Моя боль

Это иллюзия? Или мой кошмар? Или еще одно чертово испытание ПОРОКа? Господи, пусть это будет оно. Пожалуйста, если в этом прогнившем и опущенном на дно мире еще осталась хоть какая-то вера в высшие силы, пускай я все еще у ПОРОКа. Они выкачивают из меня силы, кровь и эмоции, заставляя видеть чудовищные, лживые вещи. Это все тоже ложь. Тоже ложь. Ложь?.. Нет Нет, это все было правдой. Невыносимый жар и дым со всех сторон, дрожащие руки, немеющие пальцы и... Ньют. Мертвый. Лежащий неподвижно на земле, которую Минхо ненавидел всем своим существом, весь испещренный венами и черной кровью. Парень с трудом сделал шаг. Потом другой, третий. Добрел до любимого тела и не почувствовал ног. Подкосились Азиат рухнул вниз, задыхаясь от эмоций, которые лопатили организм изнутри, разрезали сердце на куски. Кровь стучала в висках с утроенной силой, пальцы похолодели от страха лишения, а глаза резко застлала пелена слез. Минхо всегда был мужчиной. Терпел, превозмогая любую боль, любое отчаяние, перешагивая проблемы и неприятности и помогая перешагнуть их другим. Про таких как он говорят обычно - "море по колено". А сейчас он в нем захлебнулся Парень подполз ближе к его телу, шарясь по нему трясущимися руками, словно стараясь обнаружить сердцебиение. - Нет... нет, я не для этого спасал тебя от суицида, чертов шанк! Предатель! Ньют, не смей оставлять меня, когда мы победили! Когда мы вырвались, когда мы смогли... мы... м... мы... Слова застряли комом в горле. Минхо тяжело вздохнул и завыл по-звериному, на выдохе. Уткнувшись в плечо блондина, в плечо, которое пахло гарью, кровью, вспышкой, и самую малость - Ньютом. Но этой малости было так много в тот момент. Он вдыхал, словно потерянный дикарь, сжимая большими руками ставшее в секунду таким маленьким и хрупким тело любимого человека и выл. С каждой секундой этот вой становился все тише, обращаясь в всхлипы. Вскоре Минхо затих вовсе. - Эй, Мин, - голос Галли слышался так отдаленно, словно он находился где-то в другом измерении. - Минхо, слышишь? Вставай. Идем. Надо уходить. Нам надо уходить. Надо? А кому теперь вообще что-то надо? Зачем что-то делать, стремиться к победе, побегам и счастью, если Ньют этого всего уже не увидит? Блондин не улыбнется, не хлопнет его по плечу и не поморщится от слишком соленой еды Фрайпана. Не будет стонать его имя, звать его по ночам из-за кошмаров, целовать его в лоб. А Минхо больше никогда не обнимет его. Не поможет идти и бежать, потому что Ньют слишком хромает для нормального бега. А будущее? Какое к черту будущее? К черту.