Яблоко

У Эльзы Найтуокер измученное бледное лицо и темные круги под глазами. Волосы неаккуратно собраны в короткий высокий хвост, взгляд тусклый, а голос немного хриплый. Джерар слушает очередной доклад — а в голове назойливо крутится мысль, что стоило бы отправить командира уже Первого полка не магической армии отдохнуть. Если придется — даже силой: доведет же себя до того, что упадет в обморок где-нибудь прямо во время рейда. За окном завывает ветер, гоня клубы серой пыли. Он вообще после исчезновения магии весь стал серым, этот Эдорас. И люди в нем посерели: ходят измученные, обессилевшие, с опущенными головами. Все потеряло свой цвет, будто на мир накинули полупрозрачную пленку, и ничто не имеет власти ее сорвать. Эльза заканчивает свой доклад и умолкает. Смотрит уже даже не выжидательно — просто устало. Джерар вздыхает, сплетая руки на столе. — Ты свободна, — несколько секунд молчит, затем поднимает взгляд, глядя ей в глаза. — Отдохни: тебе не помешает. Эльза склоняет голову в поклоне, отвечает привычное «Слушаюсь, Ваше Величество» — однако Джерар почему-то уверен, что эту его просьбу она проигнорирует, как игнорировала всегда. Снова вздыхает, снова опускает взгляд. Защелка негромко звякает, и в комнате воцаряется тишина. Джерар смотрит пустым взглядом в окно, мысли уносятся куда-то вдаль вместе с порывистым ветром. Осторожный стук в дверь, звук шагов. — Ваше Величество, попробуйте, пожалуйста. Свежие, спелые, только привезли. Джерар оборачивается — и едва сдерживает пораженный вздох: на широком серебряном блюде, которое держит в руках служанка, лежат красные, такие яркие среди общей серости ароматные яблоки. В ее кабинете темно — только едва горит тонкая свеча на столе. Джерар ступает тихо, стараясь не потревожить, однако доски под ногами предательски поскрипывают. Эльза спит, положив голову на скрещенные руки. Плечи едва заметно поднимаются, тонкая прядь волос сползла просто на приоткрытые губы. На столе — какие-то бумаги. Джерар подхватывает первый попавшийся, рассматривает в тусклом свете свечи. В детстве ему всегда казалось, что быть командиром войска — это только вести солдат в бой и возвращаться со славными победами. Реальность оказалась намного скучнее и полной бумажной работы. Огонек свечи колышется от сквозняка, танцует, отбрасывая шаткие смутные тени. Джерар возвращает листок обратно на стол, на мгновение задумавшись, запускает руку в карман и кладет сверху ярко-красное яблоко. Затем расстегивает брошь, снимает плащ и набрасывает Эльзе на плечи, едва удерживаясь, чтобы не провести осторожно пальцами по бледной щеке. Эльза тихо вздыхает во сне, но не просыпается. На губах сама собой появляется улыбка, и Джерар все-таки протягивает руку, чтобы убрать за ухо багровую прядь. Затем выпрямляется, бросает последний взгляд и тихо выходит из комнаты. Яблоко на столе прощально поблескивает алым боком. Солнце, кажется, впервые за последние недели вышло из-за туч. И ветер уже не воет так резко и не гонит клубы серой пыли. Эльза снова стоит перед ним, снова докладывает о чем-то — а у Джерара мысли где-то далеко-далеко: потерялись там, под ясным лазурным небом, которое сегодня наконец-то сумело прорваться сквозь тучи. Он почти пропускает момент, когда Эльза перестает говорить, и только выжидательный взгляд выводит из задумчивости. Джерар оборачивается и с какой-то тихой внутренней радостью отмечает, что лицо у Эльзы уже не такое бледное, а темные круги под глазами стали значительно меньше. Рука сама нащупывает в кармане округлый предмет и вытаскивает его наружу. — Будешь яблоко? Эльза молчит — но Джерар видит, как широко распахиваются ее глаза, а на щеках начинает стремительно расцветать алый румянец: поняла, и чей то плащ был, и кто гостинец на столе оставил — и не знает, куда деваться от стыда. Джерар едва заметно улыбается, наблюдая за тем, как блестят от волнения карие глаза, как краснеют щеки, почти равняясь по цвету с волосами. Серая пленка, натянутая на мир, медленно сползает, открывая взгляду чистые, ясные цвета. Джерар улыбается шире и протягивает Эльзе ароматное красное яблоко.