Дешёвые острые ощущения

      Ослепляющие огни и бьющая битами музыка окружают Чонгука, пробирающегося сквозь толпу потных, извивающихся тел. Он направляется к бару, оставляя друзей на танцполе. Танцевать рядом с кем-то из них довольно рискованно, даже когда они не бухие в дрова, а Чонгук не горит желанием получить по своей кроличьей физиономии.       Он вздыхает с облегчением, избегая слепо лапающие его руки и потирающиеся бёдра танцующих, откидывает волосы с лица, приближаясь к бармену.       У бара на удивление мало людей, да и те, что есть, сильно заняты потиранием друг о друга или зажиманиями в приватных кабинках. Парень, сидящий чуть поодаль от того места, где останавливается Чонгук, привлекает к себе взгляд, его выкрашенные светлые пряди лезут прямо в глаза, пока сам он неотрывно наблюдает за Гуком.       Взгляд у него поразительный, губы розовые и полные, лицо круглое — и всё это каким-то образом являет собой идеальное сочетание одновременно прекрасного и милого.       Когда Чонгук смотрит, он отводит взгляд, поджимая губы и глядя на море качающихся тел. Чон же обращает внимание к подошедшему бармену.       — Просто воду, спасибо, — говорит он. Бармен кивает в ответ и берёт стакан, наполняя его холодной водой. Он пододвигает его Чонгуку, который улыбается в благодарность, а затем разворачивается, опираясь о стойку спиной и глядя на танцующий народ.       — Назначенный водитель? — спрашивает кто-то, и Чонгук переводит взгляд, чтобы увидеть того самого великолепного парня, снова на него смотрящего. Теперь он стоит, слегка прижимаясь, чтобы Чонгук смог расслышать его за громкой музыкой. Чон не сдерживается и оценивающе скользит глазами по всем изгибам тела незнакомца — его тонкой талии, бёдрам и, чёрт, даже его милым ладошкам.       Он тут же чувствует, что краснеет немного больше обычного, а голос его застревает на момент где-то в глотке. Глаза у этого парня завораживающие.       — Да, — говорит он. Впечатляющий ответ. Он определённо подогреет интерес такого парня. Не то чтобы Чонгук часто снимает парней в клубах, но от номерка конкретно этого создания он бы не отказался. Или хотя бы его имени. Да даже если Чонгуку удастся увидеть его улыбку, он будет более чем доволен. Незнакомец придвигается чуть ближе, опираясь на бар и держа свой напиток в руке.       — Я Чимин, — говорит он с едва заметной улыбкой. Чонгук чувствует нарастающую гордость за самого себя из-за того, что всё ещё не сделал чего-то слишком отталкивающего.       Он разворачивается лицом к Чимину, опираясь о стойку одним локтем.       — Чонгук.       Чимин переводит взгляд на танцпол, и Чонгуку кажется на мгновение, что он потерял интерес. Однако затем он улыбается ему снова, указывая головой на толпу людей, по-прежнему бушующих под музыку.       — Ты сегодня танцуешь?       Чонгук моргает несколько раз.       — О-оу, э-э… — возможно. Он любит танцевать — обожает, на самом деле, — однако все его друзья уже довольно пьяны, и совсем не весело становится, когда ты остаёшься единственным трезвым среди них. Он вообще не планировал покидать своего места у бара и следить за своими пьяными товарищами, чтобы те не влипли ни в какую передрягу. Однако, если он не ошибается, Чимин хочет пригласить его потанцевать. В таком случае, да, чёрт возьми, он готов танцевать хоть до утра. Чимин издаёт смущенный смешок и смотрит в свой напиток.       — Прости. Ты, вероятно, устал уже от подобных подкатов, — говорит он, а затем одним глотком допивает оставшуюся синеватую жидкость в своём стакане. Он облизывается и снова поднимает на Чонгука взгляд. — Не буду задерживать больше и позволю вернуться к твоим друзьям.       Чонгук открывает рот, но отчаянно не может выдавить из себя ни слова до тех пор, пока Чимин не отворачивается от него, готовый уйти и оставляет свой пустой стакан на стойке.       — Подожди… — Чонгук кусает собственные губы, надеясь, что его голос звучит не слишком отчаянно. Чимин разворачивается обратно к нему. — Всё нормально. Да, всё… в полном порядке, — кое-как умудряется произнести он. Глупый смешок срывается с губ, пока он нервно зачёсывает свои волосы назад. — Здесь больше нечего и делать.       Через какое-то время Чимин возвращается на своё прежнее место и улыбается снова.       — Хочешь сказать, мне не придётся умирать от смущения из-за того, что ты отверг меня?       Чонгук смеётся снова.       — На самом деле, не так уж часто ко мне здесь подходили, поэтому я был застигнут врасплох, — объясняет он, но тут же останавливает себя, потому что чувствует, что вот-вот заведёт шарманку о всех своих теориях, почему его друзья так быстро находят партнёров по танцам, а сам он — нет. Вместо всего этого он проговаривает то, о чём не раз ещё наверняка пожалеет. — Кроме того, какой идиот вообще откажет такому парню, как ты?       Громкий смех слетает с губ Чимина, пока он пытается заглушить его внешней стороной своей очаровательной ладошки. Щёки его краснеют слегка, и Чонгук чувствует себя невозможно довольным, прямо как нашкодивший ребёнок.       — Ну, спасибо, — говорит Чимин. Он прокашливается и отводит на мгновение взгляд, очевидно, по-прежнему нервничая так же сильно, как и Чонгук. — Ну так, ты согласен потанцевать?       Чонгук улыбается, когда встречаются их взгляды. Он хватает свой бокал и делает большой глоток воды, после указывая в сторону танцпола рукой и отвешивая шутливый поклон.       — После Вас.       С самой невероятной улыбкой, которую Чонгуку только доводилось видеть, Чимин берёт его за руку и тянет в самый центр скачущих огней и жадно переплетающихся конечностей. Им удаётся найти более-менее свободное место к тому моменту, как очередная быстрая и давящая по перепонкам громкими басами песня начинает играть.       Сразу же Чонгук оказывается загипнотизированным тем, как двигается Чимин. Он не ожидал, что тот будет танцевать так профессионально, и сейчас очень благодарен тому, что и сам не просто любитель, а то вышло бы очень неловко, во всяком случае, для него.       Чимин поворачивается к нему с дерзкой ухмылкой, но тут же взрывается смехом от самого себя. Чонгук может быть и знает этого парня от силы пять минут, но, чёрт, ему нравится безумно то, как его новый знакомый краснеет буквально из-за всего. Он нереальная смесь сексуального, милого, очаровательного и застенчивого. Чимину, идеальному незнакомцу, удалось накрутить нити, управляющие Чонгуком, на свой маленький пальчик меньше, чем за десять минут.       Чонгук разминает шею, показывая свои чёткие, идеально подходящие музыке движения, а после возвращает внимание Чимину, наблюдающему за ним с восхищённой улыбкой.       Каким-то образом их танец перерастает во что-то, напоминающее соревнование, в котором один пытается каждый раз превзойти другого. Так продолжается до тех пор, пока Чимин не начинает смеяться, снова прикрывая рот рукой и облокачиваясь на Чонгука, который инстинктивно приобнимает парня. В тот момент ему даже в голову не приходит, что вообще-то не очень прилично вот так вот нарушать личную зону человека, с которым познакомился не так давно. Он просто наслаждается тем, как идеально тело Чимина ощущается рядом с его собственным.       — Буду честен, — говорит Чимин, едва касаясь губами чужого уха и сминая в пальцах чуть влажную ткань футболки, — я такого не ожидал. Я планировал поразить тебя своими навыками, но, знаешь, ты меня в этом деле определённо сделал.       Чонгук смеётся, пытаясь игнорировать пробежавшую вдоль позвоночника дрожь из-за того, что их тела слишком идеально подходят друг другу, как два кусочка одного пазла.       — В следующий раз я обязательно поддамся, — говорит он, ощущая, как их щёки соприкасаются, когда он наклоняется чуть ниже.       Новая песня начинается, и Чимин отстраняется, чтобы издать радостный возглас — Чонгук может предположить, что данный трек ему нравится. Затем блондин разворачивается и упирается спиной в Чонгука. Поначалу это сбивает с толку, но через несколько секунд руки уже оказываются на чужой талии. Их бёдра двигаются в унисон, именно музыка управляет их телами и заставляет раскачиваться вместе, на одной волне. Чонгук старается игнорировать то, как восхитительно давит на его пах Чиминов зад.       Окружающие люди и предметы словно теряют свою чёткость для Чона, пока сам он теряется в формах и изгибах чужого тела, в том, как прикрываются самые прекрасные на свете глаза, и светлая макушка откидывается на его плечо, пока они продолжают свой странный танец. Чимин тянется назад, зарываясь рукой в чоновские волосы и потираясь о него своими бёдрами. На губах его играет улыбка, которую можно с уверенностью назвать ангельской, несмотря на все те поистине дьявольские вещи, что сам он творит.       Чонгук даёт волю своим рукам, позволяя им исследовать каждый сантиметр чиминовского торса. Не получая никакого сопротивления, он, рискуя, наклоняется и зарывается носом в чужую, немного влажную шею, а свободной рукой скользит по другой её стороне, кончиками пальцев проходясь вдоль горла и наслаждаясь ощущениями и вкусом гладкой кожи.       Чонгук обычно подобным в клубах не занимается ни с кем, однако Чимин просто слишком во всех смыслах, чтобы хотя бы пытаться ему противостоять. Если бы кто-нибудь сегодня утром сказал ему, что позднее он окажется прямо в самом центре клуба с, вероятно, самым прекрасным парнем на свете (рука скользит под футболку, а язык зализывает неаккуратно оставленные метки на шее), он рассмеялся бы этим безумцам в лицо.       Он останавливается неожиданно, когда Чимин разворачивается к нему лицом, поплывшим взглядом скользя от чоновских губ к его глазам и обратно.       На мгновение ему даже начинает казаться, что, то ли он немного переборщил, то ли Чимин не настолько трезв, насколько желает казаться. Чонгук задаётся вопросом, а насколько на самом деле он пьян и не пользуется ли сам он не совсем адекватным состоянием своего нового знакомого.       Однако Чимин определённо целуется не как пьяный, когда жмётся ближе и припадает своими губами к чонгуковским, рукой приобнимая за шею и протискивая колено между его ног. Свободной рукой он хватает Чонгука за талию, потираясь своим пахом о чужой, его член (болезненно ощущающийся под слишком плотной тканью штанов) упирается в чоновское бедро. Ну и конечно, Чимин, чёрт возьми, прекрасно осведомлён в том, что творит своим языком.       Чонгук устраивает руки на его попе, пока они целуются. Он закидывает ногу блондина себе на талию, чтобы удобнее было об него тереться. Он чувствует свой сорвавшийся с губ стон, когда оба они получают так необходимое сейчас трение, и Чиминовы пальцы, оттягивающие ворот его футболки. Вторая рука проскальзывает под прилипающую к телу вещь и ногтями оставляет небольшие царапины на коже.       Чонгук чувствует лёгкий привкус фруктов и алкоголя на горячем языке, когда переплетается с ним своим, изучая приглашающе приоткрытый рот. Всё, что делает Чимин, буквально гипнотизирует, заставляя полностью забыть, где они находятся и что познакомились всего несколько минут назад. Чонгук чувствует только искрящимися разрядами места, где их тела соприкасаются друг с другом, как его зубы впиваются в чувственную, полную губу и оттягивают её, слышит горячий выдох, когда движения бёдер становятся более настойчивыми и рваными.       Затем, неожиданно, сладкие губы отрываются от чоновских, а очаровательная ладошка спешно прикрывает распахнувшийся рот, чтобы заглушить рвущиеся стоны, и — чёрт, чёрт, чёрт — Чонгук перестаёт сдерживать себя, наблюдая за таким Чимином. Его пальцы с силой впиваются в упругие ягодицы, когда он подбрасывает бёдра в последний раз, и, проклятье, он с ума сходит, кажется, от того, как Чимин упирается горячим лбом в его плечо, пока они оба переживают оргазм. Маленькая рука до побелевших костяшек мнёт ткань чужой футболки.       Из всего того, что сегодня произошло, Чонгук меньше всего верит в то, что спустил в штаны от недозажиманий с незнакомцем прямо посреди танцпола.       Чимин делает шаг назад, глаза его шокировано раскрыты, а лицо краснее помидора. Он смотрит неотрывно на Чонгука, прикусывая нижнюю губу, а затем неожиданно срывается с места и уносится куда-то прочь.       Чон пытается позвать его, вернуть на место, но Чимин движется быстро, как вырвавшаяся из самой преисподней летучая мышь, и исчезает за секунду. Вздохнув, он двигается следом, расталкивая попадающихся на пути потных танцоров — сотни людей, которые понятия не имеют о том, что буквально в двух шагах от них только что произошло.       Он оказывается перед уборной и не решается зайти внутрь. Если Чимин там… Должен ли он вообще переживать? Сможет ли Чимин встретиться с ним, если он всё же войдёт? Или лучше, сможет ли Чонгук заставить себя встретиться с Чимином?       Он открывает дверь и заходит внутрь, убираясь тут же с пути пьяного мужика, возвращающегося на танцпол. В уборной безопасно-пусто. Возможно, Чимина здесь и вовсе нет.       Вздохнув, Чонгук направляется к одной из кабинок, чтобы привести в порядок бардак у себя в штанах, как вдруг останавливается, замечая, как рядом открывается дверь, и оттуда выходит Чимин. Их взгляды встречаются на мгновение, а затем блондин несётся скорее к раковине, опуская голову и пряча свои алые щёки.       Чонгук продолжает свой путь, но мешкает вдруг, а затем кидает взгляд назад и видит, что Чимин неотрывно наблюдает за ним через зеркало. Он вздыхает глубоко и оборачивается.       — Слушай…       — Прости, — выпаливает, перебивая, Чимин и поворачивается тоже. Он заводит руки за спину и хватается за раковину, глядя прямо в чоновские глаза и поджимая губы, — это… я понятия не имею, какого чёрта со мной только что произошло. Я просто увлёкся. Мне действительно жаль, если это было слишком для тебя, я просто…       Его речь совсем обрывается, когда он тянет руку к волосам, пропуская их через растопыренные пальцы и вздыхая. Он выглядит разбитым и подавленным и до смешного прекрасным со своим покрытым испариной лбом и лёгкой поволокой в глазах, красноречиво намекающей на недавний оргазм.       — Ты… на самом деле не должен извиняться, — говорит Чонгук, пытаясь сдержать улыбку. Он не хочет, чтобы Чимин подумал, будто над ним насмехаются. — Эм… — его собственные щёки начинают гореть, — в смысле, честно сказать, это было дьявольски горячо.       Чимин возвращает ему свой взгляд, немного сбитый с толку, успокоенный и возможно, чуть-чуть смущённый. Он сглатывает шумно, а после протягивает руку.       — Дай мне свой телефон, — просит он, шагая вперёд.       Чонгук тянется к заднему карману своих штанов, охотно доставая телефон и передавая его Чимину, который сразу же начинает печатать в нём что-то. Чонгук ждёт, затаив дыхание.       — Это… — Чимин тычет телефоном в чоновскую грудь, — мой номер, — он улыбается, когда Чонгук берёт свой телефон обратно. — Пользуйся, — говорит он, засовывая руки в карманы и пятясь к выходу. — Увидимся на танцполе?       Чон чувствует, что улыбается совершенно по-дебильному, глядя на блондина.       — Да, — отвечает, кивая, — увидимся там.       С прежней уверенностью Чимин подмигивает ему, исчезая за дверью. Музыка на мгновенье врывается в уборную, пока дверь, наконец, не закрывается снова.       Чонгук радостно размахивает своими конечностями, мёртвой хваткой вцепившись в телефон, чтоб не дай бог не уронить. Он издаёт победный вопль и, расчувствовавшись, пинает ни в чём не виноватую дверь кабинки, открывая её.       Музыка врывается снова.       Он оборачивается кругом, широко раскрыв глаза, и видит хмельной взгляд пялящегося на него Хосока.       — Чувак, ты чего здесь делаешь? — спрашивает тот, направляясь к писсуарам. — Знаешь, как бы, танцевать ты должен явно не в толчке.       Чонгук кивает.       — Да. Я просто… я…       — Перепихнулся по-быстрому с тем милашкой, с которым отжигал на танцполе? — дразнится Хосок, подмигивая.       — Ну ладно, я с тобой больше не разговариваю, — говорит Чонгук, добираясь всё же до кабинки, — и кстати, того милашку зовут Чимин, и я собираюсь снова пойти с ним потанцевать в самое ближайшее время.       Очередной смешок, когда дверь уборной снова открывается.       — Не вляпайся ни во что! — кричит Хосок, выходя.       Чонгук бьётся лбом о дверь кабинки и вздыхает. Господи, иногда он ненавидит своих друзей. Однако, если б они не вытащили его сюда, чтоб он побыл их верным извозчиком, он, вероятно, никогда не встретил бы Чимина. Так что, пожалуй, он может их ещё немного потерпеть ради более интимного знакомства с потрясающим блондином.