Рискни не влюбиться

Был у меня в прыщавой юности парень. Звали его Игорь, хотя представлялся парень как Кэнди. До жути любил женские бульварные романчики и частенько зачитывал постельные сцены вслух. По мне, так это обычная порнография, никаких возвышенных чувств я там не видел, но делал вид, что мне жутко интересно. Ибо Игорь был парнем обидчивым, а без секса оставаться подростку (мне) не хотелось. От простого поцелуя, героини романов кончали по несколько раз, а мужчины рычали как дикие звери и продолжали «терзать» губы своей возлюбленной, пока у тех не заканчивался воздух в легких. Мне с трудом удавалось не заржать на таких моментах, потому что я сам, когда целуюсь, дышу через нос, и воздух в легкие поступает нормально. Сейчас же мне смеяться не хотелось. Я чувствовал себя той самой героиней любимых книжек Кэнди. Воздуха действительно не хватало, я просто не мог заставить себя сделать вздох, боялся, что терпкий запах альфы окончательно снесет мои тормоза. Он же порыкивал, тяжело дышал и продолжал пожирать мои губы. По другому и не описать, то, что он со мной творил. Собрав всю волю в кулак, я как мог въебал по его смазливой физиономии. Послышался хруст, и я взвыл. Если в прошлой жизни от такого удара мои недоброжелатели хватались за сломанные носы, то в этой, я сам схватился за пострадавшую кисть. — Твою мать! Сука! Больно! — Ну что за идиот! Покажи. Люци схватил мою руку, осматривая. Он хмурил брови и аккуратно прикасался к пострадавшей конечности. Я со злорадством отметил, что мой удар все-таки не прошёл для этого мудилы бесследно. Будет знатный синяк на переносице. Но убивать меня он что-то не спешил. Возникало чувство, что он больше за меня волнуется. — Сломал — констатировал альфа, — надо лечить. Вставай, пошли к лекарю. — К этому выродку я не пойду. — К какому выродку? — К вашему уёбышному лекарю Тэриэлю. Люци сощурил глаза и с подозрением уставился на меня. — Что он тебе сделал? Вроде и встречались не часто. — Не твоё дело. — Что. Он. Тебе. Сделал? Никогда бы не подумал, что эмоции имеют запах. Но в воздухе отчетливо запахло агрессией, еле сдерживаемой яростью, и раздался скулёж. И я не сразу понял, что, блядь, это я скулю, как последняя сучка! Альфа выжидающе таращился на меня, а мне хотелось сквозь землю провалится от стыда. — Хочешь сказать, что ты типа не при чем? — Говори — в голосе альфы звучал металл. Я сглотнул. Вот какого хрена моё тело так реагировало на этого самца-переростка? Подозреваю, что дело в моих омега-гормонах. Фак! А если не смогу вернуться в своё тело и в своё время, как мне быть? Так всегда будет? Не хочу становиться чьей-то подстилкой. — Расскажи. С самого начала. — С чего это я должен доверять тебе? Ты не очень то и жаловал меня все это время. Вдруг тебе не понравится то, что я тебе расскажу, и ты меня в цемент закатаешь. — В цемент? — Убьешь короче! — Зачем мне для этого тебя закатывать в эту массу для строительных работ? Слишком долго. Быстрее свернуть тебе шею и все дела. — Вот видишь? Уже обдумываешь метод убийства! Я ползком отошёл от альфы. Вернее попытался. Но меня схватили за здоровую руку и вернули на место. — Если расскажешь всю правду клянусь, что не убью тебя, не отправлю в темницу и не нанесу вреда здоровью. Теперь поклянись и ты, что не соврёшь. — Клянусь — я за спиной скрестил пальцы — клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды — проговорил я, чувствуя себя свидетелем в американском суде. В руках альфы, как по волшебству появился кинжал, которым он мазнул по ладони. Ярко-алая кровь потекла прямо на пол. Почему-то я был уверен, что кровь у него должна быть зеленой. Как у монстра. Но нет. Обычная. — Теперь ты. — Что? Что?! — Клятва на крови. Давай. — Нет. Я переду… ай! Сука схватив мою руку уколол палец. — И все? — я не смог скрыть удивления в голосе. Ведь себе он нанёс довольно серьезную рану. — С тебя достаточно. Альфа что-то прошептал, рана на ладони у него и кончик моего уколотого пальца вдруг засветились и зажили! — Бляха-муха! — А это что за заклинание? — кажется, он решил, что я тоже поколдую. — Как ты это сделал?! — а синяк не прошёл! — А как зажила твоя рука? — Что за… И тут я понял, что ушибленная рука совсем не болит. Она зажила! — Не знаю — честно ответил я. — Что ж, к этому мы ещё вернёмся, а теперь расскажи как мне правду. Кто ты есть на самом деле и где все это время был и что делал? Меня прошиб холодный пот и начался словесный понос. Я даже пытался рот себе закрыть, но не тут то было! Я против воли вывалил на него абсолютно все. Кто я, откуда, рассказал как и где прятался, про разговор Нэвиля и докторишки. Порой мне казалось, что альфа с трудом сдерживает смех, а порой, что порвать меня готов. Где-то через полтора часа я закончил повествование и, наконец, заткнулся. В жизни столько не говорил. В горле запершило, очень пить захотелось. Люцифер молчал, я же все больше впадал в панику. Что же со мной сейчас будет? Он же поклялся, что не навредит мне. — Значит не отсюда. Это многое объясняет. Хотя, все ещё не понимаю, почему тебе открылись письмена древних — задумчиво произнёс альф. — Покажи. — Что показать? — Медальон. Я молча снял медальон и протянул ему. Медальон вдруг засветился всеми цветами радуги, словно приветствовало его. Бред! Люци не стал брать его сам, а взял за руку меня, чтобы поближе рассмотреть талисман. Сердце на мгновение забилось быстрее. Вот же! Бесит! А он, наоборот, вижу, что успокоился, хотя стояк ещё не спал. Сидит передо мной в одной простыне на корточках. Мы мужики — народ не особо стыдливый, но сейчас, именно я ощущаю неловкость. — Древний артефакт. — А? — черт! Он поймал меня на подглядывании. — О чем ты думал? — О том, что ты больше не ведёшь себя, как озабоченная скотина — кажется язык из-за клятвы зажил собственной жизнью, и теперь в прямом смысле стал моим врагом! Люцифер засмеялся. Я, как идиот пялился на его лицо. Люци продолжал улыбаться и без стеснения разглядывать меня. Улыбка преобразила его лицо и смягчила взгляд. — Просто ты повредил мне нос. Пока не заживет, запахи буду чувствовать слабо. Однако, я все ещё хочу тебя. — Я не твой муж. Так, что мне это не интересно. — Для всех остальных ты мой муж. — Ты обещал, что не тронешь меня. — Такого я не говорил. Что не нанесу вреда, да. Что не убью или запру в темнице также. Но я не клялся, что узнав правду отпущу тебя, тем более тебя принял амулет единения. — Что ещё за амулет единения? — неприятное чувство надвигающего пиздеца охватило меня. — Это наш семейный артефакт и величайшая ценность. Я не понимаю, каким образом она оказалась под твоей кроватью, хотя имею некие подозрения, ведь хранится она в моей личной сокровищнице. А там сильнейшая магическая защита. Я бы узнал, исчезни оттуда хоть песчинка. — Может ты ошибся? — альфа взглянул на меня так, словно я сморозил величайшую глупость. — Это невозможно. Талисман узнал меня. — Также невозможно как украсть его. Альфа не разозлился, а наоборот, заулыбался. Слишком много он улыбается, сомневаюсь, что король нарик, но меня не покидает ощущение, что какие-то психотропные он точно принимает. Иначе как объяснить так часто меняющееся настроение? — Его не украли. — Ага, ему просто надоело у тебя в сокровищнице пылится, и медальон решил выйти погулять. — Подозреваю, что так оно и было. Альфа продолжал улыбаться, а меня это все больше напрягало. — Ну? — Медальон пошёл на прогулку. В твой мир. За моим истинным. Которого в тот момент стукнули по голове. Да так стукнули, что тот чуть богу душу не отдал, но семейный артефакт сумел эту душу поймать и заключить в тело моего уже покойного, как я думаю, мужа. — Ха. Хахаха! Ну ты даёшь?! Ты точно шираешься! По твоим словам выходит, что медальон живой! — Так оно и есть. — Не смешно. Но по взгляду альфы я понял, что Люцифер верит каждому своему слово. Пора рубить вены. Топором.