Давай сбежим

— Давай сбежим, - однажды утром говорит Стайлз, заставляя Питера, уже стоявшего одной ногой в окне, запнуться. Сейчас едва ли 5 утра, и отец Стайлза не проснется ещё по крайней мере час. Они не спали всю ночь, лишь дремали рядом друг с другом, наслаждаясь тем коротким временем, что у них было. Одежда Питера в беспорядке. Ему пришлось сражаться с жадно рыщущими руками Стайлза, когда он одевался. Не то что бы он сильно сопротивлялся, ничуть не меньше желая еще хоть раз коснуться своего мальчика. Он ненавидел оставлять Стайлза так: прикрытого лишь простынёй, перекинутой через бедра, с огромными, умоляющими остаться глазами. Его губы всё еще влажные, красные и немного опухшие от непрекращающихся поцелуев, ведь если они остановятся, Питеру наконец придётся уйти. Он не просит повторить то, что Стайлз только что сказал, так как нервно бьющееся сердце намного важнее слов. И этого определенно достаточно, чтобы вернуться в комнату и упасть на колени рядом с кроватью, где сейчас сидит Стайлз. Питер так давно хотел этого, так долго хотел выкрасть его, гораздо дольше, чем Стайлз мог представить. Хотя он никогда не осмеливался подтолкнуть детку к этой мысли, ведь из них двоих лишь у Стайлза осталось хоть что-то, привязывающее его к Бикон Хиллз. Так что Хейл просто молчит, глядя на своего красивого мальчика и ждёт. Стайлз обхватывает ладонями его лицо и придвигается ближе, пока их лбы не соприкасаются. Глаза парня закрыты, его немного потряхивает, а в голосе сквозит отчаяние. — Это слишком больно, отпускать тебя каждый раз, когда всё, чего я хочу, это чтобы ты остался. Я не могу так больше, - шепчет Стайлз, согревая дыханием воздух между ними. - И отец, стая, Скотт... Они никогда не увидят и не поймут, насколько счастливым ты меня делаешь. — Я не позволю им забрать тебя у меня, - обещает Питер. — Тогда давай уедем, - снова просит Стайлз. - Давай просто уедем. Вместо ответа Питер целует его так отчаянно и так правильно, как они оба в этом нуждаются.