Грейнджер на завтрак

Овсянка За прошедшие с момента последнего завтрака за этим столом пять лет ничего не изменилось. Овсянка всё такая же воздушная, Помона и Поппи всё так же щебечут, Минерва по-прежнему смешивает в чашке скорее молоко с чаем, чем наоборот. Хагрид продолжает злоупотреблять беконом. Ну или, если хотите, изменилось всё. Место профессора зельеварения занял один из учеников Слагхорна. Совершенно справедливо, что стадо малолетних вандалов учит человек средних способностей, но с крепкими нервами. И по моему учебнику. Проклятье с должности преподавателя ЗОТИ снято, теперь его преподает отставной аврор. Со следующего года ‒ по моему учебнику. Да еще стол сегодня намного длиннее (или шире) обычного, потому что за ним гости, собранные ради вчерашнего юбилея. Для тех, кто слушал речи, это было празднование дня победы, для тех, кто их произносил, ‒ напоминание о похоронах, шрамах и утратах. Поттер, Уизли, Лонгботтом, Лавгуд… и Грейнджер. Овсянку хогвартские эльфы варят отличную, но рассматривать в тарелке особенно нечего. Я ем её без сахара и уж тем более без джема. Смотреть, прямо скажем, не на что. В отличие от Гермионы Грейнджер. Но на нее я смотреть боюсь. Если она пьет воду стакан за стаканом, значит, дело всё-таки было в огневиски. Тогда она скорее всего не вспомнит, что говорила на Астрономической башне. И лучше так, чем если с аппетитом уплетает яичницу, потому что тогда она помнит, и не считает это чем-то важным, возможно, даже посмеется над старым бывшим профессором, которого вчера так удачно разыграла. А профессор-то не такой и старый. Как выяснилось. Ладно, завтрак почти закончился, выставить меня идиотом у нее времени не будет. Поворачиваюсь. Гермиона вяло ковыряет глазунью, ловит мой взгляд и… расцветает улыбкой. Кофе Я проснулся один-одинешенек. Значит, она все-таки сбежала. Не удивлен. Как-никак умнейшая ведьма своего поколения. Хотя вчера было непохоже. Самый молодой начальник отдела в Министерстве. Красавица. И лопатки такие трогательные. И родинка под левой. Подумала о перспективах такой связи, точнее, их отсутствии и сбежала. Я бы и сам от себя сбежал: ужасный характер, темное прошлое, неказистая внешность и сарказм как способ общения с миром. Ну и предложить мне ей совершенно нечего. Да, я пишу учебники, да, провожу кое-какие исследования по заказу Министерства, но всё это закат карьеры. Достойный, но закат. А орден Мерлина у неё у самой есть. Закат, кстати, может в любой момент докатиться окончательно, о чем мне напоминает грохот на первом этаже дома. Хватаю палочку и спускаюсь вниз, прикрывшись Протего. За дверью кухни может обнаружиться как бывший Пожиратель, так и недовольный гражданин, который считает, что я слишком легко отделался (подумаешь, чуть голову не отгрызли). Приоткрываю дверь и на всякий случай бросаю Инкарцеро. На полу обнаруживаю Гермиону, а на плите ‒ шедевр, достойный Лонгботтома. Это она кофе нам варила. Спустилась тихонечко, чтобы не разбудить, и пыталась приготовить завтрак, моя заботливая девочка. Так и до разрыва сердца недалеко. И я сейчас не про грохот. Интересно, а она пьет черный, как я, или с молоком? Интерес чисто академический, молока дома нет. Выбираю для Гермионы свою самую любимую кружку. Она сидит на табуретке у окна, пьет кофе, уминает бутерброд из всего, что я нашел в холодильнике, и болтает левой ногой. А в каштановых волосах запутались солнечные лучики. Скорее всего, это наш первый и последний совместный завтрак, смотрю на нее, не отрываясь, чтобы запомнить именно такой: красивой, безумно желанной и довольной жизнью. Тосты Сегодня утром у Гермионы важное заседание по ее законопроекту, поэтому ночевали у нее в квартире. Еле оторвал от бумаг, чтобы выспалась. Да, зелье бодрости готовить отказался, нет, не из садизма. Оно не заменяет сон и здорово притупляет интеллект. Некоторые события в период учебы Поттера и компании иначе объяснить просто не могу, кроме как тем, что вечно был либо шатающимся от недосыпа, либо нервным от стимуляторов. Поэтому естественный сон лучше всего, проверено на себе. Я варю кофе, Гермиона жарит тосты. Прямо на сковородке два намазывает клюквенным джемом, а два ‒ дижонской горчицей. На “горчичные” кусочки хлеба она кладет сыр бри и быстро накрывает “клюквенными”. Это рецепт из французского вояжа, одного из тех, в которые они ездили всей семьей. До Австралии. До войны. Думаю, я знаю, куда мы поедем этим летом. Мы не говорим о заседании, на которое вот-вот убежит Гермиона, или о корректуре учебника по ЗОТИ, которой я займусь после ее ухода. Я вообще не очень способен к разговорам по утрам, в чем довольно быстро признался. А то бедная девочка переживала, что что-то сделала не так. Но снизойди ко мне сам Салазар Слизерин во всей славе своей, я останусь совершенно равнодушен, если это случится до десяти утра. Молчание нас не тяготит, оно очень уютное: горьковатый запах кофе, хруст тостов, шелест бумаг и ее шаловливая босая ножка, которая продвигается все выше по моей ноге. Омлет Нам отвели разные комнаты, и это заставило меня серьезно задуматься. Конечно, Молли сделала это ненарочно. То есть нарочно, никто же не знает про наши с Гермионой отношения. Мы как-то забыли в них посвятить окружающих. Или она меня стыдится? Не хочет объяснять друзьям, как дошла до жизни такой. Мысль резанула не хуже Сектумсемпры. Спустился я на кухню мрачнее мрачного. Другими словами, никто не заметил разницы - всё та же летучая мышь подземелий. Артур и Молли расширили и без того немаленькую “Нору” , чтобы разместить всех гостей. Джинни Уизли наконец налеталась в составе “Гарпий” и выразила готовность сменить фамилию на Поттер. Поэтому в дом набились все причастные: родственники невесты, друзья и коллеги жениха и невесты, а также другие пострадавшие. Например, я. Чтобы не смотреть на сияющего Поттера, закрылся выпуском “Ежедневного пророка”. Одно утешение ‒ готовит Молли божественно. Омлет с сыром и оливками просто тает во рту. Наконец появилась заспанная Гермиона и плюхнулась рядом. Левитировал ей чашку крепкого кофе. Пока она делала нам по сэндвичу с индейкой, подогрел ее порцию омлета. Грешно такую вкуснятину есть остывшей. Тишина настораживала, потому что люди по фамилии Уизли замолкают только во сне. Наверное. Я не проверял, но хочется надеяться. Осторожно выглянул из-за газеты. Гермиона с полуприкрытыми глазами жует омлет. У Поттера и Лонгботтома открыты рты, Молли и Артур держатся за руки и смотрят на меня взглядом слабоумных. И только мисс Лавгуд в своем репертуаре. Поздравила нас. Гермиона торопливо проглотила омлет, покраснела и взяла меня за руку. Как шпион я только что полностью провалился. Блинчики Блинчики у Гермионы особенно ажурные и поджаристые, потому что она вместо обычной воды добавляет в тесто минеральную. Единственный минус ‒ быстро исчезают. Одинаково быстро с клубничным вареньем (его больше любит Миранда) и с апельсиновым джемом (его предпочитает Август). Поэтому блинчики у нас бывают только по выходным. Заместитель министра слишком занята, чтобы по утрам впрягаться в эту бесконечную историю. Румяные круги уверенно летят от плиты к тарелкам. Движение светил нарушает Август, который пытается стянуть блинчик не в свою очередь у старшей сестры. Первую палочку мы купили ему на этой неделе, и уже освоил Акцио. Весь в родителей. Блинчик из педагогических (а каких еще!) соображений перенаправил себе в тарелку. Когда в Хогвартс одновременно приехали Скорпиус Малфой, Альбус Северус Поттер (слишком часто его отца били бладжером по голове, вот что) и Миранда Снейп, весь педсостав содрогнулся. Еще не так запоют, когда до них завтра доберутся Август и очередные близнецы Уизли. Лонгботтом сейчас ведет травологию, а аврор Финниган - ЗОТИ. Мои страдания будут частично отомщены. Наши прожорливые детки наконец насытились, и я варю Гермионе кофе. Черный, с кардамоном. Легкий охлаждающий эффект будет сейчас очень кстати (зимой это была бы корица). Смешно вспомнить, как тринадцать лет назад я впервые варил для нее кофе и мысленно называл себя стариком. Теперь же я собираюсь еще много лет начинать свой день с завтрака с самой восхитительной ведьмой своего поколения и моей жизни.