Точка соприкосновения

Кит плетётся по тёмному коридору, стараясь не хвататься за стены — тело упорно не желает находиться в нормальном положении уже давно, однако даже в этом, не слишком посещаемом крыле корабля Клинка Марморы можно наткнуться на кого-то из его членов. А Кит не хочет, чтобы его видели слабым. Потому что он не слаб, не слаб, чёрт всех их дери! Когане не раз доказывал это раньше и не позволит минутной слабости вот так его скомпрометировать сейчас. Нет. Ни за что. Едва заметная дверь медленно отъезжает в строну. На корабле Клинков почти всегда приглушённый свет. А его воины ходят очень тихо. Практически бесшумно. Как тени. Что не добавляет жизни в общую атмосферу. Совсем не похоже на Замок. Но плевать, Кит привык. Киту нравится. Ведь Кит теперь среди таких же, как он, верно? На своём месте. Своды коридора наполняются хриплым, глухим смехом. Губы кривятся в усмешке, пока ладонь ложится на сенсор у двери, ведущей в небольшой уголок замкнутого пространства — душевые в Клинке не совсем походят на земные. Или хотя бы на алтеанские. Но Кит привык. Как же иначе. В конце концов, вода везде одинакова. Когане стягивает с себя костюм и морщится, задевая недавние повреждения. Ненавижу вашу форму, знаешь ли, маллет Нет, не сейчас, ещё нельзя — не думать, не думать, не думать… Взгляд привычно скользит по собственному телу, испещрённому ссадинами, синяками всевозможных оттенков и форм. Кит снова хмыкает. Он научился их не чувствовать. Почти. Костюм летит в сторону, а струи воды резко бьют по обнажённому телу. Космольвы и космос — это потрясно, конечно. Но война, чувак, вдумайся. Война — это не так уж круто. Не. Думать. Ни о чём. Вода стекает вниз, унося с собою остатки запёкшeйся крови, пот, боль… и страх. Последняя миссия прошла на удивление успешно. Одну из основных баз Империи удалось, наконец, обезвредить. И это их заслуга, все члены Клинка могут быть горды. Вот только Кит ещё помнит. Не может не помнить. Лицо того галра, что страдальчески исказилось, когда Кит вонзил клинок ему в солнечное сплетение. Выражение ужаса в глазах заключённых, освобождаемых из пыточных камер. Кровь, боль и паника. Война. И странный, безграничный страх, накатывающий тёмной, вязкой волной. Накрывающий с головой и не дающий выплыть наружу и вдохнуть воздуха. Воин Клинка не боится ничего. Поэтому он, не размышляя, направил свой шаттл на щитовой барьер, для того, чтобы дать другим время. Победа или смерть. Но Кит Когане боится. И поэтому он непроизвольно зажмурился тогда, перед неотвратимым концом. На периферии сознания билось наивное детское — если не видеть, будет не так больно. Ведь правда? Однако… одному умирать страшно. Мы, ребята, теперь вроде как космо-семья, а? Береги себя, Кит. Я уверена, мы будем гордиться тобою. Мы будем так скучааааать! Синие глаза грустно смеются. Мы и вправду хорошая команда. Кит с силою бьёт кулаком о стену. Затем ещё. И ещё. Холод воды уже не отрезвляет. Потому что все возведённые им стены ломаются, а щиты идут трещинами. Семья. Ведь у него была семья. Хей, у тебя есть семья. Слёзы одиночества, бессилия и усталости смываются водою также, как и всё до этого. На Корабле Марморы пахнет металлом и чем-то холодно-космическим. В комнате Синего (теперь уже Красного) пахнет персиками, МакКлейном и земным теплом. Капли стекают по волосам, бледному лицу, израненным плечам. Бывший паладин этого не чувствует. Он обессиленно роняет руки и прислоняется лбом к стене. — Я так устал, Лэнс. *** Удар. Прыжок в сторону. Удар. Поднырнуть под руку оппонента. Выпад. Прыжок. Удар. Удар. Разворот. Прыжок назад. В сторону. Выпад. Удар… Квизнак! Лэнс недовольно морщится, потирая плечо и поднимаясь. Грёбаный дроид слишком быстрый. И клинком владеет явно подольше МакКлейна! Лет этак на десять тысяч, да? Ну, плюс-минус парочку сотен. — Прервать тренировку! — шипит он. Тело, горящее от постоянных падений и ударов, громогласно взывает к милосердию своего обладателя. И это закономерно — Лэнс не привык напрямую подставлять свою шкуру в ближнем бою. Он снайпер, вообще-то, а не камикадзе. Это значит то, что мы все давно замечали. В тебе есть благородство. Ага, раз двадцать. Нет, Аллура, конечно, замечательная и всегда права (оспаривать сей факт не берётся даже та остроухая морда). Однако. Лэнс выразительно косится на свой палаш. Принцесса сказала, что он алтеанский, но что с того? Конечно, ей приятно видеть воскрешающуюся память об её отце — и окей, Альфор был, видимо, неплохим дядькой — но. Лэнс — не её отец. В конце концов, это Аллура у них здесь всеобщая космо-мама, вообще-то. В первые дни их знакомства она же говорила, что баярд принимает форму того оружия, что подсознательно способен или готов использовать паладин. И, может быть, Лэнс способен размахивать алтеанским палашом с угрожающим видом. Спасибо, ему было у кого подсмотреть, как это делается. Но, при всём этом, возможно — лишь возможно, что МакКлейн тоже понял кое-что о баярдах с тех пор, как они свалили с Земли на Синем. И да, то, до чего он в итоге додумался, нихрена не замечательно. Потому что баярд отвечает нуждам своего паладина, верно? Создаёт то оружие, которое способно защитить его, помочь в тот или иной момент. Но ни у кого баярд не претерпел столько изменений, сколько у него, хренова паладина хренова теперь уже Красного льва! Вопрос — какого квизнака баярд именно сейчас выдал ему клинок? Вариант Аллуры — новые качества Лэнса как паладина. (Очень мило с её стороны) Вариант Пидж -«эмоциональная нестабильность на почве FF0000*-недостаточности». Вариант Лэнса — чёртова Пидж всегда права. Паладин кладёт красный баярд на кровать и без сил плюхается рядом. — Ты стал очень много времени проводить в тренировочном зале. Просто он хочет, наконец, показать себя с лучшей стороны. (Забывать так легко, когда нужно думать только о готовом прикончить тебя андроиде) — Ты почти не улыбаешься. — Что за глупости, бро, а это что, по-твоему? Хей, Пидж, какой милый… интерфейс! — Это страдальческая усмешка приговорённого к расстрелу. — Ага, гнилыми помидорами. Брось, дружище… А ведь Ханк, добрая душа, не упомянул самое отвратительное в этой ситуации. Он, Лэнс Чарльз МаКлейн, начал ворчать, ядовито кривиться, складывая руки на груди и… чёрт возьми, это совсем не в его характере! (Зато вполне в чьём-то другом) Иронично? Возможно, не будь так глупо и… больно. — Синяки у тебя под глазами скоро станут настолько большими, что заполнят всю видимую часть Вселенной. Сделай уже с этим что-нибудь. — Чтоооо? Грубо, Пидж! Я прекрасен! Сделай уже с этим что-нибудь Лэнс бы и рад сделать. Вот только рядом с ним на кровати лежит красный баярд, который паладин не может, да и не хочет заставлять преобразовываться во что-то другое помимо хренова клинка. Квизнак, это убьёт его. Не все эти злобные фиолетовые ребятки, неа. Куда им. Мелковато плавают со своими жалкими лазерными пушками и здоровенными тесаками. Его убьёт чёртова любовь. Лэнс морщится, как от зубной боли. Квизнак, даже в голове это звучит отвратительно. Мерзко и приторно. В смысле, если бы они были где-то на Земле, гуляли с Китом за ручки и ходили бы вечером на пляж — это ещё было бы допустимо. Вполне в характере Лэнса, считавшего себя всё же романтиком. Но не здесь. И не сейчас. Лэнс запускает пальцы в спутанные волосы и громко стонет. Он просто хочет на Землю. Хочет увидеть семью. Хочет, чтобы все его друзья были живы. И хочет Кита рядом. Хотя бы на пять минут. Пусть даже в чёртовой маске чёртовой Марморы, ему всё равно! И чтобы Аллура и Широ, наконец, перестали собачиться и вновь пялились друг на друга с глупыми влюблёнными улыбочками, заставляя умилённо закатывать глаза всю команду. Вот только что в последнее время не так с Широ, чёрт возьми?! Что Чёрный пытался ему сказать тогда, в этом странном недоизмерении? И почему именно Лэнсу? Мысли об этом выжимают последние силы. Но заснуть не получается. Потому что новый клинок холодный и острый. А пальцы Когане горячие и невесомо касаются веснушек на лице МакКлейна, скользят по ключицам, шее, спине… И вся эта эмоциональная хрень ещё тяжелее от того, что никто не упоминает Кита в разговорах. Во всяком случае, при Лэнсе. Разумеется, это не означает, что по этому засранцу не скучает вся команда. Ведь нужен он тут, между прочим, всем, а не только Лэнсу. Вот только красный баярд матово поблёскивает всё же на кровати МакКлейна. Лэнс прикрывает глаза рукой. Как давно он плакал в последний раз? После слёз стало бы легче, МакКлейн уверен. Однако синие глаза остаются совершенно сухими даже после самых жестоких боёв. И когда тот жизнерадостный мальчик успел стать… таким? Он сжимается в клубок и отворачивается к стене. Звенящая тишина тягучей патокой затекает в уши, сливается с кровью, вплетается в самые основания души. — Я так устал, Кит. Я так устал. *** — Ханк, ты с Аллурой берёшь группу на астероиде. Пидж, остаёшься возле корабля. Я беру на себя флот, а ты, Лэнс, отправляешься на планету. Поможешь освобождать пленных. Голос Широ ровный, сильный. Как и сам лидер. — Эм… я, конечно, не оспариваю, — голос Ханка звучит ещё более неуверенно, когда паладин Чёрного вопросительно приподнимает бровь. — Н-но… на астероиде не такая большая группа. Поэтому… может, Аллура останется на корабле и поможет Корану? Я справлюсь сам. — Я не собираюсь здесь отсиживаться! Ох, прости, Коран, я не имела ввиду, что Замок бесполезен, просто… — А я вот согласен с Жёлтым паладином. Не стоит зря рисковать Львом и принцессой. — Ты, возможно, забыл, но твоего мнения тут не спрашивали! — Лэнс, уймись. Космос великий, да когда уже Широ перестанет рычать на МакКлейна и займётся уже этим остроухим выскочкой?! Он же видит, что тот подбивает клинья к Аллуре, так какого чёртова квизнака Широгане ничего не предпринимает? Да Лэнс бы на его месте уже давно… мысли начинают принимать крайне отвлекающий оборот, поэтому паладин выразительно хмыкает и складывает руки на груди, показывая, что он обо всём этом думает. — Не хотелось бы этого говорить, но так будет рациональнее. Согласна с Ханком и нашим временно латентным императором. И ты, Брут! Но Пидж хотя бы сострила напоследок. Лэнс определённо обожает их командного гремлина. — Даже Зелёный паладин согласен, какая честь, — кривится Лотор, щуря глаза в сторону Кэти. Чувствуя назревание очередной перепалки (что ж, не только МакКлейн с Китом за это огребали, приятно), Чёрный паладин повышает голос. — Успокойтесь все, немедленно. Итак, если большинство «за», значит, так и поступим. Извини, Аллура, но ты в меньшинстве. Девушка яростно сверлит лидера взглядом, пытаясь подобрать аргументы, но затем, гордо вскинув голову, молча уходит к пульту управления. И да, неужели Лэнс видит лёгкую улыбку в глазах Широ, провожающего её взглядом? Впрочем, надежда на нечто подобное быстро и без мучений умирает, когда лидер поворачивается к команде и сухо отдаёт приказ. *** И квизнак побери Широ! Он не мог предупредить Лэнса, что тут будут ещё задействованы и воины Клинка?! -No me hodas, hostia! Потому что открыто выражаться в средства общей коммуникации не стоит. А вот относительно скрыто — пожалуйста. — Что там у тебя, Лэнс? — Да нормально всё. Гости пожаловали. — Галра? — Клинки. — Не был уверен, что они придут. Но что ж, это неплохо. Будет тебе прикрытие на случай осложнения или засады. Квизнак, он серьёзно? Да единственное здесь осложнение — это противоречие между острым желанием Лэнса выскочить изо Льва к отряду Марморы и не менее навязчивым порывом слинять от этих безмерно серьёзных ребят подальше в открытый космос. Не ото всех, конечно. От одного конкретного. Потому что вот Коливан, например, вполне себе душка. Лэнс довольно фыркает. — Ладно, может, и не придётся с ними пересекаться, если сделаю всё быстренько. Ррраз — и всё. Вполне очевидно, что ррраз_и_всё не получается. *** — Вот неубиваемые ублюдки! — восхищённо выдаёт Лэнс из своего убежища час спустя, наблюдая за тем, как ловко расправляются Клинки с остатками имперского гарнизона. Что ж, он молодец. Выпустив всех заключённых, парень призвал их сохранять спокойствие, пока «этим засранцам не устроят хороший разнос». Видимо, на «разнос» ошалелым пленным было глубоко наплевать, а вот на паладина они пялились, будто ожидая второго пришествия. Неизвестно, правда, кого. Одно радовало — слушались они МакКлейна беспрекословно. Что сейчас играло на руку, потому что Лэнс, вообще-то, был занят, во-первых, своей повреждённой рукой, и, во-вторых, (не)выискиванием в толпе сражающихся знакомого силуэта. — Чёртова форма, даже маллет не видно, — прошипел Лэнс, выползая из убежища. В конце концов, тот бедняга, что прострелил ему руку, уже распластался в максимально неизящной позе неподалёку. А паладину пора бы забирать Льва с заключёнными и валить. Пора-то оно пора. Вот только… Только недалеко от Лэнса сразу перед двумя имперскими кружит, изящно отпрыгивая и с силой нанося удары, один из Марморы. С подозрительно знакомыми приёмами. И да, Лэнс отдаёт себе отчёт, когда, стреляя по этим двум, он привлекает к себе внимание. Слишком много внимания. Миссия на первом месте, Широ? Ммм, нет, определённо нет. И Лэнс почти смеётся, когда его баярд в повреждённой руке снова становится клинком. Многоуважаемая Вселенная, у вас отменное чувство юмора, думает МакКлейн, наблюдая за тем, как два здоровенных галра вдохновенно мчатся, чтобы открутить ему голову. Он умрёт с грёбаным баярдом Кита, принявшего форму грёбаного палаша. Вселенская, блять, ирония. МакКлейн собою гордится — он предпринимает неимоверные усилия и поднимает клинок. Даже умудряется отбиться от первого удара. Вторым ударом из онемевших рук выбивают баярд, а затем Лэнса швыряют как тряпичную куклу и замахиваются для решающего удара какой-то странной, но определённо острой штуковиной. В голове успевает мелькнуть что-то вроде «интересно, Кит узнает, что я сыграл в ящик, защищая его накаченный зад», когда галра замирает, а затем медленно заваливается на бок. Знакомый клинок сжимается до размеров кинжала, и Кит (да неужели, всё-таки он), подхватив с земли красный баярд, кидается к Лэнсу, недовольно сверля его глазами. — Ты хотя бы иногда головой думаешь?! Я тоже скучал, детка, хмыкает про себя МакКлейн, а вслух выдаёт: — Ну, с моего места было видно, что ты немного не справляешься. Кит пытается что-то возразить, но откуда-то сверху звучит взрыв, и Когане одним прыжком подлетает к полусидящему Лэнсу и прикрывает его собой. На них обрушиваются комья земли, издалека доносится страшный шум, заглушающий даже звуки выстрелов и ударов. Кит прерывисто вздыхает и отстраняется. — Ты как? — Ну, не в меня камнями только что прилетело. А что насчёт тебя? — Я в норме, — ворчит Когане, однако тут же снова напрягается и оборачивается. Рук, впрочем, с талии и плеча напарника не убирая. Приятно. Лэнс тоже вытягивает шею через чужое плечо и усмехается. — Видимо, Красный почувствовал, что у тебя неприятности, а? — довольно наблюдая за пикирующим Львом, выдаёт он. Кит выдыхает и усаживается рядом. — Разве что твои неприятности, Лэнс. Это твой Лев. — Как насчёт наш? Красный заботится о нас двоих, знаешь ли. Хотя меня он всё-таки любит больше, как мне кажется, ведь я… — однако усмешка паладина тает, когда он видит тёмные глаза совсем близко. И, квизнак, от осознания этого почти физически больно. — У тебя синяк под глазом, маллет. — Ты выглядишь не лучше. Что действительно меня интересует, так это какого квизнака мой… твой баярд стал вот этим? Кит указывает на клинок, с интересом разглядывая только ему известные мелочи. — Дааа, я теперь не просто снайпер, а? Видимо, наш баярд решил, что одного парня с крутым мечом, да и то слинявшего, команде будет маловато. Так что, — паладин перехватывает клинок и делает вид, что наносит удары. — Видишь, маллет? Я крут! О да, Кит видит. И, квизнак, потрепанный Лэнс с потухшими глазами, пусть даже и с клинком, не должен выглядеть таким горячим. — Ого. — Это всё, что ты можешь сказать? Ого? Да у меня самый классный меч … — Это палаш, Лэнс. -… или как там его, во всей… ауч! Этот фиолетовый засранец знатно подправил мне плечо, вот чёрт… Кит мгновенно перехватывает баярд из повреждённой руки и крепче сжимает ладонь на талии Лэнса. Шум битвы утихает, словно отходя на задний план. Удивительно, что на них пока не наткнулись, но сидящих это совершенно не волнует. Вдалеке слышится звучный голос Коливана, ведущего бывших пленных ко Льву и шаттлам Марморы. В синих глазах плещется отражение его собственных боли и страха, но Кита это не волнует. Только не сейчас. Губы Лэнса слегка потрескавшиеся, а волосы пахнут гарью и металлом, но всё же Кит чувствует едва уловимый запах персиков. От этого его ведёт настолько, что он позволяет себе скользнуть языком чуть глубже. И хотя бы на мгновение вспомнить. — Да я тебя в чёрную дыру выкину! — Чтоо? Это я тебя выкину в чёрную дыру! — … а я говорю, что Кирк круче! — О чём ты, Пикард в миллион раз лучше, это же очевидно! — Оооо, тебе так нравится его причёска? Немного не в твоём стиле, не находишь? Эй-эй, только не по лицу… Кииииит… — Ты отвратительно целуешься, маллет. — Заткнись. А Лэнс готов простить Широ все его выходки только за возможность снова зарываться пальцами в тёмные волосы и прижиматься сильнее. Да, это когда-нибудь убьёт его. Или спасёт. Боли в плече нет. Нет вообще ничего. Только давно забытое тепло, он и Кит. *** В коммуникаторе призывно звучит голос Корана. Следом доносятся оглушительные звуки космических баталий. Кит со вздохом отстраняется и роняет голову на чужое плечо, касаясь носом шеи МакКлейна. Тот зарывается лицом в тёмные волосы. — Я устал, Лэнс. — Я тоже, Кит. Я тоже.