И все окутает пожар

      В углу забился мужчина примерно лет сорока пяти. Он смотрел на Мари так, будто видел в ней чудовище, олицетворение многих сказаний про монстров и демонов. Его серые глаза были наполнены злобой и желанием мстить. По крайне мере, ударить пару раз обидчика по лицу этот незнакомец был не против.       Мужчина сидел в луже крови, но она была не его. На нем серьезных повреждений, кроме подтеков крови под бровью, не было. Рядом с ним стояла, дрожа от страха, и, по видимому, от усталости молодая девушка. В ее чертах лица был аристократизм, как и у мужчины. Некоторые черты, как, например, губы и брови, у них были схожи. Хотя из-за полумрака мало что отличало их лица, только лицо девушки более утонченно и элегантно, да и носик намного меньше шнобиля отца.       Руки дочки неустанно колотили по кирпичной стене, ударяясь цепью, что тянулась от рук до ног, и заканчивалась где-то в углу. Они оба накрепко связаны здесь, в этой дыре, в этой комнате, что была словно конура собаки, но только для человека. Мари попятилась назад. Было сильное желание выбежать отсюда, забыть и опять оставаться в неведении. Она знала, что здесь твориться ужасное, но что именно — предположить не могла. Ее детский мозг не мог…       Когда девочка сделала шаг назад, то промахнулась и вместо двери прижалась к стене. Прижав руки к груди она с ужасом осматривала комнату, находя везде на стенах, на полу капли крови и чьи-то конечности. Где-то даже лежал недоеденный труп. Комнату освещал один светильник, что был у двери. Он висел над головой Мари, словно нимб ангела, и освещал эти уставшие и ненавидевшие лица. Ненавидевшие ее…       Девушка, надрывно дыша и, видимо, что-то обдумывая, начала искоса смотреть на перепуганную Мар, а потом резко, но довольно испуганно выплюнула слова:  — Ты ведь не отродье этого длинного?       Девочка не знала, что ответить, поэтому просто отрицательно кивнула, смотря в глаза незнакомке, в которых таилось желание мстить и уйти отсюда.  — Ты ведь поможешь нам? — спросила девушка, подступая чуть ближе, насколько это позволяли цепи, — Ты не бросишь умирать ни в чем неповинных людей?       Ее отец молчал, а глаза его сонно закрывались. Мари сглотнула комок страха, что застрял в горле словно противная таблетка лекарства, которую ты не захотел запить водой. Эта таблетка мешает и мешает. Ты ее чувствуешь. Ты знаешь, что она там. Но ничего, кроме как выпить стакан после или же судорожно глотать в надежде пропихнуть ее дальше, ты не можешь. И тебе нужно терпеть.  — Я… Я не… — Мар нервно и прерывисто дышала, медленно пробираясь к двери, — Я не могу… его ослушаться… Он нас приютил…       Пытаясь что-то объяснить, малютка и не заметила, как девушка подобралась довольно близко, на середину не очень-то большой комнаты, что походила, скорее уж, на клетку.       Незнакомка смотрела на нее так тепло, так нежно и аккуратно протягивала хрупкую ручку, что Мар невольно протянула ей свою. Ошибка. Это была ошибка. Рывок с противоположной стороны и Мари хватает за руку, после кидают на землю и придавливают ногой голову девочки. Девушка была напугана, но жить ей хотелось больше, чем что-либо сейчас. Все инстинкты, кроме самосохранения, выключились и перестали быть нужными.       Выжить… Только бы выжить…  — Слушай сюда, выродош монстра, — прошипела, словно гремучая змея, она и надавила подошвой туфель сильнее, чем вызвала всхлип со стороны лежащей на полу, и теперь испачкавшейся в луже крови Мари, — либо ты вызволяешь нас, либо я прикончу тебя здесь и сейчас.  — Где ключи? — грозный голос отца заставил содрогнуться, а слеза предательски побежала по переносице Мари и стала маленькой каплей, покоившейся на полу рядом со своей создательницей.       В этот момент она поняла, что не сможет ничего сделать. Она знала, что ключи Анджи хранит там, в ящичке кухонной тумбы, но ключи от цепей скорее всего забрал Слендермен. Он не был глуп, чтобы оставлять чью-то надежду на спасение на видном месте. Ключи от подвала Сленди, наверное, посчитал чем-то неважным. Ну зайдет кто-нибудь из сестер в него, поорет. И что тут такого? Ничего. Ну, а если освободит пленников, то это будет просто ужасно. Не конец, конечно, ибо можно будет их поймать опять, но вот проблемы будут точно.  — Не знаю… — шепотом процедила сквозь сжатые зубы Мари и закусила губу, — Он не позволил бы мне вас отпустить… Он не глуп…  — Мне плевать! — прикрикнула она и в растерянности посмотрела на отца, — Что ж, раз ты нам не помощник, то ты нам не нужна.       И вновь взглянув на мужчину, Лейси судорожно поджала губы, а ее взгляд наполнился грустью и сожалением. Глаза же Динкла Этиксона горели злобой и безразличием. Ему было все равно на жизнь этой девочки. Ему было все равно даже на жизнь дочери, ведь она убьет человека, тем более, ребенка, и точно будет об этом сожалеть. Сожалеть, как сожалеют об упущенных возможностях, как о неловких ситуациях, как о попытке быть счастливыми.  — Я не могу, папа… — девушка отступила от лежащей Мари.       И только девочка хотела вырваться и убежать, как тут же почувствовала, как ее шею окутывает холодная сталь цепей, извиваясь на ней будто змея. Оба конца цепи были натянуты на руки Динкла, а подошву женских легких туфелек сменила тяжелая и массивная подошва мужских туфель.  — Я в последний раз спрашиваю, освободишь или нет? — спокойно, будто убивал уже пару раз точно, произнес мужчина.  — Я… — Мар пыталась дышать, ибо стальные змеи медленно душили ее, заставляя мысли буквально уплывать, — Я могу попробовать ножом… Или шпилькой… У меня она есть… Дайте мне шанс.       В голове мистера Этиксона начал вестись довольно длительный мыслительный процесс. Он отпустил Мари, но, чтобы не рисковать, продолжил сдерживать ее цепями на шее. Спустя какое-то время, дрожащими и трясущимися руками, девочка все-таки смогла освободить мужчину, а после, под пристальным вниманием и жестоким контролем отца, сняла сталь с рук и ног еще и дочки. И это все Мари делала шпилькой, что как раз оказалась рядом.       Пару раз за год Слендермен уходил к людям, чтобы поохотиться. Все это время он запирал дверь на улицу, чтобы никто не пробрался в дом к сестрам, или же они не сбежали. И постепенно, методом проб и ошибок, Ан научилась справляться с замками, что были не из самых простых. После же, посчитав, что если когда-нибудь шпала убьет ее, но оставит Мари на потом, научила и младшую сестру таким хитростям, взяв с нее обещание молчать.  — А теперь ты выведешь нас отсюда. — приказал мужчина, схватив девочку за руку и ведя ее на выход из комнаты пыток, — Попытаешься сбежать, повести нас не туда, или позвать кого-нибудь на помощь — я тебя убью лично, а потом закопаю.       По обеспокоенному лицу его дочери было видно, что отец не шутит. Тут же Лейси спрятала свои эмоции, сменив их холодностью, ибо тоже боялась отца не меньше Мари.