Давай притворимся парочкой!

Сириус Блэк и Лили Эванс ненавидели друг друга. Нет, не так… Они друг друга НЕНАВИДЕЛИ! Об этом знали, пожалуй, все на Гриффиндоре, а может и за его пределами. Все таки проклятые Мародеры были на слуху у всего Хогвартса, и не заметить, что рыжеволосая староста львиного дома и тот самый «неправильный Блэк» постоянно собачились, было довольно сложно. На первых курсах это было не так заметно, но чем старше становились гриффиндорцы, тем чаще Эванс и Блэк сталкивались лбами. Особенно их и так напряженные отношения осложнились на пятом курсе, когда примерная девочка Лили стала старостой факультета: за все глупые выходки «этих недоразумений» ей тоже влетало. Каждый раз, когда МакГонагалл вызывала к себе старост, Лили и Римус тяжко вздыхали, переглядывались и шли слушать нотации о том, что они могли бы лучше справляться со своими обязанностями. Обычно после таких сеансов психологического давления со стороны декана старосты возвращались в гостиную факультета в расстроенных чувствах. И если Люпин, тихий и неуверенный в себе парень, предпочитал зализывать свои ментальные раны с книжкой в руках, кидая на своих приятелей поверх обложки угрюмые и обиженные взгляды, то Эванс просто-напросто разносила половину гостиной, распекая всю четверку разом. Да-да, включая самого Римуса, ибо нечего потакать капризам своих неуёмных дружков! Разбор полетов всегда начинался с праведного гнева, разгорающегося в ярко-зеленых глазах Лили. Потом была часовая лекция о том, какие они в целом идиоты, придурки, и как они смеют позорить честь факультета. Вторая часть речи традиционно была еще длиннее, ибо содержала в себе поочередное описание проступков каждого из Мародеров и их последствия. Потом атака становилась направленной на каждого по отдельности. Лили ругала Римуса за его бездействие, Питера за слепую веру в своих приятелей, а Джеймса и Сириуса за «шила» в известных местах и ужасную безответственность. Петтигрю и Люпин вели себя наиболее разумно, в покаянии грустно кивая головой. Влюбленный по уши Поттер наоборот расцветал и глупо улыбался, во все глаза рассматривая прекрасную в своем гневе фурию. Эта улыбка бесила девушку, потому что ей казалось, что дурак Джеймс не воспринимает ее слова в серьёз. В свою очередь, Сириус раскрывал все худшие черты темпераментных Блэков, не затыкаясь ни на минуту. К концу второго акта в гостиную выползали даже бывалые старшекурсники, дабы понаблюдать за перепалкой двух рассерженных гриффиндорцев. В такие моменты парочка становилась похожей на героев маглловских сказок о злых волшебниках: разгоряченная рыжая ведьма и распалившийся темный колдун часто бывали на грани того, чтобы разнести интерьер комнаты в щепки исходящими от них волнами ярости. А эти словесные перепалки! Эти метафоры и эпитеты! Некоторые выражения тщательно записывались и передавались из уст в уста среди студентов Хогвартса. На шестом курсе стало немного легче: Мародеры попадались всё реже и реже. Растроганная таким «почти послушанием» Лили даже перестала раз за разом отшивать бедного Джеймса. Единственной константой в жизни факультета оставалась непримиримая вражда гриффидорской старосты и поттеровского лучшего друга. Дошло до того, что их неприязнь стала головной болью для самой МакГонагалл. В результате одним солнечным весенним днем, а именно в этот день начинается наша история, декан львиного дома назначила этим двоим совместную отработку у Филча. Утро выдалось на редкость безоблачным, как для середины марта. Настроение у Лили было замечательным. Сегодня по расписанию были сдвоенные пары у Слизнорта, потом Трансфигурация и Древние Руны. Продвинутые Зелья давались Эванс легко, она обожала Зельеварение. Тем более, что в этом году они на большинстве предметов занимались вместе с воронами, а значит грустно-угрюмо-раздраженную физиономию своего бывшего друга она сегодня не увидит. И это к лучшему… Одно выбивалось из общей хорошей канвы: грубиян Блэк записался на те же предметы, что и жаждущий стать аврором Джеймс, и они по большей части совпадали с её парами. Сегодня Сириус снова будет целый день мозолить ей глаза и отвлекать Джеймса от важной работы. В коридоре у класса Слизнорта медленно собирались ученики, сонные и угрюмые они брели по холодным подземельям, вздрагивая от сквозняков. Лили и её подруга Марлин МакКиннон уже подходили к нужному кабинету, когда сзади послышался голос: — Бр-р-р! Ну и холодрыга! – гулко порыкивая, протянул Бродяга, а потом коварно улыбнулся и, подмигнув друзьям, выкрикнул: — Эй, МакКиннон, детка! Не подскажешь, сколько градусов по Фаренгейту? Питер хихикнул, предвкушая представление. Марлин неловко повернулась, испуганно глянула на Сириуса, чтобы сразу перевести взволнованный взгляд на подругу, буквально моля о помощи. — 451 градус! — откликнулась Лили, скользнув по Мародерам обреченным взглядом. — О, это, когда горит бумага? — уточнил Люпин, явно вспоминая отрывки из Бредбэри. Хороший мальчик, сразу видно, читает хорошую литературу! — Да, ты прав, Римус, — подмигнула парню рыжеволосая. — О, Лилс! Неужели здесь так горячо? Или это ты меня считаешь жарким? — самодовольно протянул Сириус, обворожительно поправляя кудри. Джеймс уже открыл рот, чтобы спасти свою будущую невесту от коварного Блэка, но дама в беде спасла себя сама. — Жарким? — удивленно переспросила староста. — Мне казалось, твоя последняя девушка слегла с простудой от переохлаждения? — Да, нет! У бедной ожоги по всему телу… — парень подчеркнуто медленно облизал указательный палец, прислонил к своей шее и издал звук капли воды, шипящей на горячем металле. — Мордред! — испуганно крикнула Лили. — Осторожнее, Сириус! Вдруг твой листочек с подкатами загорится, что ты тогда делать будешь?! — Блэк попытался ответить, но Эванс не дала ему такой возможности. Она вдруг успокоилась и беспечно махнула рукой. — Ах, да… Ты можешь не волноваться, твои подкаты не пострадают. Говорят, археологи их еще среди наскальных рисунков находили! Марлин прыснула в кулачок и поспешила отвернуться. Её смешок подхватили и остальные, а Джеймс с Римусом и вовсе захохотали в голос. Сохатый похлопал помрачневшего друга по плечу. — Смирись, она тебя сделала! — услышала Лили, утягивая подругу в класс. Зелья прошли просто отлично, если не учитывать того, что большая часть взявших курс гриффинодорцев, разбившись на пары для практической работы, о чем-то упорно перешептывалась. Пока в одном конце аудитории Джеймс уговаривал Сириуса поменьше встревать в перепалки с его уже-почти-точно-и-определенно-девушкой-и-почти-будущей-женой(поточу-что-она-мне-точно-не-откажет-ведь-я-люблю-её-больше-всех-на-свете), на другом её конце Лили ругала подругу за стеснительность и мягкотелость. — Марлин, пойми уже, он не отстанет, пока ты не дашь ему отпор! — вещала староста, помешивая зелье в котелке, пока подруга тщательно нарезала корень златоцветки поперек волокна. — Сириус, пожалуйста, будь спокойней! Лили уже почти моя! Ты слишком груб с ней! — вдохновленно шептал Джеймс Бродяге на ухо. — Но я не хочу прогонять его, он такой милый… — влюбленно протянула МакКиннон. — Я вообще к ней не цеплялся! Я не виноват, что она каждую мою фразу воспринимает на свой счет! — возмущался Блэк, стряхивая лягушачью печень в котел. — Не называй милым этого бабника! — прошипела Лили в ответ. — Видимо её задевает что-то в твоей манере поведения с девушками… — Джеймс пожал плечами. — Я уверенна, что это просто маска, а на самом деле Блэк хороший и робкий где-то там внутри… — смущенно улыбнулась Марлин. — Не оправдывай эту истеричку! — воскликнул Сириус, вгоняя нож в разделочную доску, чем заслужил раздраженный взгляд друга, говорящий «не смей называть так любовь всей моей жизни!» — Не оправдывай этого мерзавца! — возмутилась Лили, недоверчиво поглядывая на Марлин, мол, ты и вправду такая дура, или прикидываешься. Когда с разных концов кабинета почти синхронно раздалось злобное шипение, даже Слизнорт заинтересованно поднял голову от газеты, осматривая помещение, и громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Студенты послушно затихли. — Молодость, — хохотнул преподаватель, спрятав улыбку за пропечатанными страницами «Ежедневного Пророка». Трансфигурация начиналась относительно спокойно. Пусть даже Сириус по-детски обозвал Эванс занудой, когда та попросила однокурсников быть потише в коридорах, но Лили благоразумно промолчала, прожигая ненавистного Блэка взглядом. Джеймс вовремя одернул мародера, а Марлин успокаивающе поглаживала рыжеволосую старосту по плечу, когда они заходили в класс, и тычков под ребра удалось избежать. Скользнув взглядом по аудитории, МакГонагалл безошибочно определила два угрюмых лица: Блэк и Эванс. Жди беды… Минерва тяжко вздохнула и поприветствовала учеников, надеясь, что эти двое сорвутся не на её паре. После короткой вводной лекции и объяснений профессор предложила ученикам попробовать заклинание на практике. Задачей учеников было невербально превратить предложенных тритонов в металлические стрелы. Конечно же, с первого раза не получилось ни у кого. Спустя несколько попыток перед некоторыми студентами уже лежали стрелы самых разных форм и размеров. Эванс любовалась простой стрелой из нержавеющего металла, поглядывая на попытки Марлин избавить стрелу от чешуйчатой шкуры. Рядом послышался смех, и Лили обернулась, чтобы увидеть Поттера, неприкрыто ржущего над своим другом. Стрела у Блэка с какого-то перепугу была покрыта ярко-красными перьями. Брюнет решил выйти из ситуации, не теряя достоинства, пристроил стрелу к груди и громко воскликнул, привлекая к себе внимание всей аудитории: — Ах, стрела Амура попала мне в самое сердце! Я погибну, если меня никто не поцелует! — отовсюду начали раздаваться смешки. — Погибай, все равно жалеть о тебе никто не будет! — фыркнула Эванс себе под нос, так чтобы МакГонагалл её не услышала. Но Блэк расслышал каждое слово. — Ты-то уж точно, бессердечные люди не умеют любить и скорбеть… — не понижая громкости, ответил рассерженный Бродяга. Толчок в плечо в исполнении Джеймса остался без внимания. Напряжение в классе медленно, но неукротимо разрасталось. — Было бы кому любить ветреного и ненадежного недоумка, были бы и скорбящие, — хмыкнула Эванс, глядя Блэку прямо в глаза, и не замечая, что и она говорит слишком громко. — Хочешь проверить, сколько людей будет жалеть о тебе, Эванс? — прошипел Сириус, подскакивая со стула и хватаясь за палочку. — Хочешь проверить, можно ли дышать со сломанным кадыком? — парировала рассерженная гриффиндорка, упрямо поднимаясь со своего места. — Давайте лучше проверим, сколько сил на споры у вас двоих останется после трехчасовой отработки у мистера Филча! — воскликнула профессор МакГонагалл. — Мисс Эванс, мистер Блэк, сядьте на места и займитесь работой, немедленно! Устроили здесь балаган! Не ожидала я от вас такого, Лили! — закончила профессор, склонив голову к плечу во всем знакомом жесте. Ребята извинились и синхронно уселись на свои места, прожигая друг друга взглядами. Вскоре пара закончилась, и раздосадованные студенты поплелись на обед. На Древних Рунах Марлин и Джеймс не сговариваясь растащили двоих спорщиков на разные концы аудитории. — А сама говоришь мне быть с ним пожестче, — прошептала Марлин, склонившись над свитком. — Видишь, до чего довела твоя «жесткость»! Нам еще повезло, что кошка баллов с факультета не сняла! — Ну, и зачем ты ей ответил? — спросил Джеймс, посыпая пергамент песком, чтобы просушить лист. — Подумать только, поцапаться со старостой на глазах у деканши! — Нельзя давать таким людям спуску! — строго ответила Лили, вглядываясь в доску. — Мне иногда кажется, что твоя Лилс меня специально провоцирует! Как же она меня бесит… — вздохнул Сириус, остервенело сдувая мешающую челку со лба. — «Нельзя давать таким людям спуску!» — передразнила МакКиннон. — А ругаться с другим учеником прямо на паре, значит, можно? — Значит, сделай так, чтобы она тебя не бесила! — рассердился Поттер. — Ты сейчас пытаешься оговорить мою любимую женщину! — Ты права, нельзя… — пристыжено выдохнула Лили. — Но я просто не могу сдерживаться, когда он выбрасывает очередной фортель! Он ведь только и делает, что бегает за юбками, а потом хвастается перед своими придурочными дружками. — Что-то «твоя любимая женщина» на тебя даже не смотрит, — Блэк одарил Джеймса издевательской улыбкой. — Может она бесится, потому что ей нравлюсь я? Девочкам нравятся плохие парни! — Ты вдруг забыла, что твой обожаемый Поттер входит в число придурочных дружков? — Марлин кинула на подругу скептический взгляд. — Ей, Бродяга! Я хочу, чтобы ты с ней поладил, а не клинья подбивал! — возмутился Поттер. — Ничего не обожаемый! Он просто из них самый нормальный! — Лили немного покраснела. — И вообще, Джеймс-то понемногу исправляется, в отличие от твоего «лапочки Сириуса»! — Что, боишься, я твою «почти девушку» уведу? Сдалась мне эта мегера, — снисходительно хихикнул Блэк. — Когда это я называла его «лапочкой»? Ты слова-то мои не перевирай, Эванс! Я говорила, что он милый! Ты попробуй взглянуть на него под другим углом, и сама поймешь! — недовольно прошипела Марлин. — Она скорее тебя придушит, чем пойдет с тобой на свидание, Бродяга! Но ты попробуй, — изрек Поттер. — Может она пришибет тебя чем-нибудь тяжелым, и мне не придется выбирать между возлюбленной и лучшим другом! — Нет, даже не надейся! Боюсь, меня вырвет, если я попробую! Лучше пожалей меня, Марлин, у меня сегодня отработка с противным Филчем и бесячим Блэком… — Эванс состроила умоляющий взгляд, заглядывая в глаза подруге. — Вот ты, значит, как, Сохатый! Выбирать собрался? А не пошел бы ты к дракклам в интересное место! Тоже мне, друг… — не на шутку разозлился Блэк, угрюмо утыкаясь в свиток, давая понять, что разговор окончен. — Да, что ж ты прямая, как палка? Не буду я тебя жалеть! Сама напортачила, сама и разбирайся со своими проблемами! А я с тобой разговаривать не буду, пока не исправишься! — вспылила МакКиннон, отворачиваясь от Лили. — Что, будем играть в молчанку? — спросил Джеймс у макушки Сириуса. — Отлично! Ты сам выбрал себе наказание! Не пророню ни слова в твой адрес, пока вы с Лили не помиритесь, олух! — Ну, и ладно! Сама справлюсь! — обиженно фыркнула Лили, возвращая свое внимание на классную работу. Отработка была назначена после ужина. К завхозу Лили и Сириус шли отдельно, разными дорогами. Старик Филч противно улыбнулся и отправил их вручную отдраивать зал наград, в котором до этого знатно побаловался Пивз. Если не учитывать ненавистные взгляды, горящие в полумраке комнаты, отработка прошла более-менее спокойно. Однако если бы старик по приказу МакГонагалл не отобрал у гриффиндорцев палочки, наказание могло бы закончиться достаточно печально. Слава Мерлину, оба подростка во время уборки раздумывали над ссорами со своими друзьями и тонули в адском коктейле из обиды, злости и печали, но не пытались выместить их друг на друге. Когда Филч наконец-то отпустил студентов, оба были уставшими и мечтали только о душе и кровати. Уже на подходе к портрету Полной Дамы Сириус вдруг подал голос: — Эй, Эванс! Разговор есть! — Чего тебе, Блэк? — недружелюбно отозвалась Лили. — Я поссорился с Джеймсом из-за тебя… — грустно ответил Бродяга. — Мне-то что? — равнодушно спросила девушка. — Ты во всем виновата, ты и должна исправлять, — продолжал настаивать Сириус. — Иди к Мордреду, Блэк, я никому ничего не должна, — угрюмо прошипела Лили в ответ. — Да, нет же, Лилс, послушай! Давай притворимся, что у нас наладились отношения! Джеймс не разговаривает со мной, потому что мы с тобой постоянно ссоримся! — А теперь ты хочешь, чтобы он не разговаривал с тобой, потому что ты его обманул? — скептически глянула на собеседника гриффиндорка. — Он сам виноват! Не надо было заставлять меня дружить с тем, кто мне не нравиться! Это будет моя маленькая месть! — воскликнул парень. — А мне-то какая выгода? Что мне до вашей дружбы? — издевалась Лили. — Говорят, ты с Марлин поругалась… — елейным голоском намекнул Сириус. — Мы не ругались, у нас всё в полном порядке! — воскликнула Эванс. — Да-да, порассказывай мне ещё! Говорят, Марлин не нравится, что ты со мной постоянно собачишься, так что давай заключим выгодную для нас обоих сделку, — радостно изложил свои мысли Бродяга. — Притворимся, что мы с тобой встречаемся, чтоб им поделом было! — Ты придурок? — ошарашено спросила девушка. — Поттер за мной уже несколько лет бегает, а ты хочешь притвориться, что увел меня у него из-под носа? Ты конченый, Блэк! — воскликнула Эванс, влетая в гостиную, чтобы, не разбирая дороги, броситься в спальню. — Мордред и Моргана, и как мне теперь с ней мириться? — спросил Сириус в пустоту и поплелся следом. В гостиной его встретил угрюмый Джеймс, смотрящий вслед своей немезиде. — Как отработка? — участливо спросил Римус. — Отработалась, — устало сообщил Бродяга, а потом спросил, указывая взглядом на Поттера. — Чего это с ним? — С Лили поругался только что… — вздохнул Питер, склоняясь над пергаментом с домашней работой по Зельям. — И когда только успел, — пробубнил парень себе под нос, снова переводя взгляд на друга. — Сохатый, забей, всё наладится… — начал было Сириус, но тут же замолчал, когда встретился с Джеймсом взглядами. — Заткнись, Блэк! — прошипел тот и повалился в кресло. Разговор как-то не клеился, и Бродяга решил укладываться спать. Тем временем Лили ворвалась в спальню для девочек, на ходу снимая мантию. Заметив Марлин, она начала возмущенную тираду. — Джеймс Поттер! Мордредов рыцарь, чтоб его! «Дорогая Лили! Тебе не стоит самой разбираться с надоедливыми парнями! Для этого же есть я! Я, твой рыцарь, сделаю для тебя всё, ты только позови!» А мне нужна твоя помощь?! — воскликнула Эванс, обращаясь к невидимому собеседнику. — Я, что, слабачка, по его мнению? Мантикорова фиалка? Да, кем он себя возомнил! МакКиннон громко захлопнула книгу и обратила на Лили колючий взгляд. — Твои проблемы, — холодно заметила она, а потом медленно вышла из спальни. — Мои проблемы… — тихо повторила гриффиндорка, ярость и обида разгорались в её глазах. — Вот, значит, как. Ну, что ж, ты сама этого захотела! Помириться с этим мерзавцем? Хорошо! Я всё сделаю, только вы с Джеймсом потом не жалуйтесь… Лили накинула мантию и вылетела из спальни вслед за подругой. Она спустилась как раз вовремя: угрюмый Сириус поднимался к спальням. Эванс, воровато оглядевшись, схватила гриффиндорца за полы мантии и втолкнула в коридор, ведущий к спальням мальчиков. — Какого нюхлера! — попытался возмутиться парень, но был по-маггловски заткнут чужой ладонью. — Хорошо! — прошипела Лили, глядя ему прямо в глаза. — Что «хорошо»? — изумленно промычал Сириус ей в ладонь. — Я согласна! — воскликнула Лили. — На что ты согласна? — всё так же изумленно спросил Блэк. — На твою дурацкую аферу! — крикнула Эванс ему на ухо. Блэк схватил её за плечи и резко отодвинул от себя. — Не ори мне на ухо, идиотка! — зло воскликнул Сириус, переваривая сказанное. — Подожди, ты согласна притворяться влюбленной парочкой? — Да, — угрюмо ответила девушка. — Но у меня условие! Руки не распускать, с поцелуями в губы не лезть! — Да меня тошнит от одной мысли! — возмутился Сириус, а потом расплылся в коварной улыбке. — Хорошо, начинаем утром, встретимся завтра пораньше в гостиной и вместе пойдем на завтрак, заодно договоримся об остальном. — Хорошо, Блэк, — прошипела гриффиндорка и резко развернулась на каблуках. — Будь со мной нежнее, Эванс, — пропел Сириус ей вслед, и был немедленно удостоен злобного шипения в ответ. Как и было оговорено, утром следующего дня Эванс и Блэк выползли в гостиную в числе первых. Сириус тихонько прокрался из спальни, стараясь не разбудить остальных Мародеров, и разместился в кресле у камина. Когда Лили спустилась с лестницы, Бродяга протянул к ней руки, подзывая к себе. Девушка осторожно осмотрела комнату на наличие особо болтливых персонажей и выругалась про себя, обнаружив парочку сплетниц у окна. Эванс улыбнулась Блэку и грациозно подплыла к нему на встречу, присаживаясь на подлокотник его кресла. Голоса в гостиной затихли, и ребята почувствовали, как на них обратилось все внимание присутствующих. Лили нежно провела рукой по черным блэковским кудрям, стоически переборов желание повыдирать их к чертям собачьим, и произнесла: — Доброе утро, Сириус, как спалось? — тишина в комнате стала мертвой. — Хорошо, — ласково ответил парень, обнимая Лили рукой за талию. — Ты готова, мы можем идти? — Эванс кивнула и ловко соскользнула с подлокотника, Блэк галантно предложил ей руку и, когда та подала руку в ответ, степенно вывел девушку из гостиной. Как только за этими двумя закрылся проход, в гулкой тишине послышался возглас: — Вот это да! Никто так и не узнал, что по другую сторону портрета Лили отскочила от парня, сопровождая свой маневр громким шипением «руки!». Сириус хохотнул: — Остынь, бешеная. Мы должны быть такой сладкой парочкой, чтобы у невольных свидетелей зубы сводило! — по его лицу расплылась злорадная улыбка. — Как же я ненавижу этот план, — вздохнула Лили. — Назад пути нет, дорогая, — мурлыкнул Бродяга. — Нам придется играть круглосуточно, нам должны поверить все без исключения! Так что иди в мои объятия и будь хорошей девочкой… — Я придушу тебя, милый, когда всё это закончится, — ласково улыбнулась Эванс в ответ, но скользнула ближе к Сириусу. — Молодец, — шепнул мародер на ушко старосте, обнимая её за плечи. — Постараемся же! Шли они медленно и окольными путями, чтобы успеть договориться о деталях, поэтому, когда они добрались до Большого Зала, тот был заполнен больше, чем на половину. Мародеры присутствовали на завтраке в полном составе, надеясь встретить здесь своего друга. Всё это послужило тому, что вошедшие в зал в обнимку Сириус и Лили произвели настоящий фурор. У самых дверей Бродяга на показ прижал к себе девушку покрепче и обвел помещение взглядом. Парочка прошлась к середине стола и опустилась на лавку недалеко от остальных Мародеров, но при этом подчеркнуто отдельно. Казалось, все присутствующие, даже преподаватели, смотрели только на них. Когда же Лили, мило улыбаясь, переложила кусочек стейка на тарелку Сириуса и пожелала тому приятного аппетита, Марлин МакКиннон подавилась соком. Все знали, Лили ненавидит такие нежности за столом! Тем временем, Джеймс Поттер разбито наблюдал за любовью всей своей жизни, которая дарит влюбленные улыбки его лучшему другу. Раньше Джеймс думал, что пятница это лучший день недели. Забудьте! Теперь Джеймс возвел пятницу в кровные враги! Пятница — день, когда его жизнь пошла прахом. Целый день парочка не отлипала друг от друга. Преподавателей это злило даже больше, чем постоянные перепалки Лили и Сириуса. Казалось, только профессор Слизнорт и директор Дамблдор отнеслись к этому нормально. Они по очереди прятали свои улыбки за бокалами с тыквенным соком, а Гораций еще периодически повторял что-то, подозрительно напоминающее «Дело молодое!» Целый день Сириус и Лили садились вместе: на парах, на обеде и на ужине; а как только занятия закончились, свалили на весь вечер гулять у озера. Целый день Римус, Питер и Марлин недоуменно наблюдали за этими двумя, пока Джеймс неотрывно пялился в свою волшебную карту, следил за двумя движущимися точками «Лилиан Эванс» и «Сириус Орион Блэк» и зло скрипел зубами. Вечером в спальне Джеймс устроил Бродяге допрос с пристрастием, но Блэк не раскололся. Все, что из него удалось вытянуть трём Мародерам, было «О, так теперь вы со мной разговариваете?» и «Я всего-то предложил ей пару свиданий, и она согласилась!» Когда раздосадованный Поттер укладывался спать, Сириус вдруг мечтательно улыбнулся и сказал: — У нас с Лили завтра свидание в Хогсмиде, а потом я хочу показать ей ночной Хогвартс во всей красе. Я это к чему, Джеймс, я возьму у тебя карту? — Конечно, — грустно ответил Поттер, заворачиваясь в одеяло. Этой ночью он отчаянно желал, чтобы одеяло его задушило, и ему не пришлось завтра просыпаться и лицезреть разбивающую его сердце картину. В спальне девочек Марлин кидала на подругу обиженные взгляды. — Лили! Как ты могла? Ты же сама называла его бабником! Ты же ругала меня, когда я называла его милым! Как ты могла согласиться встречаться с ним? — Ты же сама хотела, чтобы я присмотрелась к Сириусу! Он, действительно, оказался неплохим парнем, — спокойно ответила Лили. — Но я не хотела, чтобы вы стали парочкой! Ты же знаешь, как он мне нравится! — воскликнула Марлин. — И почему-то до сих пор не набралась смелости, чтобы признаться ему в этом… — хмыкнула рыжеволосая. — И ты еще называешь себя гриффиндоркой! Ладно, проехали. Завтра мы с Сириусом идем на свидание в Хогсмид. — Что?! — МакКиннон подорвалась с кровати. — Спокойно, Марлин, мы просто прогуляемся, — поспешила оправдаться староста. — Правда, Сириус, кажется, собрался вытащить меня куда-то после ужина… Спокойной ночи, подруга, — в лучших блэковских традициях пропела Лили, задергивая бордовый балдахин на кровати. Брюнетка еще какое-то время бесилась, пытаясь докричаться до подруги, но потом устало повалилась на кровать. Утро вечера мудренее, завтра разберется. Завтра наступило слишком быстро. Открыв глаза, Марлин обнаружила, что Лили смылась с утра пораньше, даже не предупредив её. За завтраком в Большом Зале вся школа снова наблюдала за настолько сладенькой парочкой, что даже сладкоежки отворачивались в приступе тошноты. Эванс и Блэк выскочили из зала, прежде чем их успел хоть кто-нибудь остановить, при этом громко переговариваясь и обещая встретиться у главного входа ровно в десять утра. Естественно ровно в десять утра у главного входа собралось достаточно заинтересованных понаблюдать за отбытием данной парочки на свидание. Мародеры и МакКиннон, конечно же, были среди них. Слежка началась! Однако ничего интересного агентам разведки разузнать не удалось. Лили и Сириус шлялись по лавкам и магазинчикам, мило переговариваясь и держась за руки. В «Трех Метлах» они сели за столик, укрылись заглушающими чарами и продолжали мило ворковать, строя друг другу глазки. — Сделай лицо попроще, Эванс, за нами наблюдают. Кстати, твоя МакКиннон тоже присоединилась к слежке, — растягивая губы в слащавой улыбке, прошипел Сириус. — Знаю, засекла её ещё в книжном. Кто вообще просматривает справочник по ядовитым земноводным с таким лицом? Да ещё и вверх ногами… Я ожидала от тебя большего, Марлин, — ответила Лили, впиваясь ногтями в обнимающую её руку. — Куда полез, придурок? Руки на стол положил, немедленно! — Конечно, дорогая, но нам могут не поверить, — Блэк медленно убрал руку с девичьей талии, но сразу же перехватил ручку Лили и прижал к своему сердцу. — Я ведь люблю тебя, сладенькая! — Я уже говорила, что придушу тебя, милый? — ласково спросила девушка, поправляя галстук гриффиндорца. — Раз двести за сегодняшнее утро, любовь моя, — ответил парень, целуя чужую руку и укладывая её на стол. Тем временем на другой стороне зала Марлин уже начинала всхлипывать, вцепившись мертвой хваткой в руку Люпина. (Мародеры заметили её слежку и пригласили в свою компанию.) — Она ему уже галстук поправляет! Это конец! — Нет! Не смей целовать ей руку, Бродяга! Неееет! Как ты посмел! — вторил ей Джеймс, в руку которого мертвой хваткой вцепился уже сам Люпин. Питер подстраховывал горячего парня с другой стороны. — Да успокойтесь вы оба! — шипел Римус на придурков, по уши влюбленных в объекты слежения. — Они долго так не протянут! — Или протянут… — удрученно изрек Питер, в немом изумлении наблюдая за тем, как Эванс мягко целует Бродягу в щеку. — Лилс! Как ты могла! — в один голос взвыли Джеймс и Марлин. — Тихо вы, они нас заметят! — уже не надеясь ни на какой результат, шипел Люпин. — Если уже не заметили, я уверен, что они сейчас специально над вами издеваются. Наконец парочка быстренько собралась и вышла из заведения. Развед-группа из четырех не самых незаметных людей засобиралась следом. Однако Сириус и Лили, направляющиеся в замок, успели уйти достаточно далеко, поэтому в самом замке Мародеры их потеряли. — Доставай карту, Джеймс! — воскликнул Петтигрю. — Не могу, — угрюмо ответил Поттер. — Я вчера одолжил её Бродяге. — Питер разочарованно зашипел. — Что за карта? — взволнованно спросила Марлин. — Да, не важно, — вздохнул Римус. — В любом случае, они явятся на ужин, там мы их и поймаем. — Да, ты прав, Луни! — воскликнул обрадованный Поттер. — Идемте на ужин! Однако план Римуса провалился еще в зародыше. Ни Лили, ни Сириуса на ужине не наблюдалось. — Где их носит? — восклицал Джеймс через каждые пять минут. В такт ему подвывала Марлин. — Пожалуйста, кто-нибудь, убейте меня… — устало прошептал Луни себе под нос и приложился к кубку с тыквенным соком, бросая все свои силы на то, чтобы представить вместо сока выдержанный огневиски. Однако предатель-огневиски никак не хотел представляться… Ужин подходил к концу, а парочка являться не спешила. Джеймс начинал психовать. У Люпина с Петтигрю еле получилось дотащить его и расстроенную Марлин в гостиную. Оставшееся время до отбоя Поттер рассекал по комнате, постоянно порываясь идти искать по замку этих двоих. — Отбой через полчаса, куда ты пойдешь? Да их без карты можно несколько дней в замке искать! — останавливал его Римус. Джеймс в отчаянии забрался в кресло у камина с ногами. — О, Мерлин! Бродяга там соблазняет мою Лили! Почему я тут сижу! А если он повел её на Астрономическую башню целоваться под звездами? Он всегда туда девушек водит! Я пойду гляну! — Сиди! — вскричал Люпин. — Ты сейчас идешь спать! Ты меня понял! — Но… — Поттер вздрогнул под строгим взглядом второго старосты. — Никаких «но», Джеймс! — Луни схватил друга за плечо и потащил в сторону спален. — Спать, я сказал! И пока Сохатый истерил и порывался искать милующуюся парочку, где-то в заброшенных классах на третьем этаже под кучей заглушек и отвлекающих чар шла война не на жизнь, а на смерть. — Ладно, хорошо, — успокаивала себя Лили. — Я еще понимаю, почему мы с тобой ужинали на кухне. Наше отсутствие должно было подлить масла в огонь. Но, какого соплохвоста, ты притащил меня в заброшенный класс?! — Успокойся, истеричка, я всё продумал, — Сириус был спокоен, как спящий дракон. — Присаживайся на стульчик, я тебе всё объясню. — Эванс продефилировала к стулу у окна, очистила его чарами и уселась, бубня при этом «Как ты мог всё продумать, если тебе нечем думать?» — Обижаешь, Эванс, я умнее, чем ты думаешь, — Блэк обворожительно улыбнулся. — Что мы здесь делаем? — снова спросила девушка. — Создаем видимость, будто влюбленная пара решила уединиться, — как маленькому ребенку объяснил Бродяга. — То есть ты хочешь, чтобы завтра утром весь Хогвартс считал меня легкодоступной? — взвизгнула староста, угрожающе медленно поднимаясь с места. — Спокойно-спокойно! — прервал её парень. — Ничего такого я не хочу. Я хочу, чтобы наши с тобой друзья хорошенько понервничали, гадая, чем мы тут с тобой таким занимаемся. — Истинно слизеринское коварство! Ну, ты и мерзавец, Блэк! — прошипела староста, снова намыливаясь сбежать. — Да, сядь ты! Месть, она такая, Эванс! — воскликнул Сириус. — И ты сама на это согласилась! Тебя никто не заставлял! Так доведи дело до конца! Лили тяжело вздохнула, усаживаясь обратно. — Как же я тебя ненавижу… — Знаешь, Эванс, а я ведь тебя – нет… — грустно протянул Бродяга, присаживаясь неподалеку. — Ты меня бесишь, это да! Но о ненависти речи не идет. Почему же я тебе так противен? — Не знаю, — выдохнула Эванс. — Слишком давно во мне разгоралось это чувство… — А ты подумай, — сказал Блэк и полез в сумку. — А я тебе помогу, точнее мы поможем! — уверил Сириус старосту дома, вытаскивая из сумки две бутылки сливочного пива и подавая одну девушке. — Ты что задумал, Блэк? Споить меня решил? — ухмыльнулась рыжеволосая, принимая услужливо открытую бутылку. — Именно! — воскликнул Бродяга. — Пьяные честны с собой и другими, так что пей! Не стесняйся! — Странная у тебя логика, — сказала девушка, прежде чем сделать глоток. — Давай, я начну, — брюнет подал голос. — Ты бесишь меня, потому что ты зануда! — Ты бесишь меня, потому что ты расхлябанный раздолбай, который не заботится о своем будущем, — парировала Лили. — Ты бесишь меня, потому что ты высокомерно относишься ко всем, кто не соответствует твоей системе координат, Лилс, двоечники тоже люди… — Сириус сделал еще глоток. — Ты бесишь меня, потому что высокомерно относишься к тем, кто не согласен растрачивать свою жизнь на авантюры, — Эванс отбила подачу. — Ты бесишь меня, потому что с самого начала невзлюбила нашу компанию, цеплялась к нам с нравоучениями с самого первого дня! — возмутился Блэк. — Ты бесишь меня, потому что с самого первого дня вы с компанией проходу Северусу не давали! Вот что он вам сделал? — устало спросила девушка. — Ты про Нюниуса что ли? — уточнил Бродяга. — Ну, вот опять! Не называй его так! — рассердилась Эванс. — Нюниус- Нюниус- Нюниус- Нюниус- Нюниус- Нюниус- Нюниус! — парень повторял это скороговоркой, пока Лили не дала ему подзатыльник. — Просто он родился! Вот что он сделал! Раздражающее мелкое существо! Маячил перед глазами! Так и хотелось его прищучить! Фу! Мерзко! — Не смей так говорить, Сириус Блэк! Не вам решать, кто должен рождаться, а кто нет! — закричала девушка, с размаху впечатывая бутылку в стол. Та, к счастью, не разбилась, но звук получился громким. — Вы вчетвером на одного! Вот что было мерзко! Это вы во всём виноваты! — Эванс подскочила с места. — Виноваты в том, что твой дружок бросил тебя ради ПСовой швали? — Блэк тоже вскочил, упираясь в девушку злобным взглядом. — Это вы виноваты! Только вы! Вы его задирали! Вы его мучили! Вы издевались над ним на глазах у всей школы! Он не выдержал вашего прессинга, а вы и рады стараться! Вы кучка подонков, а не мародеры! — Лили наступала на Сириуса с каждой фразой, толкая его в грудь. — У твоего бывшего дружка душонка-то с гнильцой! Говорят, он скоро меткой обзаведется! — У тебя вся семья меченая, и ничего, живут как-то! — Ты не знаешь, о чем говоришь! — прошипел Сириус гриффиндорке в лицо, хватая её за плечи. — Я знаю, что ты отказался от собственной семьи, от людей, которые любят тебя! И из-за чего? Из-за разных взглядов на политику! — раздраженно воскликнула Лили. — Любят? — в ярости спросил Блэк. — Это они отказались от меня! Они выгнали меня из семьи и выжгли с гобелена. Гриффиндорец в серпентарии не уживется! — Своего младшего брата ты тоже ненавидишь? — При чем тут Регулус? — прошипел Сириус. — Не приплетай и его сюда! — А при том! — не унималась гриффиндорка. — При том! Что же ты за человек такой, что готов бросить своего брата одного! — Моему брату и так неплохо живется! — отрезал парень, а потом хорошенько потряс Эванс за плечи. — А ты перестань лезть в дела моей семьи! Это не твое дело! — Вот поэтому я тебя ненавижу! — Лили схватила со стола бутылку с пивом и попыталась выплеснуть жидкость Сириусу в лицо; попала на форменную рубашку, заслужив ошарашенный взгляд. — И таких, как ты, тоже ненавижу! Всегда делаете все, что вам в голову взбредет! Говорите, что вы взрослые, что лучше знаете, а сами вместо того, чтобы заботиться, выбрасываете дорогих вам людей из своей жизни! А нам только и остается, что жить с разбитым сердцем! — Да что ты вообще знаешь, идиотка! — воскликнул брюнет, отталкивая Эванс от себя. — Не называй меня так! — закричала девушка в ответ, в пылу спора ударив Блэка по лицу. — Всё, женщина, ты меня достала! — взревел Бродяга, доставая палочку. На Лили обрушился поток холодной воды. Эванс взвизгнула и послала в Сириуса летучемышиным сглазом. Они обменивались заклинаниями, превращая просто заброшенный класс в разрушенный. Когда же Сириус Экспелиармусом отнял у Лили палочку, та не растерялась и бросила в противника обломком стула, а потом, не теряя времени, набросилась с кулаками. В драке бывшая «сладкая парочка» потеряла счет времени. Очнулись они, когда Лили, предварительно расцарапав Блэку лицо, вцепилась парню в волосы, а Сириус, прижав девушку к стене со всей немалой силы, рычал что-то на подобие: — Ты думаешь, я не вцеплюсь в твои патлы, истеричка? Угрозу свою гриффиндорец исполнил тотчас же, дернув старосту за волосы и заставив её закричать, а потом резко отбросил её на пол. — Хватит! — закричал он. — Драккла тебе в мужья, Эванс, ты сломала мне нос своим ударом! И где только научилась? — Папа научил, — хрипло отозвалась рыжеволосая, вытирая кровь с подбородка, и обиженно добавила. — Ты разбил мне губу, сволочь… — Сама виновата, — отчеканил парень. — Я тебе еще и синяк на скуле поставил. Вдруг Сириус глупо хихикнул, а потом и вовсе расхохотался. — Чего ржешь? Скотина… — спросила Эванс, облизывая губы. — Будь со мной поласковее, милая, — хохотнул Блэк. — Ты не поверишь, никогда раньше не дрался с девчонкой. У тебя хороший удар справа! — Спасибо, я старалась, — кроваво улыбнулась Лили, все ещё сидя на полу. Сириус тяжело привалился рядом, опираясь спиной о стену. Он аккуратно достал палочки из кармана и, шипя от боли, протянул одну Эванс. — А ты меня хорошо приложила коленом по печени, и как только вывернулась! — продолжал восхищаться парень, потягивая призванное с помощью Акцио пиво. — Это было тхеквондо, — гордо провозгласила гриффиндорка. — Я ходила в секцию в детстве. А у тебя хорошо поставлена защита, ты пропустил не так много ударов. — Было бы лучше, если бы мы с тобой вообще не дрались, — обреченно вздохнул Бродяга. — Джеймс мне голову оторвет, когда узнает. — Если узнает, — поправила Эванс. — Нет, я должен ему рассказать, иначе наш с тобой помятый вид объяснить будет довольно трудно. Ты как? Нормально? Может, пошли, разбудим Помфри? — Терпимо, — прокряхтела Лили, пересаживаясь к стене и приваливаясь к Сириусу плечом. — И вообще, кто сказал, что дружба не может начаться с драки! — Никто такого не говорил, ты права, — улыбнулся Блэк и добавил, хитро подмигнув. — Бро! — Ага, бро, — согласилась девушка и, морщась, отпила из бутылки. — Почему это ты должен рассказать обо всём Джеймсу? — Потому что у него серьёзные намерения на твой счёт: семья, дети и дом с белым заборчиком. — Действительно серьёзно, — удивилась Лили. — А я думала, это прихоть… — Он только и делает, что болтает о тебе и о том, как вы будете счастливы вместе, — хохотнул Сириус. — Это не прихоть, это зависимость. Он взял с меня обещание, что я никогда не посмотрю в твою сторону в романтическом плане. — Больно ты мне нужен, Блэк! — хихикнула Лили. — Тем более, что я обещала Марлин оставить в покое «лапочку Сириуса», — передразнила девушка свою подругу. — А ну, с этого места поподробнее! — потребовал Бродяга. — Лапочка Сириус? Это Марлин так обо мне? — А кто еще? — воскликнула староста. — Она на тебя уже второй год заглядывается! — Так чего же она не отвечает, когда я с ней заигрываю? — Стесняется она, — объяснила девушка. — Она робкая девочка, а ты прешь напролом, как паровоз, придурок. Вот с кем нужно быть «поласковее». — Возьму на заметку, — улыбнулся брюнет. — Обидишь её, и я тебя побью, — констатировала Эванс. — Ты теперь знаешь, я умею! — Будь спокойна, я честен в своих намерениях, — поклялся парень. — Я слежу за тобой, — протянула девушка. Они рассмеялись. — Кстати, — заговорил Бродяга после недолгого молчания. — Что это ты несла про семьи и разбитые сердца перед тем, как влепить мне пощечину? — А, неважно, — Лили махнула рукой. — Нет, важно, — возмутился Блэк. — Моя щека пострадала, а теперь ты говоришь, что я был ранен просто так! — Ранен! — рассмеялась Эванс. — Так, царапина просто! Ладно-ладно, остынь. Просто у меня не лады с сестрой, Туни. — И что? Она сбежала из дому? — Нет, но мне кажется, она на грани этого, — опечалено вздохнула гриффиндорка. — В детстве мы были лучшими подругами, а потом мне пришло письмо. — И? — озадачено спросил брюнет. — И теперь она меня ненавидит, — Лили закрыла глаза и уронила голову на чужое плечо. — Знаешь, Блэк, мне всё чаще кажется, что я не на своем месте. В этом мире таких, как я, называют грязнокровками, — Сириус попытался возразить. — Нет, дослушай меня, представитель чистокровной семьи! Здесь меня клянут за мою кровь даже те, кого я считала друзьями. Но домой я вернуться тоже не могу, потому что там родная сестра называет меня ненормальной. Ты правильно сказал, есть люди, которым бы вообще не рождаться. — Лилс, — снова вклинился Блэк и был перебит на полуслове. — Блэк, я рождена на разломе миров, я чужая везде, где ни появлюсь! Возможно, поэтому я так фанатично придерживаюсь правил. То, что ты называешь занудством, на самом деле попытка вписаться в общество, попытка не быть неправильной. — Ты такая, какая есть, Лилиан Эванс! — провозгласил Бродяга, когда девушка закончила говорить. — Не надо ломать себя в угоду другим, лучше делай как я! — Это как? — Лили от удивления даже глаза открыла. — Забей на правила, на чужое мнение и живи так, как хочешь сама! Или начни менять мир под себя… — равнодушно добавил Сириус. — Как Темный Лорд? — Как Темный Лорд! Пусть я его и ненавижу, но он подмял под себя половину Британии! — восхитился парень. — О, да, — девушка скептически хмыкнула, а потом, шатаясь, поднялась на ноги. — Темная Леди Лилиан! Звучит! — За это надо выпить! Стоя! — Бродяга поднялся и торжественно провозгласил. — Этой ночью я рад присутствовать на таинстве рождения новой Темной Леди! За Леди Лилиан! — За Леди Лилиан! — повторила Эванс, поднимая бутылку с пивом. По гулкой тишине комнаты пронесся звонкий смех. — Моя Леди! — воскликнул Сириус, опускаясь на одно колено. — Разрешите быть вашим первым Темным Генералом! — Соблаговоляю! — надменно отозвалась девушка. Она вытащила палочку из кармана, по очереди прикоснулась острием к каждому плечу Блэка и произнесла. — Нарекаю вас Темным Генералом Блэком, прозванным Бродягой, защитником земель Хогвартских! — Приму за честь, моя Леди! — воскликнул Сириус, снова усаживаясь у стены. — Присядьте же со мной, о, Темная Леди! — Присяду! — согласилась Лили и неаристократично завалилась рядом. — Драккл тебя дери, Блэк! Почему меня так накрыло от пары глотков сливочного пива?! — Потому что я подмешал туда огневиски! — гордо объявил вышеупомянутый Блэк и разразился хохотом. — Вот же! Хитрец! — удивленно улыбнулась Лили, а потом знатно приложилась к бутылке. — До чего я докатилась! Сижу на полу в грязном старом кабинете, среди пыли и разрухи, пью адскую бормотуху из пива и виски и болтаю с тем самым бабником-Блэком! Официально заявляю, моя жизнь дерьмо! — А до чего докатился я? — воскликнул Сириус. — Изгнан из семьи, рассорился с другом, а теперь пью в компании той самой зануды-Эванс! Моя жизнь дерьмо! — За это надо выпить! — пьяно хихикнула староста. Когда они оба сделали по глотку, она вдруг возмутилась. — Эй, Генерал Блэк! Я уже выболтала тебе свою страшную историю, теперь твоя очередь! — Нееет! — взвыл Сириус. — Да! — вторила ему девушка. — Давай, колись! А то у тебя есть компромат, а у меня нет! Это не честно! — Ладно, только новую драку не начинай, — выдохнул Бродяга. — Что ты хочешь знать? — Ну, например, что не так с твоей семьей? — И это невероятно правильный вопрос, — ответил Сириус так, будто он был ведущим телевикторины. — Что не так с моей семьей? С ней всё не так! Ты себе даже представить не можешь, как это жутко, когда глава семьи всё решает за тебя! Твое воспитание, твои интересы, твои друзья и даже одежда, которую ты носишь, должна соответствовать семье. О браках я даже не говорю! Но самое ужасное в том, что они выбирают за тебя твое будущее! Моя мать вместе с тетушкой и кузиной, этой бешеной Беллой, пытались вынудить меня принять метку! — Не может быть, — пораженно прошептала Лили. — Может! Ты думала, я сбежал от семьи? Нет! Я бежал от Лорда и его свиты… — горько выдохнул Блэк. — Я просто не могу понять, как можно добровольно согласиться на клеймо? Лили растерянно кивнула и уткнулась носом в чужое плечо. — Спасибо, — шепнула она. — Теперь я смогу тебя понять. — Ей, Эванс, — тихонько пропел Сириус спустя долгие минуты молчания. — Ты же не спишь там? — Сплю, — сонно отозвалась Лили. — А который час? — Пол третьего ночи, — лениво протянул брюнет. — Хорошо, — мурлыкнула девушка в чужое плечо, чтобы в следующую секунду подскочить, как ужаленная. — Сколько?! Пол третьего? Мерлиновы труселя! Отбой был пять часов назад! Я убью тебя, Блэк! — О, разве хорошие девочки знают ругательства? — Сириус коварно улыбнулся, медленно поднимаясь на ноги. — Если нас поймают, ты очень быстро узнаешь, как богат мой словарный запас! Мордредовы леггинсы, замок шатается! Как же я пьяна, — обреченно констатировала староста. — Спокойно, моя Леди! Ваш верный Темный Генерал доведет Вас до покоев в целости, сохранности и непопадаемости! — Бродяга схватил Лили за руку и потащил на выход. До гриффиндорской башни пьяные и довольные они доползли только спустя полчаса, благо, никому не попались. Сложность состояла в том, чтобы проникнуть в гостиную через портрет спящей Полной Дамы. — Спрячься под чарами, — велела гриффиндорка своему однокурснику. — Скажу, что возвращаюсь с дежурства. — Ага, а дежурство выдалось неудачным, — прокомментировал Блэк. — Кровь убери и мантию поправь! Лили чертыхнулась, про последствия драки она-то и забыла. —Взаимно! — прошипела девушка. Спустя целый комплекс заживляющих и очищающих чар, заклинания иллюзии и невидимости примерная староста львиного дома в одиночестве просила Полную Даму пропустить её, бедную девушку, вернувшуюся с ночного дежурства. — Конечно, милая, проходи, — сонно прохрипела Дама, открывая тайный проход. — Диванчик, — радостно воскликнул Сириус, как только дверь закрылась, и сразу же повалился на вышеупомянутый предмет интерьера. — Сириус, вставай и иди в спальню, — пробурчала Лили, пытаясь стащить новообретенного друга с дивана. Блэк не послушался, вместо этого он дернул старосту за руку, и та повалилась на диван следом. Сил сопротивляться сну не осталось… И пока занудная староста и тот самый неправильный Блэк безмятежно дрыхли на диване в гостиной, в спальне для мальчиков Поттер утопал в череде кошмаров. Ему снились маленькие рыжие дети, которые называли отцом Бродягу, и прекрасная рыжеволосая женщина, которая раз за разом повторяла: — Я могла бы выбрать тебя, если бы и ты был плохим парнем! Джеймс проснулся в семь утра в холодном поту и чуть не поймал удар, когда обнаружил, что Бродяга всё еще не вернулся. В отчаянии Сохатый завернулся в махровый халат и пошел в гостиную, ибо Питер с Римусом придушат его, если он решится нервно ходить из угла в угол прямо в спальне. В гостиной раздавалось сонное бормотание. С подлокотника дивана свисала подозрительно знакомая аккуратная ножка. Джеймс, не веря своим глазам, подошел к дивану и заглянул за его спинку, а там обнаружилась его пропажа. Точнее обе его пропажи, причем темненькая пропажа прижимала к себе рыженькую пропажу и самозабвенно сопела ей в макушку. По комнате распространялся стойкий запах перегара. Внезапно до ушей Поттера донесся отчаянный крик. Этот крик был похож на рёв раненного животного. Только тогда, когда осоловевший Бродяга кинул в него диванной подушкой со стоном «Заткнись!», Джеймс понял, что кричал он сам. — Как… Что… Почему вы… — взвизгивал Сохатый, сопровождая каждое слово судорожным вздохом. — Я не верю! Нет! Мерлин… Как так! Как вы могли так со мной поступить! — Джеймс покраснел и, кажется, был на гране истерики. Лили вскочила с Сириуса, поправила одежду, пока Бродяга схватил Поттера за плечи и усадил в кресло. — Спокойно, Сохатый, дыши, — повторял он. — Что, значит, дыши?! — воскликнул Джеймс. — Вы! Как вы могли! — Мы просто подрались! — зло воскликнула Эванс. — И всё! — Просто подрались… — отрешенно повторил гриффиндорец, моментально успокаиваясь. — Да, это хорошо… Джеймс отдышался, расслаблено откинулся на спинку кресла. Лили и Сириус взволнованно переглянулись и присели на диван. Вдруг Поттер подскочил, хватая ребят за плечи: — Подрались?! Какого драккла вы подрались? — Это было необходимо, — невозмутимо ответила староста, неосознанно дотрагиваясь пальцами до своей скулы. — Нам нужно было обменяться претензиями, зато теперь мы поладили. — Всё как ты и хотел! — довольно воскликнул Блэк, а потом улыбнулся и добавил еще радостнее. — Она мне нос сломала! — Как твоя печень, Блэк? — со злорадной улыбкой поинтересовалась Лили. — Плохо, — счастливо ответил парень. — А твоя скула? — Синяк почти сошел, но губа еще болит, как собственно и голова. Я перебрала, — пожаловалась девушка. — Г-губа? — ошарашено переспросил Джеймс. — Обломки от стола срикошетили, я не виноват! — воскликнул Сириус, подрываясь с дивана, и отскочил от Поттера как можно дальше. Лили расхохоталась и прилегла на диван, закинув ножки на подлокотник. — Принесите мне антипохмельного, когда закончите! — крикнула девушка, продолжая хохотать. Когда Джеймс поостыл и перестал гонять Бродягу по всей гостиной, ребятам всё же пришлось рассказать историю их нелепой аферы с самого начала. Разбуженные Марлин, Римус и Питер недовольно поглядывали на слишком бодрую троицу друзей и в едином порыве откровенно ненавидели Лили и Сириуса, заваривших всю эту кашу. Когда история была рассказана и повторена несколько раз в лицах и с авторскими уточнениями, Джеймс удовлетворенно выдохнул. — Значит, вы не начали встречаться. Как же хорошо. Я-то уже собирался заказывать партию сердечных капель. Подумать только, мой лучший друг и моя… — Поттер запнулся и нервно поправил очки. — Твоя кто? — заискивающе спросила Лили, пересаживаясь на подлокотник его кресла. — Ты так волновался о друге или обо мне? — добавила девушка, поглаживая чужое плечо. — О вас обоих, — тихо ответил Джеймс, но ласкающую руку своей ладонью накрыл. Сириус глянул на сие непотребство и решил, что он ничем не хуже. Гриффиндорец пододвинулся в плотную к Марлин и приобнял её за плечи. — Ты обо мне тоже волновалась? — прошептал он девушке на ушко. Марлин залилась румянцем, но кивнула. Римус героическим усилием сдержал раздраженный стон. Теперь у них будет две сладкие парочки вместо одной! Он этого не переживет. Но это была уже совсем другая история…