И все окутает пожар

      Три года прошли незаметно. Анджи и Мари прикипели, как любят говорить, к Слендермену, а тот, в свою же очередь, старался обучать всему девочек ради своей выгоды. Ан и Мар убирались в доме, готовили, стирали и занимались другими бытовыми вещами в обмен на кров и еду. Это устраивало всех, особенно Сленди, который, собственно, и брал сестер Раулент ради такой вот помощи по дому. Однако, шпала так же рассчитывал и на ведьменские узы малышек, ибо они принадлежали к старинному и очень могущественному роду ведьм, а следовательно, хотя бы одна из них должна проявить свои силы, а после отдать их на служение доброму и радушному Слендер мену, их спасителю и опекуну. Но пока что ведьмовское начало не хотело просыпаться, и Сленди осталось лишь ждать его пробуждения.       Нельзя было забывать и про, так называемую, заботу, что должен был дарить сестрам Слендермен, чтобы они почувствовали к нему доверие. Да и подарочками необходимо баловать. Придерживаясь этой логике на десятилетие безликий подарил Ан кулон в виде орла, открывать который было запрещено. Я не буду заострять на нем внимание и расписывать, как именно он выглядит, потому что это пустая трата ценного времени, которого я могла бы потратить на развитие сюжета и персонажей.       Несмотря на старания шпалы, живя здесь три года Мари, которая ни в какую не хотела начинать говорить даже дома, хотя уже тогда ей было три года, произнесла всего пятнадцать слов, которые, в принципе, были не так уж и важны. Все остальное время Мари молчала как рыба и только слушала, в редких случаях кивая.       Ан стало интересно, что происходит в мире, из которого ей пришлось бежать, поэтому она попросила Слендера приносить ей газеты, слава богу, что читать ее уже научили, чтобы быть в курсе новостей. Она ни разу не удивилась, когда президентом России опять избрали Путина (прим. от автора: не-не-не, никаких аллюзий и отсылок*Ы). Однако, она была приятно удивлена, когда узнала про первую женщину-президента Линтон, которая, к сожалению, не стала президентом, но все равно участвовала в выборах.       Сначала Анджи хватало этих газет и журналов, но чуть позже и сама девочка захотела хоть одним глазком увидеть, что твориться у людей. Однако, Слендер был зол, когда Ан подняла тему людского жития и чуть не ударил ее, когда та попросилась с ним в мир людей. Его остановило только то, что если он ударит Анджи, то моментально получит огромных пиздюлей в ответ, ибо девочка находилась под защитой высших сил, а это тебе не хухры-мухры.       И вот на свое одиннадцатилетие Анджи опять заикнулась о поездке к людям, но Слендер был непреклонен.  — Почему? — девочка задыхалась от слез, смотрела на монстра без сердца и чувств, — Я ведь уже достаточно взрослая, а значит, и постоять за себя смогу!  — Почему? — Слендер, сидящий за столом, игрался с кровью, покачивая бокал, наполненный ею, — Может быть потому, что ты для них умерла?       Его голос был холоден, но все равно навевал страх и ужас. Да, безусловно, перед Анджи теперь сидел не добрый и щедрый Сленди, а злой и кровожадный монстр, играющий с кровью как с вином и заглатывая ее как воду.  — Ты монстр… — прошипела Ан, стиснув маленькие кулачки.  — Я удивлен, что ты это только сейчас заметила, — усмехнулся Слендер мен, — Можешь меня хоть Санта-Клаусом называть, но ничего не изменится. Я все так же буду тебе запрещать гулять дальше двора, общаться с людьми и пытаться убежать из дома. Все твои действия сулят лишь опасность и беды, поэтому их необходимо пресекать, — несколько капель кровушки вылилось из бокала и упали на ковер, — Пойми, я забочусь не только о тебе, но и о Мари, ведь эта малышка захочет тоже пойти к людям, но там ни тебя, ни ее не ждут, — монстр отпил кровавый напиток и продолжил, произнося каждое слово отчетливо и словно пытаясь и себя убедить в этом, — Там, где тебя не ждут — тебе жизни не будет.       Анджи стиснула зубы и убежала в свою комнату. Так прошла еще одна неделя. Слендермен был какой-то… скрученный, что ли. Он постоянно что-то читал или писал, потом мог на день уйти из дома, а потом вернуться уставший и завалиться сразу спать. Ни Анджи, ни Мари не понимали, что происходит.  — Слендермен? — и робкая рука Ан открыла дверь кабинета шпалы, неловко заглядывая внутрь и, убедившись, что хозяин дома опять что-то читает, зашла в комнату, — Мы можем поговорить?  — Смотря о чем, — сообщил Слендер и одно его щупальце перевернуло страницу книги, которую держало другое щупальце, а сами руки были заняты чаем и утренними, приготовленными Ан, булочками.  — Ты стал очень странным в последнее время, вот я и решила узнать, что происходит, — девочка посмотрела на книгу и, прочитав название, удивилась, — «Этикет. Том 3»? — нахмурилась она и подошла ближе.  — А что тебя, собственно, так удивляет? — спросил Сленди, отпив чаю, — Это ведь нормально. Я часто контактирую с людьми и мне приходится читать подобные книжки.  — Конечно, но на этой неделе ты проявил невероятный интерес к… к людям, — неуверенно ответила Ан и села в кресло, стоявшее напротив стола монстра, — Ты готовишь что-то плохое, не так ли?       И зеленые глаза маленькой ведьмочки ехидно сверкнули, желая узнать правду. Шпала выпрямился, повернул голову к ней и, по звукам, глубоко вздохнул.  — От тебя ничего не скроешь, да? — это был риторический вопрос, на который отвечать не было смысла, — В общем, в Салеме, твоем родном городе, твориться что-то нехорошее. Приехали какие-то брат с сестрой, словно Гензель и Гретель, и начали всех расспрашивать про тебя и семью.  — Им рассказали про поджог? — одна бровь на лице девчонки недоверительно поднялась.  — В том и вся соль. Все молчали. И даже те, кто, вроде бы, никакого отношения к пожару не имеет, молчит как рыба. Кое-какую информацию им поведали те, кто недавно приехал, или же те, кто уехал из города после пожара. Как думаешь, это связано как-то с мадам Нортон?  — О, я про нее читала!       И часы потраченные на газеты не прошли даром.  — Она основала целую компанию на производстве духов, но вскоре переехала в Салем, объясняя это тем, что слишком устала от суеты больших городов. А еще мисс Нортон четырежды вдова и является основным спонсором нескольких приютов! — все восхищение Анджи делось, когда она поняла, что Слендер думает, что Арлин Нортон замешана в чем-то нехорошем, — Но ведь она такая добрая… — уже тише сказала Ан.  — Даю сотку, что все твои соседи тоже были «добрыми» и «радушными», но эта их «доброта» не помешала поджечь к чертям собачьим дом и всю семью, по их данным, в нем.       Девочка задумалась. Все действительно были добры к ней, часто приносили гостинцы и делились урожаем. А еще всегда здоровались с ее матерью, когда приходили за лекарствами. Только вот потом, когда Ан и мама шли в магазин, все только плевались им в спины и что-то шептали. Люди действительно двуличные.  — Ты прав… — выдохнула она, — И что ты будешь делать? Устраивать допрос?  — Это лишнее, — повел рукой, в которой была печенька, сказал Сленди, — У нее скоро вечеринка для чопорных гостей, а за час до нее я украду мистера Этиксона и свяжу веревкой в подвале, закрыв его на все четыре замка. Ну, а после явлюсь на вечеринку в его обличье и попытаюсь найти хоть какой-то компромат на эту мадам, а потом мне не составит труда убить ее, либо же получить новую информацию.  — Подожди, Слендер! Я ведь точно помню, что у мистера Этиксона была дочь старше меня года на три!  — Да. Так, как именно его дочь знает Динкла Этиксона лучше его покойной жены, я не могу допустить, чтобы она была рядом. Так что, мне придется красть и ее.       Шпала замолчал в неизвестном ожидании, и это заметила Анджи.  — А можно я буду дочерью мистера Этиксона? — робко спросила Ан, а в глазах ее заблестела надежда.  — Я надеялся, что ты это спросишь, — и вот весь дом пронзил радостный крик Ан, но все же он не разбудил спящую Мари, — Я делаю это чтобы ты раз и навсегда поняла, что таким как ты не место среди людей, — более строго пояснил Сленди, но девочка его уже не слышала.