Верность хулигана

Я бросаю свой потрёпанный временем рюкзак на идеально подстриженную зелёную траву и плюхаюсь рядом, не опасаясь запачкать джинсы. Подтягиваю колени к груди и утыкаюсь в них подбородком, рассеянно оглядывая окрестности центрального парка. Перед глазами всё расплывается от выступивших слёз, и я вытираю их рукавом рубашки, сцепив зубы и приказывая себе не плакать. Слёзы – просто вода и соль, они не смоют мои обиды, они не залечат раны… Пустая трата времени. - Как ты, Ксюх? – слышится вдруг свойское над ухом, и я не сразу понимаю, что вопрос адресован именно мне. Даже и не замечаю, как кто-то опускается рядом со мной на траву, едва ощутимо ткнув мне локтём под рёбра. Спешно смаргиваю слёзы и вижу перед собой своего бывшего одноклассника – Витю Когтева. Он ушёл после девятого класса, и с того момента мы ни разу не пересекались. В этом нет ничего необычного, ведь в школе мы с Витей не были друзьями. Когтев прослыл грозой школы за привычку прогуливать уроки и поколачивать всех без разбору. Я же была одной из тех девочек-отличниц, что ставят в пример другим ученикам. Но с тех пор многое изменилось. - Хреново, Вить, - признаюсь честно, размазывая по щёкам растёкшуюся тушь. Когтев вопросительно вскидывает брови. – Но разве это кому-то интересно? Разве кому-то вообще интересно? - Мне интересно, - хмыкает Витя, доставая из кармана потёртых джинсов пачку сигарет. Я издаю нервный смешок. – Рассказывай, Казанцева. У меня времени до вечера полно. Я снова нервно усмехаюсь, обнимая себя обеими руками, потому что откуда-то сверху вдруг тянет холодом. Витя молча стягивает свою толстовку и накидывает мне на плечи. От этого жеста меня вдруг снова пробивает на слёзы. Я утыкаюсь порядком прифигевшему парню лбом в плечо и рассказываю ему всё, что накопилось за эти бесконечно долгие два с половиной года. Рассказываю о том, что мама умерла год назад, о том, что отчим думает только о том, где найти денег на выпивку, о том, что я вконец задолбалась впахивать на двух работах, пытаясь прокормить себя, младшую сестрёнку и чёртову кошку, которую Лизка притащила откуда-то с улицы. О том, что мир, оказывается, не такой уж красочный, и никому нафиг не сдалась моя грёбанная золотая медаль. О том, что сегодня мой восемнадцатый день рождения, а меня уволили с работы. Я говорю так быстро, прерывая рассказ судорожными всхлипами, что не всегда сама разбираю смысл своих слов. Но Витя только молча кивает, не перебивая меня и не задавая лишних вопросов, и я постепенно утихаю. Мне просто нужно было выговориться кому-то. - Ты куришь, Ксюх? – неожиданно спрашивает парень, когда я умолкаю. Он достаёт одну сигарету из пачки и протягивает мне. - Нет, конечно, - хмурюсь я, качая головой. Он усмехается. – Что? - А ты всё та же маленькая девочка, Казанцева, - замечает Витя, прикуривая. Мой взгляд ещё больше мрачнеет. - Это ты маленький, раз думаешь, что какие-то сигареты делают нас взрослее, - раздражённо бросаю, подхватывая свой рюкзак. Его слова задевают меня. – Пойду уже. Заболталась. Встаю с травы и направляюсь к выходу из парка, но Витя неожиданно догоняет меня, поймав за руку. Его прикосновение обжигает моё запястье, и мне приходится остановиться. - Подожди, Ксюх! Я не это имел в виду! – говорит Витя, пытаясь заглянуть мне в глаза. Я поднимаю на него взгляд и поджимаю губы. – Я хотел сказать, что ты осталась такой же… неиспорченной, несмотря на всё дерьмо, которое творится вокруг. Ты такая же… светлая, такая же правильная. Это же хорошо, Казанцева. Мир катится в сраку, а ты остаёшься собой! Ты сильная, Ксюха! Это же круто. - Спа… спасибо, - только и могу произнести, обнимая себя руками за плечи. Запоздало понимаю, что на мне всё ещё его толстовка. Снимаю её и протягиваю парню. – Но мне, правда, уже пора, Вить. Спасибо, что выслушал. - Погоди, Казанцева, - фыркает Витя, всё так же крепко стискивая мою руку. Но в то же время как-то бережно, что ли. – Ты думаешь, я так просто отпущу тебя? Пойдём-ка поговорю с твоим батей с глазу на глаз. - Что ты… - не успеваю возразить, как парень тянет меня в сторону двухэтажек, расположенных прямо за парком. Надо же, он даже помнит, где я живу. Он идёт так быстро, что мне приходится почти бежать за ним. Стоит ли объяснять, что я не успеваю и слова сказать, до тех пор, пока мы не останавливаемся перед моим подъездом. - Квартирку не напомнишь, Ксюх? – спрашивает он, подкатывая рукава. Меня пугает его решительный настрой. – Семнадцатая? - Вить, не надо, - умоляю я, растерявшись. За отчима я совсем не переживаю, а вот за бывшего одноклассника почему-то страшно. - Сильные люди должны держаться вместе, - говорит он мне серьёзно, придержав меня за плечи. Не успеваю ответить, как он исчезает в подъезде. Некоторое время я расхаживаю рядом с домом, пытаясь вспомнить, сколько уроков сегодня у младшей сестры – четыре или пять. Искренне надеюсь, что пять, потому что тогда она ещё не успела вернуться из школы. Проходит полчаса или больше, прежде чем Витя выходит из подъезда. А следом за ним… моя младшая сестрёнка в обнимку с кошкой. Я сразу же бросаюсь к ней, чтобы убедиться, что она в порядке. - Я там с батей уладил, - сообщает Витя, вытирая кровь со сбитых кулаков куском какой-то тряпки. Господи… - Но там пока жить нельзя. Крови много. Мы тут с Лизухой перетёрли и решили, что вы пока у меня поживёте. - Ты всё это время была там? – ахаю я, обнимая сестру. Чувствую, как в груди закипает гнев. – Ты что… всё это… при ребёнке? - Лизуха чёткая девчонка, она уши закрыла, себе и скотине, - отвечает Когтев, пожимая плечами. Я закатываю глаза. Чем он думал? – Поехали ко мне, Ксюх. Приставать не буду, слово даю. Квартира большая, разминёмся. - Зачем тебе всё это? – удивляюсь я, отстраняясь от сестры. Я выпрямляюсь и смотрю на него в упор. – Я балласт, Когтев. Ещё и с ребёнком. Он вдруг усмехается, но при этом смотрит на меня как-то бережно, ласково, что я теряюсь. Чувствую, как щёки наливаются румянцем и отвожу взгляд. - Ты не балласт, Ксюха. Неужели ты так и не поняла? – выдыхает он, потянув меня за подбородок. Я вздрагиваю от этого жеста. – Ты мне ещё со школы нравилась. Думаешь, я просто так у тебя математику списывал? У меня сам математик в должниках ходил. - Столько лет прошло… - шепчу, мягко касаясь пальцами шрама на его щеке. Витя чуть морщится, но не возражает. – Мы уже не дети. Всё изменилось… - Но одно остаётся прежним, - возражает Витя, потянувшись ко мне и прижимаясь своим лбом к моему. Меня окутывают неоднозначные ощущения. – Ты даже не знаешь, что такое верность хулигана… - Пойдёмте уже домой! – встревает Лиза, дёрнув меня за рукав. Я краснею. – Я уже устала Молли глаза закрывать! Я смеюсь и киваю, позволяя Вите снова взять меня за руку. Может, в этот день я и потеряла работу, но, кажется, обрела настоящую семью…