Во тьму

- Вам от меня не избавиться! Никогда! И страх будет всегда! - ожесточенно и резко проговорил поверженный повелитель кошмаров, с трудом поднимаясь на ноги. - Ну так что? Пока хоть один ребенок в нас верит, мы будем побеждать страх, - твердо выступил вперед Северянин и улыбнулся себе в бороду. - Правда? А что же тогда они здесь делают? - вкрадчивым шепотом спросил Кромешник, широким жестом указывая на обступивших их жуткого вида коней с горящими глазами. - Это не мои кошмары, я их не боюсь! - весело хмыкнул Хранитель, пожимая плечами. - Похоже, они чуют твой страх, - ехидно прищурившись, протянул Джек, наблюдая, как серое лицо Кромешника едва заметно бледнеет, и в стальных глазах вспыхивают осознание и дикая паника. Черный дух отшатнулся и со всех ног бросился прочь, но обратившиеся против своего создателя кошмары нагнали его, набросились яростным вихрем и поволокли к темнеющему в земле провалу. - Нет! Нет, нет, не-е-ет! - отчаянно вопил Кромешник, изо всех сил цепляясь за землю, но пальцы лишь проскребли глубокие борозды, и последним, что увидели Хранители прежде, чем дыра схлопнулась, были широко распахнутые, полные ужаса пепельные глаза. Он любил тьму, она сама его и породила, но беспросветный мрак, в который его притащили взбесившиеся черные кони, не поддавался даже его зрению. Кажется, он ударился о поверхность, впрочем, его тут же вновь подхватил безумный ураган, закручивая и бросая из стороны в сторону до полной потери ориентира, и только дьявольские огни изредка мелькали мертвенно-желтыми всполохами. Он совершенно точно заорал, когда острые длинные зубы впились в худое плечо, вырывая приличный кусок мяса, но это место будто бы поглощало даже звуки - а может, они стали несущественными для самого Кромешника, ведь за одним укусом посыпались новые: вот с чавканьем, мотая призрачной головой, ночной кошмар пытается оторвать сочную плоть от бедра, его собрат раздирает живот дергающейся в конвульсиях жертвы, вытягивает скользкие, горячие кишки, рвет их бритвенными зубами и заглатывает кусками, не жуя, - и это больно, это АДСКИ больно, все существо духа превратилось в сплошное страдание и душащий ужас, он чувствует, как его обгладывают заживо, как жадные челюсти добираются до печени и перемалывают ее в фарш, а затем принимаются и за другие органы, как сочащегося кровью рваного мяса становится на костях все меньше и меньше, и время от времени он содрогается от мощных ударов копытами, приходящихся куда попало, и крошечным остатком едва сохранившегося разума с невыносимой, жесточайшей в своей истине ясностью понимает, что не умрет. Агонизирующее, мечущееся в необозримом пространстве тело стремительно регенерирует ткани, нити капилляров прошивают нарастающую словно из воздуха плоть, чтобы в следующий миг стать новой пульсирующей кровавой пищей для ненасытных чудовищ. Кромешник хрипит разорванной гортанью, своим мучительным существованием проклиная весь мир, и потоки соленых слез кислотой разъедают обгрызенные щеки, бесшумно срываясь в голодную колышущуюся тьму. Это его расплата за поражение, и длиться она будет вечно. Довольные победой Хранители возвращаются к повседневным заботам. Злобный темный дух повержен если не навсегда, то очень надолго, и больше ничто не угрожает счастливым детским улыбкам.