Бумажная улыбка

      Тсунаёши слабо улыбается, бездумно смотря в одну точку перед собой. Перед глазами мельтешат буквы, складывающиеся в слова, а те в свою очередь в предложения. Только смысл как-то быстро ускользает, не желая надолго задерживаться в голове шатена. Тсунаёши продолжает улыбаться своей искусной, отработанной на публику, улыбкой. Только в глазах она давно не отображается. Жаль , конечно. Савада спокойно поигрывает пистолетом левой рукой, а правой нервно щёлкает автоматической ручкой. И продолжает улыбаться. Перед ним лежат документы о ликвидации нескольких мафиозных семей. Руки больше не дрожат, карамельные глаза — сейчас цвета жжёного сахара с кровью — больше не блестят от едва сдерживаемой влаги, а с губ не сходит бумажная улыбка. Левая рука игриво крутит оружие на ладони, Савада крутит его на пальцах в опасной близости от курка. Оружие давно не ставится на предохранитель. Не зачем. С правого края большого дубового рабочего стола лежат несколько высоких стопок с документами, с содержанием, аналогичным тем, которые сейчас будут подписаны. Савада бездумно улыбается, смотря на длинные списки имён, кривит губы и щурится в презрении. Пистолет на мгновение замер, а потом продолжил своё движение в ловкой ладони. Реборн сидит неподалёку и понимает, что где-то они просчитались. Где-то была совершена фатальная ошибка. Его ученик ломано улыбается и насмешливо приподнимает брови, молчаливо спрашивая "А не этого ли, ты добивался? Разве не этого вы все так хотели? Что же тебе теперь не нравится?". Пожинай плоды своих трудов, Реборн. Создавалось ощущение, словно Савада читал мысли. Теперь во взгляде глаз цвета сгоревшего сахара и крови сквозила ирония. Порой Реборну было страшно смотреть в лицо Тсунаёши. Слишком много всего там порой можно увидеть. Иногда там перемешивались совершенно несовместимые эмоции: ярость, жестокость, отчаяние и ...пустота. Словно лист бумаги смяли и теперь можно увидеть совершенно непонятные, невозможные линии, грани и углы на когда-то идеально ровной поверхности. Эти ломанные линии перекрывают, скрадывают истинное обличие, казалось бы, совершенно обычного листочка. Реборн понимает, что боится разглядеть нечто сквозь эти "линии" в чертах Тсунаёши. В его бумажной, мятой десятки раз, улыбке.