно. Я редко встречаю теперь альф и бет-портных. Сейчас один как раз согласился сшить одежду на манер исторических легенд. Снимаем фильм о перерождении душ влюбленных, которые прошли тысячи испытаний, чтобы наконец быть вместе. Стоило услышать ответ Винсента и Лео тут же остановился. Его светлые брови поползли от удивления вверх. — Что-то не так? — удивился тот неожиданной остановке. — «Что же не так с этим омегой и его реакцией?» — Мой дядя. Думаю, вы говорите о нем. Чарли Дюлес. Сейчас он работает над созданием новых образов, что подходили бы для эпохи Просвещения. Это кимоно, — опустил взгляд, говоря о своем наряде, — одно из первых идей. — О, старик Чарли! Как, однако, тесен мир. Да, вроде рассказывал, что у него есть племянник, но я и не думал, что вы живете тут. Загляну, может быть, чуть позже в гости. Сейчас у меня дома менеджер…  — Винсент неожиданно ухмыльнулся на счет небольшой шалости, — …, а хотя, зайду-ка сейчас. Если он, конечно, дома. — Он дома, — согласно кивнул Лео, стоило отойти от легкого шока и возобновить шаг. Минут через десять они уже стояли у порога. Омега открыл дверь своим ключом и с легкой улыбкой пропустил гостя внутрь. — Проходите. И не споткнитесь, пожалуйста. Винсент оглядел прихожую: спокойные оттенки бежевого и белого, при нехватке дневного света не будет темно. Это уже показатель хорошего использования стилевых возможностей человека. Если в замкнутом пространстве с одним единственным небольшим источником света, а иногда и вовсе без него, нет достаточно лампочек, то светлый оттенок создаст видимость достаточного освещения. Как снег в темное время суток. Как и каждый хозяин, первым делом Лео повел гостя к столу, но не успел попросить немного подождать, чтобы позвать дядю, как тот сам вскоре появился. — О, у нас гости, — добродушно ответил мужчина средних лет, приятный на внешность. И не будь так заметны морщины вокруг глаз, при улыбке, и редкая седина в волосах, ему можно было дать тридцать-тридцать пять. — Да, дядя. Это… — О, Боже мой! Винсент Фантомхайв, ты ли это?! — Привет, Чарли, — альфа весело поднял руку в знак приветствия. — Не знал, что мы теперь соседи. По счастливой случайности долетела эта новость, вот решил в гости заглянуть, пока Уильям мои коробки таскает. — Вот уж неожиданно, — с радостной улыбкой, мужчина сел за стол, напротив актера, и сложил руки замком. По мозолям на пальцах и редких ранках от иголок, можно было понять, какой профессией тот занимался. — Я приготовлю чай, — в свою очередь ответил Лео. — Только осторожнее с кипятком, — предупредил Чарли. Не так давно уже случался ожог. Племянник тогда заставил его с женой поволноваться. — Хорошо, дядя. — У тебя хороший племянник. Правда, я его один раз чуть не сшиб. Так неудобно было, — альфа скользнул по хорошей фигурке взглядом. — И ты не говорил, что одеваешь родных. — Они заслуживают, по моему мнению, хороший стиль в одежде, — горделиво ответил Чарли, то и дело кидая мелкие взгляды в сторону племянника, который пока хорошо справлялся с приготовлением чая. — А Лео и вовсе мой вдохновитель. Иной раз взглянешь на него и идеи сами лезут в голову. — Согласен, — кивнул альфа, полностью уделив внимание бете перед ним. Включился уже не обаяшка, как многие омеги его называют, а знаток своего дела. — С профессиональной точки зрения, твой племянник бы вдохновлял художников. Не думал отдать его в творческое направление? — Он и сам неплохо рисует с помощью текстурных красок, по которым умело ориентируется на холсте. И это удивительно! До сих пор не укладывается у нас с женой в голове. Лео немного напрягся, прислушиваясь к разговору взрослых. Не хотел он, чтобы Винсент услышал правду. Кажется, впервые ему так не хотелось, чтобы кто-то знал правду о его дефекте. — Текстурных красок? — удивился альфа. Его широко раскрытые глаза явно давали понять, что стало доходить. — Ориентируется на холсте… — Дядя, — не вовремя остановил Лео, звякнув блюдцем. — Хватит. — А в чем дело? — не понял тот, удивленно хлопая глазами. До тех пор, пока не понял: — Подожди, так он не в курсе?.. — В курсе чего? Поджав недовольно губы, Лео вернулся обратно к приготовлению чая, но руки его, в этот раз, немного дрожали. — Лео потерял зрение. — Что?.. — шокировался еще больше Винсент. — «Этот омега слепой?! По нему ведь и не скажешь!» — То есть… — все красноречие альфы утратилось в один момент, когда он обратился к Лео, — ты ходишь на улицу и ничего не видишь? — Мне это не мешает, — тихо ответил, все еще стоя спиной к мужчинам. Впервые Винсент столкнулся с таким человеком. Ему всегда казалось, что слепых поддерживает кто-то из близких, когда дело касалось улицы, и всегда рядом, чтобы помочь в трудную минуту. Или же собака-поводырь на крайний случай. Но чтобы вот так! Самостоятельно, в кромешной темноте! — Не нужно, — теперь уже заранее предупредил Лео, как только разлил кипяток по чашкам и каждому вручил. — Прошу вас, не нужно испытывать ко мне жалость. Я в порядке. — Я и не испытываю… — покопавшись в себе, вынес Винсент. — Просто искренне удивлен и обескуражен таким поворотом событий. И не соврал. Благодаря своим способностям «видеть» людей насквозь, Лео вынужден был признать, что в альфе больше всего преобладает удивление, даже шок, и некоторое восхищение. — В общем, — вновь подал голос Чарли. — Лео у нас умничка. За шесть лет он научился ориентироваться в пространстве и самостоятельно выбираться на улицу, без чьей-либо помощи. По началу, я и Андж переживали сильно за него. Но он нам доказал, что справится и не пропадет, — с гордостью ответил мужчина и погладил по мягким волосам племянника, как ребенка, когда тот сел рядом. — Это похвально, — кашлянув, Фантомхайв вернул себе улыбку, хотя все еще испытывал легкое смущение, что влез в настолько личное. По голосу Лео точно смог это уловить. — Я искренне рад, что есть люди, которые, несмотря на свои недостатки, находят силы с ними жить. — Благодарю, — тихо ответил омега, приступая к чаепитию. И, словно дав сигнал другим, за ним последовали и мужчины. Большую часть времени Лео молчал, лишь изредка вставлял комментарии, если обращались к нему напрямую. В основном же дядя и Винсент разговаривали о работе и на темы, где их мнения и вкусы совпадали. После чаепития, Фантомхайв вдруг захотел посмотреть на рисунки Лео. Тот не без удивления посмотрел в его сторону. — Вы хотите на них посмотреть? А как же ваш менеджер? — Ну, поругает чутка, — с былым задором ответил Винсент. — Спроси Чарли, этот черт всегда меня ругает, я уже привык. Вечером заглажу вину, напоив отменным алкоголем. — Хорошо, — не стал больше спорить омега и направился наверх, в свою комнату. Альфа за ним по пятам. Возможно, следовало испытывать волнение от осознания того, что на личную территорию ступит мужчина-альфа, однако Лео подобного не ощутил. Ему нечего было скрывать. Нечего было смущаться. В комнате всегда был порядок и чистота. — Слушай, — решил задать один вопрос, который лучше всего задавать тет-а-тет. — А что ты ощущаешь, не видя? Не подумай, — слегка запаниковал Винсент, не желая обидеть или стать назойливым, — лишь с профессиональной точки зрения. Я читал сценарий, который мне приносили, и там как раз идет про слепого парня. Я тогда отклонил, ибо совсем не знаю, что можно испытывать в такой момент. — Ощущаю, — слабо улыбнулся Лео и осторожно обернулся к альфе лицом к лицу, — в эмоциональном плане передать или осязаемом? — В эмоциональном. — Что ж, — с выдержанной паузой, вновь заправив выбившуюся прядь за ухо, омега начал рассказ, не видя смысла что-то таить, раз уж правда всплыла. А мужчине это может помочь на работе. Он совсем не против помочь. — Я думаю будет проще разделить это на несколько категорий. Первый год, начало трудностей и полное адаптирование. Конечно, когда я очнулся из глубокой комы и узнал, что остался слеп, было страшно. Этот страх долгое время не отпускал мое сердце. Каждый раз просыпаясь, я надеялся, что все пережитое — не более чем кошмар, и теперь я увижу свет солнца. Но это не так. Я видел и до сих пор вижу только Тьму. Когда страх отступил, на ее место пришла злость. Короткий период. Я винил всех в округе и испытывал к себе сильную жалость. Тогда наступила вторая стадия — борьба. Я принял Тьму и стал учиться с ней сотрудничать, как бы странно это не звучало. Научился использовать другие обостренные органы чувств. У меня улучшилось обоняние и слух. Я научился «видеть» мир с помощью осязания. Я могу понять, что за человек передо мной стоит, чувствую, когда он говорит ложь. И, конечно же, я могу «увидеть» человека, или правильнее сказать, представить, если он даст себя потрогать. Третья стадия — полное адаптирование. Я выучил свой дом вдоль и поперек. Знаю где что находится, знаю сколько шагов нужно преодолеть к намеченной цели, знаю свой район и знаю, как добраться самостоятельно, без чьей-либо помощи, до продуктового или кондитерской. Я смирился с тем, кем стал. Перестал испытывать к себе жалость и нашел силы, чтобы жить дальше. И я рад, что все еще могу приносить пользу. — Вот как… Винсенту захотелось выразить легкую поддержку. Но единственное, что он мог сделать — прикосновение — и положил свои руки на хрупкие плечи. — Я восхищен, — голос стал мягок. — Своим примером, ты показываешь, что можно быть сильным и научиться жить. Зрячему человеку, как я, например, очень сложно понять, как устроен твой мир, что значат обостренные чувства. Зрячему человеку сложнее увидеть мир в том виде, в каком на самом деле нужно. Мы видим краски, мы видим людей, но ценят их в самом деле лишь единицы. Зрячий человек никогда не поймет слепого, но я хотел бы, если, конечно, ты не против, стать для тебя опорой и хорошим другом. Раз судьба нас столкнула тогда на улице, значит, она хочет что-то. Возможно, это даст шанс мне чему-то научиться, или тебе почувствовать себя в компании с кем-то веселым. В любом случае, я не хотел бы прекращать общение с тобой. — Весьма… красноречиво, — невольно улыбнулся Лео и немного сжал плечи альфы, наивно полагая, что сможет как-то скрыть легкую дрожь. Но, кажется, он был настолько тронут речью, что дрожал всем телом. — Я искренен, — Винсент улыбнулся. — Надеюсь, ты слышишь это. — Да, слышу, — подтвердил это омега. — Ты хороший человек и я могу это почувствовать. Можно… мне потрогать тебя? — Конечно, — альфа кивнул, решив разрядить немного атмосферу, — должен же ты знать, какой красавчик стоит перед тобой. Не припомнить случая, когда Лео мог покраснеть, но сегодня он это сделал. Ощутил, как горят уши и щеки, однако не стал опускать взгляд. Чтобы не зацикливаться на словах, он полностью отдался ощущениям, и первым делом решил полностью потрогать руки альфы, от плеч до кончиков пальцев. До сего момента, он мог прикасаться лишь к отдельным участкам. И то, что сейчас он ощущал крепкие мышцы под одеждой, невольно заставляло восхищаться, как сделал бы любой омега, перед которым стоит сильный альфа с хорошим спортивным телосложением. Винсент не противился и позволял исследовать свое тело. Он чувствовал волнение Лео, но не подавал виду. Даже не дернулся ни разу, хотя аккуратные пальчики приносили приятные мурашки. Пусть изучает. Для омеги это единственный способ познать мир. Кто Винсент такой, чтобы отказать в этом? Он может и хочет пойти навстречу, сделать шаг вперед и поддержать в темном, для омеги, мире. В один миг возникло это до невозможности сильное желание быть рядом и оберегать. Конечно, нельзя сказать, что Винсент влюбился. Скорее, бОльшую роль играет именно дружба и хорошее отношение к людям. Тем временем Лео перешел на руки, прощупал почти каждый палец, а после, взяв за ладони, сплел их пальцы в крепкий замок и улыбнулся, словно ребенок, получивший подарок на Рождество. — У тебя красивые и ухоженные руки. Крепкие бицепсы, сильные предплечья, узкие кисти и длинные пальцы. Да… мне нравится, — словно сам себе говорил омега, расцепляя замочек и переходя на грудь. — Если нравлюсь, осматривай дальше, — дал добро альфа, улыбнувшись. Омега в его глазах смотрелся до безобразия милым. Любознательный, словно ребенок. И радость на лице казалась такой же чистой и детской. Подобное «знакомство» волновало сердце омеги, и он продолжил, сдерживая свое нетерпение. Подкаченная грудь и крепкий торс восхищали не меньше, чем «осмотр» рук, но в этот раз изучение проходило в тишине. Осматривать ниже торса, естественно, Лео не стал. Даже не думал. А чтобы пощупать спину, он довольно ловко обошел стоящего ровно, почти не шевелящегося альфу, и удержал себя от желания прижаться к широкой спине. Оказывается, это его слабость. Винсент почти в прямом смысле превратился в статую. Профессионализм, как говорится, не пропьешь. Помнил, как его заставили сидеть неподвижно несколько часов, когда рисовали портрет для фильма по книге Оскара Уайльда. Так мышцы ныли потом. А тут всего лишь несколько минут, чтобы его изучили. Делов-то. Волнительным, пожалуй, для обоих стал момент со знакомством на лице. Будучи ростом под метр восемьдесят, Лео не хватало всего пару сантиметров, чтобы сравниться с альфой. Тот был на полголовы выше. И это идеальная возможность не заставлять к себе наклониться или же приподниматься на носочках. Лео оказался довольно близко и осторожно обхватил лицо Винсента в чашу рук, начиная узнавать его внешность. И тот прикрыл глаза, ощущая нежную кожу рук. Так странно это было. Он никогда не давал дотронуться до своего лица никому, кроме гримеров и бывших. А здесь же… Пускай… Винсент идет на уступку, сам того желая. Этот омега особенный. И не только зрением. Своим внутренним миром. Ведь уже понятно, что он отличается. Нежные пальчики порхали, словно бабочки. Прикосновения были такими легкими и воздушными, когда дело касалось закрытых век и ресниц. Немного задержался Лео на лбу и скулах. А губы… к ним он прикасался с особым трепетом, невольно закусив собственную нижнюю губу. — Волнуешься? — заметил Винсент. — Не стоит, я тебя не съем. Омега мог почувствовать, как на щеках появились небольшие ямочки — Я… в порядке, — слегка мотнул головой Лео, прогоняя омежьи мысли и чувства прочь. — Не смущайся. Я понимаю, что так ощупывать человека будет неловко, прости за мои шутки. Я всегда такой, когда нервничаю. Не каждый день разрешаю омегам прикасаться к своему лицу. — Извини, если приношу неудобства, — перестав кусать свою губу, Лео наконец закончил «знакомство» с альфой и отступил на шаг назад, скрывая руки замком за спиной. — Ты очень красивый мужчина. — Не волнуйся, никаких неудобств я не испытываю, — успокоил альфа, вдруг погладив омегу по щеке. — И я рад был стать объектом твоего исследования. Понимание, едва ли не с полуслова, успокаивало и согревало, словно в стоящем рядом альфе Лео отыскал родственную душу. За один день он еще не испытывал так много положительного, радостного, счастливого. — Вы ведь хотели посмотреть на мои работы? Мы немного отвлеклись. — С чего ты вдруг на «вы» перескочил? Переключение на официальный тон вышел само по себе, Лео, честно признаться, этого и не заметил. Вполне возможно, что это из-за волнения, не до конца отпустившего. А теперь… чувствуя стыд, омега прикрыл себе рот руками и вдруг повернулся к альфе спиной. — Извини. Оно… неосознанно вышло. — Не бери в голову, я ж не ем людей, — Винсент рассмеялся. — Просто веди себя, как и вел. А работы я все еще хочу взглянуть. — Одна на стене, — указал пальцем в правую сторону, где были изображены двое людей, идущих вместе по парку. — А остальные три в шкафу. Есть так же наброски и не очень удачные варианты. Все показать? — Показывай, мне это интересно, — Винсент разглядывал картину. Очень талантливо написана. — А ты не занимаешься их продажей? — Нет, — довольно резко ответил омега, — мне… стыдно немного. — За что? — Винсент прикоснулся к холсту. И правда текстура. — У тебя очень талантливо выходит. Да и картины слепого мастера очень быстро раскупят. Слышал о Джоне Брамблитте или же об Эшрефе Армагане? Их картины продаются очень хорошо. Кто-то из друзей моего менеджера как-то присылал тому билет на выставку. — Да, я о них слышал. И все же… Объяснить свою боязнь не так просто. Дядя с тетей тоже говорили ему о том, чтобы хобби перевести в прибыльное дело. Оно и поможет с накоплением денег на операцию. Умом Лео это понимал, но вот сердцем… — Стесняешься? Таланта не надо стесняться. Знаешь, как я первый раз вышел на сцену? Это был позор всей моей жизни, а сестра тогда назвала меня никчемным ничтожеством. — Что?.. — не поверил своим ушам Лео, оборачиваясь к стоящему позади альфе вместе с двумя картинами в руках. — Правда, — кивнул тот, устроившись в пустом кресле. — Мы тогда ставили сказку, мне было лет десять. Я выучил роль назубок и даже не волновался, — стал ударяться в воспоминания. — А это была моя ошибка. Я оказался слишком самоуверен, чтобы довести все до идеала, и провалился. Хотя, что еще ждать от ребенка? Френсис меня младше, но все же помудрее. Тогда она разнесла меня в пух и прах, высказала все и по пунктам. А я почувствовал злость. Я терпеть не мог критику и захотел доказать, что могу в разы лучше. Хотел и доказал. В первую очередь, самому себе. Самокритика полезна, она позволяет отобрать лучшее. Ты решил, что эта работа достойна висеть на стене, а другие запрятал в шкаф, — Винсент скользнул по полотнам. — И ведь понятно почему. Ты, сам того не понимая, выставил одну из лучших. В его словах был определенный смысл. Хотя и не сказать, что Лео выбирал по принципу — «лучше». Он лишь хотел, чтобы в его комнате находилась любящая пара, которую он сам создал. А в глубине души надеялся, что когда-нибудь сможет почувствовать себя на месте нарисованной девушки. — Можешь посмотреть, — после недолгого молчания, приняв мнение альфы к сведению, он протянул две своих картины. Третья все еще лежала в шкафу. — У тебя там еще что-то есть? — Винсент оглядывал картины, что ему достали. Пейзаж и собака. Последняя ему очень пришлась по вкусу. — А можно мне собаку забрать? Очень милая. — Ха? — не ожидая такой просьбы, омега немного замялся. А после, не имея ничего против, ответил: — Конечно, забирай. Будем считать это подарком в знак дружбы. — Тогда завтра и с меня подарок, — широко улыбнулся Фантомхайв. Да, омега этого не увидит, но почувствует. Он не сомневался. — Неправильно, что мне дарят подарок, а я нет. И он правильно предполагал, думая, что омега почувствует его улыбку. Так и случилось. Лео все сильнее заряжался позитивным настроем, а после показал, как и обещал, свои наброски и работы, которые, по его мнению, вышли неудачными. В основном были первые экземпляры, когда он только открыл для себя художество. Ведь до того, как стать слепым, он никогда не интересовался этим искусством. Страсть и призвание открылись после трагедии. — Я был рад с тобой пообщаться, — с улыбкой ответил Лео, провожая гостя у порога. — Да, — альфа обернулся и погладил того по волосам, — мне тоже было приятно. Так что помни обо мне хорошее, а я отправляюсь на смертную казнь к своему менеджеру. — Давай я пойду с тобой? — вызвался Лео, перехватив руку альфы и несильно сжав ее. — Объясню все. Это ведь, по части, и моя вина тоже. — Не стоит, — с мягкой улыбкой, Винсент поцеловал пальчики омеги. По его интонации слышалась хитрость. — Мне будет даже весело. У нас с ним такой стиль общения. Смутившись интимной ласки, по-другому и не назовешь, когда альфа целует пальцы омеги, только парочки так делают — не друзья, Лео, кажется, впервые порадовался, что слеп. Иначе бы провалился сквозь землю, не в силах смотреть на лицо Винсента. Красивое. Да, теперь он представлял, как выглядит стоящий перед ним мужчина. Звезда экрана. — Тогда удачи тебе. — До скорого, не поминай лихом! Удобно перехватив картину, Винсент отправился в сторону своего дома. Да, Уильям его точно по головке не погладит и ругаться будет знатно. А Фантомхайв опять скажет, что лучше бы тот кричал. Умеет Спирс доводить до мурашек одним взглядом сквозь очки. Но в этом же самый смак!