Смотри, но не касайся

Джейс не может оторвать взгляда от происходящего на кровати. Это просто выше его сил: даже его знаменитое упрямство сейчас пасует, потому что невозможно же… на самом деле невозможно, чтобы Алек… его правильный старший брат сейчас в собственной постели, уже насквозь пропитавшейся его потом, трахал себя пошлым черным дилдо. А он сейчас именно это и делал. Вцепившись в подлокотники кресла Джейс подался вперед и облизнул сухие губы. Алек в ответ на это движение хрипло застонал и приоткрыл рот, шумно втягивая в себя горячий пропитавшийся похотью воздух. — Дже-е-ейс! — свистяще протянул Алек, заставляя все тело Джейса покрыться сонмами колючих мурашек. Чертов Алек! Чертовы его принципы! Джейс стиснул зубы, изо всех сил сдерживая порыв содрать с себя мешающую одежду и присоединиться к Алеку в его постели. Но нельзя, потому что сейчас — как и всегда — правила диктует Алек, Джейс лишь подчиняется, принимает и покорно следует за братом. Несмотря на весь тот хаос чувств и мыслей в голове и душе Алека, тот продолжает следовать общепринятым законам морали — да, он любит Джейса, хочет Джейса, но не может согласиться с тем, чтобы они были вместе. Ни в том самом смысле, ни в каком-либо еще. Ведь они братья. Пусть не по крови, но… Алеку достаточно того, что они росли вместе и все, — также как и они сами, — считают их родственниками. Джейс может беситься сколько угодно, считая подобную логику больной и вывернутой наизнанку, но поделать ничего не может. Потому что, если начнет бунтовать, переть напролом, то оттолкнет Алека, заставит его закрыться и отстраниться. И Джейс терпит, соблюдает все правила и условия, за что получает сахарную косточку. Ладно, это сравнение уже не так хорошо, как когда Алек только начал вытягиваться в подростковом возрасте и весь состоял из костей обтянутых кожей, без какого-либо намека на мускулатуру. Из мыслей его выдергивает Алек, который отчаянно мычит, закусывая губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу ругательства. Джейс сглатывает набежавшую слюну от желания пройтись языком по стоящему члену и блестящей от выступившей смазки головке. Потребность в этом настолько велика, что кажется, будто во рту появляются вкус чужой плоти и пряность пота. Алек приоткрывает глаза и смотрит темным взглядом прямо на Джейса, заставляя того сходить с ума от возбуждения и желания нарушить данное обещание не прикасаться. — Ты же знаешь, что я сейчас очень хорошо себя веду только из-за того проклятого обещания? — практически рычит Джейс и все-таки сползает с кресла, вставая на колени перед кроватью и впиваясь пальцами в простыни. Алек лишь кивает, облизывает широким мазком языка губы и ускоряет движения руки. Джейс смотрит-смотрит-смотрит, и ему кажется, что время застывает, останавливается в этот чертов момент, потому что невозможно же… да-а-а, Алек кончает, коротко вскрикивая и отчаянно жмурясь, не прикасаясь к собственному члену. И вот это уже слишком — Джейс вжимается пахом в жесткую панель кровати и тут же изливается следом прямо в собственные джинсы. Ему плевать на испорченное спермой белье, плевать, что кончил как мальчишка от одного взгляда на откровенные фотки в порно-журнале. Плевать. — Это было… Джейс со стоном утыкается лицом в постель и хрипло смеется, что больше похоже на карканье ворона: — Даже не начинай, Алек. Я пока не готов… ни к чему не готов. У меня весь мозг стек сам знаешь куда. Так что просто… — Закрыть рот? — Именно так, братишка, — улыбается Джейс и чуть приподнимается, опираясь на локти. — Закрой рот.