А началось все с букета ромашек

Красная веревка в руках, которую он достал из коробки, обернутой яркой подарочной бумагой, вызывает столько удивления, что Стайлз не сдерживает ошеломленного вздоха. До него медленно начинало доходить, что конкретно несет в себе такой подарок. Но он не до конца уверен, кому тот предназначен на самом деле: ему самому или Тео, который будет наслаждаться каждым мгновением своего подчиненного положения. После всего случившегося несколько лет назад — иногда и не верилось, что с того момента прошло столько времени, — они все изменились, повзрослели, не внешне даже, скорее внутренне. И Стайлз отчетливо понимал, что Тео изменился больше всех. Усилием воли подняв взгляд на невозмутимо потягивающего горячее какао Тео, Стайлз вспомнил, как тот приполз к нему с букетом ромашек в зубах. Как тому удалось найти адрес, решиться прийти, да к тому же вывалить все дерьмо, что было на душе, и попросить прощения, до сих пор оставалось для Стайлза загадкой. Но его собственное чутье, предсказывающее очередную задницу в жизни, молчало, а доверять себе он привык и — разрешил Тео остаться. Пусть поначалу и были опасения, что Рэкен вновь вернется на сторону зла и, возможно, захочет реализации былых планов, разрушенных Скоттом и стаей, но... Тео вел себя скорее как нашедший приют кот: много спал, ел и молчаливо просил ласки. Это сравнение казалось диким, ведь это, черт его подери, был все тот же Тео Рэкен, но… жизнь научила Стайлза ничему не удивляться. Даже тому, что все в этом мире имеет свой срок годности. Даже его любовь к Лидии угасла, а отношения на расстоянии не способствовали ее возрождению. Они решили расстаться, решили, что поспешили и между ними может быть только дружба. Время шло, унося все ненужное и оставляя его в прошлом. Возможно, после всего случившегося в Бикон Хиллс, после рандеву в Аду с чертями Тео переосмыслил собственное существование. Поэтому Стайлз и дал ему шанс, ведь в конце концов Тео… это Тео. Вскоре тот окончательно пришел в себя и начал искать работу, потому что средств для существования у него не было, а сидеть на шее Стайлза и дальше не позволяла совесть. Поиски немного подзатянулись, поэтому, помня перфоманс появления Рэкена, Стайлз предложил устроиться в магазин цветов флористом и радовать людей красотой композиций из цветов. Кто же знал, что Тео решит воспользоваться советом, а не огрызнется и не пошлет ласково на четыре веселых буквы? Аллергии на пыльцы у него не было, а обостренное волчье обоняние, как оказалось, только помогало. Даже несмотря на отсутствие опыта, изкореженную душу и весьма покалеченную психику, у него получалось делать действительно красивые букеты, которые по-настоящему нравились людям. Постепенно они сближались, и Стайлз все больше не понимал, что заставляло Тео поступать так, как он поступал. Он не был плохим настолько, чтобы назвать его пропащим; просто… ни хрена, конечно, просто не было, но что-то все же произошло с ним в прошлом, заставившее стать таким, каким он был. А потом случилась вечеринка, на которой Стайлз набрался и, вернувшись домой, отправился не в свою спальню, а к Тео. Тогда между ними ничего не произошло, хотя Стилински и пытался настаивать. Рэкен благородно не воспользовался ситуацией, позволив спать с собой, но пресекая всякие попытки приставать. Проспавшись, Стайлз отчаянно извинялся, а Тео лишь отмахивался, говоря, что алкоголь есть алкоголь и вины Стайлза тут нет. Несмотря на то что в будущем ситуация не раз повторялась, Рэкен оставался непреклонен. И переспали они на трезвую голову Стайлза, пусть и снова по его инициативе. Тео не проявлял ожидаемой агрессивной страсти, лишь подчинялся, иногда не подавляя собственных желаний, но опять же — так, чтобы никак не проявить собственной сверхъестественной сущности. Это одновременно приятно удивляло и чуть ранило, ведь Стайлз понимал, что постоянный контроль зачастую мешал получить полноценное удовольствие. Уже потом они пришли к тому, что Тео мог царапать ногтями спинку кровати, сверкать золотом глаз и демонстрировать вылезшие клыки. Но и это происходило через раз. Глупое самопожертвование, или, скорее, наказание самого себя, надоедало Стайлзу, но поделать он ничего не мог. И вот сейчас на Рождество Тео подарил ему красную веревку с определенным намеком. «Свяжи меня и пользуйся в свое удовольствие». Не то чтобы перспектива была плоха, но… Стайлз не был зациклен на ролях в постели, ему хотелось разнообразия, а значит, иногда и он желал отдать контроль Тео, отдавшись в его власть. Видимо, этот подарок должен стать действительно его. Взвесив моток веревки в ладони, Стайлз подошел к Тео и, положив перед ним его же подарок, произнес с улыбкой: — Свяжи меня. Тео, к его чести, не подавился, лишь закашлявшись. — Что? — Это твой подарок, которым я хочу воспользоваться прямо сейчас. — Ты серьезно? Я думал… — Знаю. Но я хочу, чтобы ты меня связал и трахнул. — Но… — Наткнувшись на вздернутую скептично бровь, Тео покачал головой и неуверенно улыбнулся. — Ладно. Пойдем? Это была маленькая победа, поэтому Стайлз не удержался от короткого, но жаркого поцелуя, от которого Тео ощутимо стал увереннее. *** Стайлзу по привычке хотелось вывернуться, вырваться из плена веревок, но он напоминал себе, что это необходимо им обоим. Пусть какая-то часть него и боялась того, что в Тео снова проснется его жестокость, желание причинить боль. С каждым вдохом страх уходил, потому что, несмотря на крепкую обвязку лодыжек и запястий, Тео не забывал касаться его — погладить обнаженную поясницу, поцеловать в шею, чуть прикусить лопатку и даже слегка пощекотать. В общем и целом, Тео вел себя как обычно: был внимательным и чутким любовником, стремящимся доставить большее удовольствие партнеру, нежели себе. — Черт, детка, — хрипло прошептал он, упираясь лбом в спину Стайлза и жарко выдыхая в его кожу, заставляя ее покрыться мурашками. — Я думал, что ты возьмешь контроль, как обычно. Но то, что ты позволяешь мне… Стайлз проглотил стон, когда пальцы сжались на его бедрах, а волосы щекоткой прошлись до самой поясницы — Тео опустился ниже по его телу, чтобы теперь коснуться легким укусом ягодицы. Вот такие животные проявления его желания, к сожалению, были редкими: стремление не напугать и не причинить боли было сильнее всего. К тому же они оба прекрасно помнили, кем был Тео в своей сущности. Иногда Стайлзу это надоедало. Разнообразие и все такое. Но жаловаться было глупо — адекватный и вполне себе дружелюбный Тео Рэкен вполне его устраивал. За всеми размышлениями об их интимной жизни Стайлз пропустил момент, за который Тео успел достать смазку и прикоснулся пальцами к ложбинке между ягодиц. Выдохнув и сильнее уперевшись ладонями в мягкий плед, Стайлз прогнулся в пояснице, больше выставляясь и подаваясь на ласкающие прикосновения. Он давно не был снизу, поэтому Тео хорошенько его растянет, возможно, даже помучит перед тем, как начнет полноценно трахать. Закусив губу от представленных перспектив, Стайлз прикрыл глаза и потерся щекой о мягкий ворс ковра. Уже через пару минут каждая клетка тела напоминала оголенный нерв, хотя и было немного неловко оттого, что невозможно свести ноги. Не было свободы, и это по-хорошему ударяло в голову — он доверял Тео, а значит, и не нужно переживать, нужно просто отдаться происходящему. Наслаждаться ситуацией не составляло никакого труда, потому что его умело трахали пальцами, иногда прерываясь на изысканную пытку в виде ласки языком и на ужасно пошлый поцелуй взасос с его задницей. В какой-то момент Стайлз на миг задумался о том, кто из них получает большее удовольствие от этой прелюдии, но спустя мгновение все мысли исчезли, ведь Тео наконец прекратил играть и, устроив член в ложбинке между ягодиц, начал соблазнительно и совершенно недостаточно притираться. Разочарованно заскулив, Стайлз сжал пальцами плед и, задыхаясь, попросил: — Ну же! Трахни меня! — Немного вежливее? — тяжело дыша, но с явной улыбкой проговорил Тео, сильнее сжимая пальцы на бедрах Стайлза. — Сукин ты сын! — взвыл Стайлз и вскрикнул от обжегшего задницу шлепка. — Пожалуйста! Пожалуйста, Тео, трахни меня! — Как скажешь, детка, — довольно проурчал Тео и толкнулся мягким движением сразу на всю длину. — Ох, бля-я-ядь… Стайлз вторил ему протяжным стоном, который было просто невозможно сдержать. Тео двигался в ровном ритме, заставляя Стайлза благодарить всех богов и небеса за то, что, несмотря на короткую сучную дразнилку, темп был идеальным для них обоих. Но… Тео не был бы Тео, если не накрыл бы его своим телом, не прикусил мочку уха и не выдохнул ласковое «детка». А потом не сменил положения, убирая руки с его талии, упираясь ими в пол, чтобы начать вбиваться жестким ритмом, не прикасаясь к нему, кроме как правильно проникающим членом. — Иисусе! — выдохнул Стайлз и прогнулся, подставляясь сильнее и прикрывая глаза от прошивающего его удовольствия. Это на самом деле было классно, ровно так, как ему было нужно. Тео грязно ругался, что Стайлз отмечал краем сознания, стонал и даже порыкивал, заставляя самого Стайлза откликаться хныканьем и скулежом от наслаждения. Желание прикоснуться к собственному члену, чтобы приблизить оргазм, разбилось о жестокую реальность, в которой его руки были связаны. Движений члена в заднице не хватало, хотя каждый толчок сладко отзывался током удовольствия от массажа простаты. Жалобно застонав, Стайлз запрокинул голову и выдохнул, стараясь, чтобы Тео его услышал: — Подрочи мне… о, господи, Тео! Мне нужно! — М-м-м, — наклонился Тео, провел носом по влажной от пота шее и лизнул кончиком языка кожу, собирая вкус соли и мускуса. — А если я хочу, чтобы ты кончил так, без рук? Ты частенько проделываешь подобный трюк со мной, теперь твоя очередь прочувствовать такой оргазм. Давай, детка, я в тебя верю. Стайлз хныкнул, тут же вскрикивая от чувствительного укуса в плечо. Припомнил же зараза! Ничего не оставалось, кроме как начать подмахивать да сжиматься на каждый толчок, чтобы усилить ощущения. Сердце билось жарким пульсом во всем теле, заставляя глубоко дышать и облизывать сухие губы. Тео не помогал: продолжал трахать в том же ритме, целовал или кусал шею и спину, но члена не касался. Мгновения растянулись вечностью, жаркое удовольствие плавило кости, но, казалось, не приближало к разрядке ни на йоту. — Давай же, — вкрадчивым голосом мурлыкнул Тео, пуская волну дрожи по телу Стайлза. — Я чувствую, что ты уже близко. Укусить тебя? Пометить, как мою пару? Каждый раз, каждый чертов раз я смотрю на твою бледную шею, на то, как ты касаешься пальцами гладкой кожи, мне хочется, чтобы ты касался моей метки. Ты ведь тоже этого хочешь, правда? Адреналин от слов Тео заставил кровь вскипеть, а остатки мозга растаять и стечь в пах. Он думал об этом, может быть втайне даже мечтал и отчаянно хотел, но произнести это вслух боялся. Между ними все было хрупко, будто только грубо наживили черновым швом — легко дернешь, и порвется. Стайлз, вопреки самому себе и желанию быть свободным, чувствовал потребность в каком-то глупом доказательстве серьезности того, что происходило между ними. И метка была именно тем, что могло продемонстрировать эту зависимость, вместо кольца или другой драгоценной или полудрагоценной побрякушки. Метка — это серьезно. — Хочу, — сглотнув сухим горлом, пробормотал Стайлз и тут же добавил громче, ощутимо покрываясь румянцем стыда: — Хочу твою метку, Тео. Боль, пронзившая его тело, заставила выгнуться, вплавиться в Тео и неожиданно даже для самого себя кончить, пачкая плед под собой каплями спермы. Под глазами расползались белые круги, а дыхание вязко оседало в горле, не давая сделать глубокий вдох. Тео тяжело опустился на спину, его дрожащие губы коснулись впадинки позвоночника. Стайлз обессиленно распластался на полу и пошевелил уже начавшими затекать конечностями. И уже через мгновение оказался свободен от сковывавших его веревок, а Тео аккуратно, но уверенно растирал его запястья. — Ты так быстро пришел в себя? — едва ворочая языком, спросил Стайлз, переворачиваясь на спину и со стоном вытягивая ноги. — Обычно тебе нужно больше времени. — Сейчас я нужен своей паре, — с довольной улыбкой проговорил Тео, и Стайлз коснулся пальцами другой руки сочащейся кровью ранки на шее. — Не время разлеживаться. — Если ты снова начнешь таскать мне веники с работы, будешь спать на диване неделю, — притворно недовольно проворчал Стайлз, но тут же расплылся в улыбке, когда Тео наклонился и поцеловал его в уголок губ. — А мне казалось, что тебе нравятся мои букеты, — с усмешкой заметил он, начиная массировать левое запястье. — Не в тех количествах, в которых ты можешь их мне подарить. — Ладно, обещаю не притаскивать тебе цветы. — Вот и отлично. Иди сюда и просто обними меня — этого будет более чем достаточно. Тео послушно прилег рядом, обнимая, позволяя устроиться на плече и поглаживая спину. Метка саднила, но это была приятная боль. Они обязательно поговорят об этом позже, а сейчас… сейчас им обоим нужно просто осмыслить, что теперь они были вполне себе настоящей парой.