Нежеланный король

      Серсея Ланнистер держалась гордо и прямо, стоя рядом с отцом в большом шатре, поставленном перед Бронзовыми воротами. Она, как и лорд Тайвин, была одета в алое и золотое — цвета их дома. Она глубоко вздохнула, чтобы успокоить ноющий желудок. Ты — львица, а львы не показывают страха перед низшими существами, напомнила она себе, глядя на отца. Тайвин возвышался величавой статуей; за его спиной развевалось знамя Ланнистеров. Если его и беспокоило что-то, он этого не показывал. Серсея повернулась к знаменам Станниса и его соратников и попыталась вспомнить, чьих они домов. Некоторые узнавались весьма легко, вроде оленя Баратеонов и лютоволка Старков, из-за некоторых приходилось поднапрячь память, как с львоящером Ридов или с раздвоенной молнией Дондаррионов, а многие были и вовсе незнакомы ей. Мне нужно будет запомнить их все, подумала она, удивленно глядя на странное знамя с черным кораблем, на парусе которого почему-то изображалась луковица. Королеву не красит незнание знамен ее подданных…       Как бы ей хотелось, чтобы рядом был Джейме. Она не видела его уже несколько месяцев. Серсея надеялась встретиться с ним в Королевской Гавани, хотя бы мимолетом, но отец настоял, чтобы она немедленно собиралась и ехала с ним к Бронзовым вратам. Сердце ее обливалось кровью — ее брат один-одинешенек в столице, без друзей, окружен тысячей осуждающих взглядов. Хотела бы я быть там, обнять его, сказать, что все хорошо, что я всегда буду с ним…       Но это было бы ложью — милой, но все же ложью. Чтобы спасти их дом и ее брата, отец выдает ее за Станниса Баратеона. «Он — молодой человек с большими планами, — сказал ей Тайвин, пока они ехали к Бронзовым воротам. — Но прежде всего он юн. Расположение юнцов легко можно завоевать красотой, а их молодые умы легко забывают о больших планах. Приворожи его. Добейся его симпатии и заставь его стать более… сговорчивым, — говоря это, он пристально смотрел на нее. — Ты же сможешь это сделать, дорогая?»       Серсея сглотнула. Это все ради Джейме. Джейме убил старого короля, этого ужасного старикана, а теперь… Теперь люди требуют его голову. Я должна выйти замуж за Станниса, чтобы спасти ему жизнь. Она поежилась и пожелала, чтобы ее будущий суженый поскорей появился. В такую отвратительную погоду находиться здесь было просто невыносимо.       Словно услышав ее мольбу, море знамен расступилось, чтобы дать пройти небольшой группке людей. Во главе их шел высокий мужчина в рогатом шлеме, одетый в черное и золотое. Наверное, это Станнис. Как только он подошел ближе, Серсея впервые взглянула на будущего мужа. Станнис был высок и казался сильным, но лицо его было худым, обветренным и жестким, с широким подбородком и впалыми щеками. Серсея не дала себе нахмуриться — да, он не урод, но и красавцем не назовешь. Это ради Джейме, Джейме и Ланнистеров. Я буду королевой. Почему-то в последнее ей совсем не верилось.       Тайвин взял ее за руку, и они вместе преклонили колено перед Станнисом. Серсея изо всех сил старалась следовать наказам отца. Улыбайся ему. Смотри нежно и с теплотой, со всей любовью.       — Ваше величество, — важно сказал Тайвин с совершенно непробиваемым лицом. — Я прибыл, чтобы поклясться в своей верности. Со мной приехала и моя дочь, влюбившаяся в вас, едва услышав о вашей великой доблести и благородстве, и я смиренно прошу вас о великой чести сделать ее своей женой.       К ее удивлению, Станнис и не посмотрел на нее, а продолжал внимательно смотреть на ее отца.       — Зачем вы преклоняете колено, лорд Ланнистер? Вы — владыка Западных земель, а я — владыка Штормовых. Мы равны, — голос Станниса был хрип и груб. Он говорит, как старик, подумала Серсея, не удержавшись от мысли о том, как чудно пел Рейгар или как звонко смеялся ее милый Джейме.       — Но как Семи Королевствам быть без короля? — спросил Тайвин, и его голос слышался во всем шатре. — Я заявлю, что им не прожить. И, в таком случае… Кому быть королем, как не вам?       Услышав это, Станнис нахмурился.       — Таргариены еще живы, — заметил он. — Что до них? Я не могу просто так заявить права на Железный Трон. Только безумец или дурак так поступит.       — Смиренность и уважение законов вашим величеством заслуживает уважения, — раздался другой голос. Краем глаза Серсея заметила великого мейстера Пицеля, идущего к ним из свиты ее отца. — Но, должен сказать, что в данный момент они необоснованны. Вы, Станнис Баратеон, являетесь законным и наиболее очевидным королем этих Семи Королевств по простому и хорошо известному прецеденту, — Серсея моргнула. А она-то думала, зачем великий мейстер решил поехать вместе с ними. Почему-то причина его поступка ее… Обеспокоила. Пока Пицель шел до центра шатра, Серсея почувствовала, как задергалась ее нога от неудобной позы. Не сейчас, подумала она, изо всех сил стараясь удерживать улыбку на лице.       Великий мейстер откашлялся и развернул длинный свиток.       — Ваше вступление на трон, ваше высочество, строится на тех же принципах, что и у вашего прапрадеда, Эйгона V. Ваш многоуважаемый предок стал королем, когда за него единодушно проголосовал Великий совет из сотни великих и малых домов. Эйгон был самым младшим из четырех сыновей Мейкара. Двое старших его братьев — Дейрон и Эйрион — умерли, а третий уже выковал мейстерскую цепь и дал мейстерские обеты, поэтому их в расчет брать было нельзя.       Заткнись уже, старый пердун, подумала Серсея, против воли надеясь, что Пицель скоро замолчит. Она не могла понять, как все это относится к происходящему. Эйрион… Принц Эйрион… Где же я слышала это имя? Она попыталась вспомнить, но не смогла. Нога начала раздражающе болеть, а колени — ныть. Она посмотрела на отца, но, кроме изгиба рта, в нем ничего не изменилось. Станнис также стоял совершенно неподвижно и хмурился, хотя его спутникам все это явно наскучило — один даже зевнул. Счастливец…       — Что важно, — продолжил Пицель с заметной теплотой к зачитываемому тексту. — Дейрон оставил после себя лишь дочь, и потому ее отвергли сразу. У Эйриона же был сын, Мейгор, — Серсея моргнула. Почему-то ей это показалось странным… А потом ей вспомнилась история Эйриона. Принц, считавший себя драконом в человеческом облике и умерший, выпив дикого огня… — Хотя у юного Мейгора было больше прав на престол, — продолжил Пицель, — сочетание его весьма младых лет и безумства его почившего отца заставило совет отобрать у него право наследования, — мейстер кивнул Станнису. — Ваше высочество, как видите, история в точности повторяется. Со смертью принца Рейгара и вашего достойнейшего брата Роберта самым старшим и ближайшим наследником мужского пола стали именно вы. Выживший сын Эйриса, как и принц Мейгор, слишком юн, чтобы стать настоящим правителем, и также несет бремя безумства своего отца, и так причинившего много боли Семи Королевствам.       Наконец-то. Серсея приготовилась вставать, но тут почувствовала, как отец крепче сжал ее руку.       — И все же, великий мейстер, — сказал Станнис. — Я не знал, что уже был созван Великий совет.       — Ваше высочество, — с радостным смешком сказал Пицель. — Вся эта война и есть Великий совет! — он развернулся и посмотрел на собравшихся лордов. — Эйрис нарушил данные им обеты, вынудив владык домов восстать. Будь сейчас мирное время, уверяю, совет был бы созван, но своими действиями Эйрис вызвал этот бунт, и бунт этот имеет право так же законно выбирать короля, как суд поединком выступать вместо суда, — он вновь повернулся к Станнису и мило и со старческой добротой улыбнулся ему. — Поэтому, ваше величество, не страшитесь принять эти почести и титулы, которые по праву ваши. Вы, и никто другой, наш король.       Станнис кивнул, хотя Серсее казалось, будто его брови от речи Пицеля лишь сильнее нахмурились.       — Хорошо. Пусть будет так. Я, Станнис Баратеон, провозглашаю себя королем андалов, ройнаров и Первых людей, правителем Семи Королевств и защитником державы во имя старых богов и новых.       — Да продлится ваше правление, — единогласно крикнули его союзники. А после начали раздаваться медленные, нарастающие аплодисменты. Станнис неуютно оглянулся на шумящую толпу и поднял руку. Серсея не расслышала, что он сказал, но после до нее донеслось: «Достаточно», и рукоплескания затихли даже быстрее, чем начались. Станнис повернулся к Тайвину.       — Встань, лорд Тайвин, и знай, что я принимаю и твою клятву в верности, и руку твоей дочери.       — Ваше величество, благодарю за невероятную честь, — сказал Тайвин, и Серсея с огромным облегчением поднялась на ноги. Хоть без боли и дышалось проще, но все происходящее ее беспокоило. Станнис говорил вежливо, но его слова были резки и отрывисты, да и он сам… Он не Рейгар, подумала она. Он даже не Роберт.       Станнис формально и крайне вымученно поклонился.       — Лорд Баклер предложил нам остановиться в Бронзовых вратах и провести в замке и церемонию, и пир. Пройдем туда вместе, лорд Тайвин?       — Ваше величество вновь оказывает мне большую честь, — сухо сказал ее отец. На миг Серсее до странного захотелось сбежать отсюда, далеко-далеко, но отец крепко держал ее за руку, и она молча и гордо пошла за ним к замку.