Никто не поймёт

Тяжёлые грубые башмаки вязнут в песке и не дают нормально идти. Арина постоянно запинается, но держится на ногах. Может, потому, что знает: до её тайного места, которое она не показывала никому, осталось совсем чуть-чуть. От осознания того, что скоро она раскроет свой маленький секрет другому человеку, накатывает радостно-оживлённое чувство, пьянящее и окрыляющее. Башмаки тонут в песке. — Мы почти пришли, — шепчет Арина. Это чудесное место совсем близко, за холодными тёмно-зелёными ветвями. Микаса отодвигает их. Молочно-белый песок, тихая, неподвижная гладь озера и бирюзовое небо. Арина улыбается и внимательно следит за реакцией Микасы. Лицо почти ничего не выражает, но глаза светятся непривычным блеском. Арина смеётся и вытаскивает подругу за руку прямо на белоснежный песок, затем пытается бежать, но башмаки не дают. Она вновь запинается, падает и продолжает хохотать. Песок чистый, как снег, и кажется каким-то нежным и хрупким, и обувью топтать его не хочется, поэтому Арина скидывает опостылевшие ботинки, встаёт и вновь бежит. Отчего-то ей на душе просторно, свободно, и так легко, что хочется лететь вверх и вверх, к ватным облакам и глубокому небу… Микаса смотрит на Арину, а затем едва заметно улыбается, снимает туфли и подходит к озеру. — Красивое место, — говорит она. — Ты давно о нём знаешь? — Неделю. Я его сама нашла, — хвастается Арина. — Я сюда каждый день приходила, а потом решила показать тебе. Смотри — это всё как море! Такое же… такое… Она не может ничего объяснить, не может рассказать, какое оно — это море, и замолкает. Такое же чувство она испытывала, пытаясь рассказать Эрену о об этом, но в голову лишь приходило то, что море солёное, что и пришлось говорить, потому что тот восторг и оживление, которые она испытывала, сложно передать словами. Но потом она всё же говорит единственное, что может: — Море — волшебное. — И затем громче: — Но как же здесь удивительно, да? — Невероятно, — кивает Микаса. Арина заходит в озеро — сначала медленно, пробуя, а дальше увереннее. Края платья погружаются в воду и намокают, но она не обращает внимание и зовёт Микасу: — Иди сюда! Вода тёплая, как парное молоко. Микаса послушно заходит в воду, приподняв края юбки, и спрашивает у Арины: — Почему ты не показала это место Эрену? Ему бы понравилось. — Эрен бы не понял, — вздыхает Арина. — Эрен не понимает. В тот момент Арине казалось, что Микаса — единственная, кому можно доверять. *** Чем старше они становятся, тем отчётливее Арина осознает: всё меняется. Микаса стала сильнейшей среди кадетов. Она теперь даже и не совсем Микаса; она — нечто совершенное и недосягаемое. Эрен из-за всех сил старается стать лучше. А Арина… Арина аутсайдер. Обуза для других и слабачка. Ей трудно со своими друзьями. Она смотрит на них и думает: какие они идеальные. Ей до них, как до звезды. Арине грустно от осознания этого, но она пока держится, улыбается, говорит, что всё хорошо. *** Потом всё становится ещё хуже. Микаса кажется всё совершеннее и красивее. Ей всё нипочем. Она занимает первое место среди кадетов; Арина плетётся где-то в середине, а может, в конце. Она старательно избегает своих друзей. Просто она знает: никто не поймёт, почему в её груди полыхает яркое пламя, обжигающее сердце. Никто не поймёт, почему внутри так солёно от слёз. Никто не поймёт её странной влюблённости. Да, Арина настолько везучая, что ухитрилась влюбиться в лучшую подругу. Вот только они теперь, наверное, и не друзья. Арина со светлой печалью вспоминает, как она показывала Микасе то место. Оно ей казалось таким прекрасным… А сейчас она даже и вновь посмотреть на него не может. Нет возможности вернуться. Арина понимает: не будет так легко и свободно. Никогда. Она уже не маленькая девочка, понимает. И, наверное, надо спокойно это принять. Вот только чувство такое, будто сердце вот-вот разорвётся на крошечные кусочки. Хотелось бы объяснить это кому-то, но рассказать это трудно. Поэтому Арина молчит. *** Арина лежит в кровати. У неё сломаны рёбра — последствия битвы за Трост. Она не видела всё сражение, но ей уже известно о том, что Эрен — титан, и теперь он находится под стражей. Арина почти два года избегала его, но теперь, при мысли о том, что он в опасности, становится ещё больнее, словно кто-то бьёт со всей силы по ребрам. К Арине приходят товарищи. Они приносят ей всякие гостинцы, к которым она не прикасается. Жан говорил, что с Эреном всё в порядке. А вот с самим Жаном явно что-то не то. Когда Арина спрашивает, что стало, он раздраженно отвечает, что с ним всё хорошо, и уходит. *** Микаса навещает Арину. Садится на кровать и смотрит внимательно несколько секунд. Они молчат. Арина волнуется, нервничает и смотрит на Микасу. У той под правым глазом совсем небольшая рана. — Эрен в порядке? — спрашивает Арина. Голос напряжённо дрожит; ей от этого стыдно, но ничего поделать она не может. — Да. В полном, — отвечает Микаса и улыбается. Арина закусывает губу, чтобы не разрыдаться от облегчения и неуклюжего счастья. Микасе это, конечно, замечает. Она берёт руку Арины и говорит: — Не плачь. Тебе больно? Может, позвать врача? — Всё хорошо, — шепчет Арина. Ей действительно хорошо от осознания того, что Микаса тут, рядом, и Эрен с порядке. Ей кажется, что она вновь вернулась в детство, и совсем рядом озеро, так похожее на море. Она из-за этого и плачет. Она плачет от счастья и от любви к Микасе. Вот только Арина это не говорит. Микаса не поймёт.