Тень прошлого: Лис

Как только Влад подошёл к Рите и начал разговор с ней, мы с Таней понаблюдали за ними и, видя, что всё развивается более хорошо, чем мы ожидали, вспомнили про ритино сердце. Мы аккуратно обошли тропинку через кусты, чтобы нас было не видно. После мы обошли банк и пошли легко и непринуждённо, чтобы не было понятно, что мы тут специально. Я и Таня вышли из-за угла здания и увидели, как Рита плачет, прижавшись к груди Влада, попутно бьёт его кулаками. Он приобнял её и прошептал что-то, гладя её волосы. — Что?! — она вдруг на секунду оторвалась от него, вскрикнув так громко, как она только могла сорвавшимся голосом. Мы подошли уже близко и могли слышать их разговор. — Переезда нет и не будет. Я сразу понял, что мне пишет Ангелина, а не Александра. Поэтому я решил подшутить. Я ведь знал, что вы лучшие подруги, и она скажет тебе. Я хотел посмотреть на вашу реакцию. Я не думал, что всё зайдёт так далеко. Прости, — произнёс Влад, протягивая руку к Рите, пытаясь вытереть слёзы с её лица. Чего уж не отнять у этого парня, так это забота о других людях. Мы подошли уже к ребятам и поздоровались, но Рита, казалось, не видела никого и ничего. — Да ты! Ты знаешь, как я себя чувствую и чувствовала?! Я уже чуть ли не вены себе резать собиралась. Ты понимаешь, как ты мне важен?! — она кричала так громко, что голос сорвался. — Рита, пожалуйста, не нервничай. Помни про сердце, — сказала Таня, пытаясь успокоить Риту, но мы обе знали, что это бесполезно. Если она начинает грузиться и проявлять агрессию, либо плакать, то это так быстро не остановить. Как-то до этого у неё был нервный срыв, когда она перенервничала и в итоге лежала в ванной час, если не больше, и плакала. Сейчас, видимо, происходит тоже самое. Вдруг Маргарита замолчала и скривилась. Она начала вдыхать и выдыхать, держа руку на сердце. Влад же стоял и в ступоре смотрел на это. — Что смотришь? Скорую вызывай, у неё сердце больное, ей нельзя нервничать! — крикнула я на парня, в то время, как Таня поддерживала Риту, а я достала из сумки маленькую бутылочку воды. Вода всегда помогала Рите при приступах, но сегодня он сильнее, чем обычно. Влад судорожно начал набирать номер скорой, пока я поила Риту водой, а Таня звонила ритиной маме. Дозвонившись до женщины, мы рассказали ей всю ситуацию, после чего она нам быстро поверила, что было странно для этой особы, и сказала, что прибежит через пару минут. Действительно, через пять минут на месте была ритина мама — женщина тридцати шести лет, с белыми волосами по плечи и голубыми, как небо, глазами. Она дождалась приезда скорой с нами и уехала вместе со скорой, оставив нас у банка. — И что это было? — спросил вдруг Влад, выйдя из шока. — У Риты сердце уже больше полтора года болит сердце периодически. Иногда случаются вот такие вот приступы. Но этот самый сильный, — сказала я, переведя взгляд на Таню. — Да, — подтвердила она, делая глоток воды из своей бутылки. Через час Тане позвонила ритина мама. — Она сейчас в порядке, мы можем навестить её в больнице, — сказала подруга, убирая телефон в карман. Мы втроём встали со ступеней банка, на которых сидели всё это время и пошли в сторону больницы. Вскоре мы оказались около четырёхэтажного здания больницы и зашли в него. Медсестра, дежурившая на четвёртом этаже, где располагалась кардиология, а также палаты, где ставят капельницы, разговаривала с Мариной Сергеевной — мамой Риты. Мы подошли к неё. — Огромное вам спасибо, не знаю, что уж было, если бы не вы. Но что послужило столь внезапному приступу? — спросила женщина, отвлекаясь от разговора с медсестрой. — Она поссорилась со мной, по мелочи, но если она начинает волноваться, её не остановить, — сказал Влад, утаив некоторые подробности. Женщина хмыкнула, а после сказала: — Маргарита сейчас в седьмой палате, это ближе к концу коридора, можете навестить её, но недолго, — сказала медсестра и продолжила говорить что-то про документы и диагноз, который невозможно установить. Мы прошли вглубь не очень длинного коридора и увидели палату с цифрой «7» на двери. Зайдя в неё, мы увидели несколько больничных кроватей, но лишь две из них были заняты. На одной, около окна лежал парень нашего возраста, а на другой, первой от двери справа лежала Рита. В руке у неё был вставлен катетор, но капельница ещё или уже не было вставлена в катетор, так что Рита спокойно сидела на кровати, читая книгу. — Риткаааа, — закричала Таня, весело подбегая к подруге, я последовала её примеру. Мы обняли Риту, пока она пыталась отцепить нас от неё. — Простите за то, что принесла вам столько неудобств. Я такая… неудачливая. Влад, прости меня за то, что сорвалась. Простите меня, ребята, — слёзы потекли по её лицу. Парень наконец решился подойти и наклонился над Ритой. Он большим пальцем правой руки вытер слёзы с личика девушки и, как всегда, мило улыбнулся. — Ты не неудачливая. Ты замечательная, добрая и хорошая девушка. А то, что ты сорвалась, можно понять. Сегодня я понял, что ты действительно испытываешь ко мне сильные чувства, — произнёс он, обнимая Риту. Да, она действительно испытывает к тебе сильные чувства, как жаль, что ты не отвечаешь ей взаимностью. Через несколько минут в палату зашла медсестра. — Сейчас я буду ставить капельницы, так что вас, молодые люди, попрошу покинуть палату. Мы вышли и в коридоре первого этажа столкнулись с Никитой. — А ты чего тут? — спросил Влад. — Я на капельницы пришёл, у меня же диабет, а вы тут почему? — ответил парень, направляясь к стойке администратора на первом этаже. — А мы к Рите заходили. Пока, любимый, удачи, — сказала я, обнимая своего парня. — Пока, любимая. Созвонимся, — ответил он. Мы вышли из больницы. — Телячьи нежности, — скривилась Таня. *Через несколько дней* Риту оставили в больнице, дабы ей прокапали курс капельниц. И я пришла её навестить. Я зашла в палату. Парень, лежавший до этого у окна, собирал свои вещи. Я села на стул рядом с больничной кроватью, кладя на тумбочку пакет с фруктами и соком. — Тебе не стоило так много покупать, я столько не ем, — проговорила Рита, отрываясь от чтения очередной книги. — Как Подорожник? — Да нормально вроде. Правда всё ещё винит себя за твой приступ. Влад внезапно взялся за ум и стал переживать за тебя. — Я очень рада, — натянуто улыбнулась девушка, но понятно было, что ей грустно. — Что-то не так? — спросила я, поднимая голову подруги за подбородок, чтобы она смотрела на меня, а не в книгу. — Да… Знаешь, я просто думаю о нём, о будущем, мечтаю. И знаешь… Я хочу сидеть на берегу реки или озера в обнимку с любимым человеком, наслаждаться закатом. И плевать, что он причинил мне много боли. Что я не нужна ему, не интересую нисколько. Просто хочу быть именно с ним. Смотреть в его бездонные карие глаза, взъерошить непослушные каштановые волосы, ставшие такими знакомыми за месяцы общения. Пусть я называю его мудаком, сволочью и придурком. Пусть я ненавижу его за его поступки. Но я люблю его. Пусть безответно и глупо, но сильно и до безумия. Я же любила до этого, знаешь. Так же безответно и глупо, но не так сильно. Я не плакала из-за того, не думала о смерти, не стеснялась общения с ним, не краснела при каждом его упоминании и могла спокойно послать. Тут же всё наоборот. Я и так неуклюжая, ты же сама знаешь, но рядом с ним… В общем люблю его, такого придурка Подорожника, — сказала Рита, смотря на меня. После она потянулась в пакет за соком. Она открыла коробку вишнёвого сока и выпила пару глотков напитка. После она поставила коробку на тумбу, закрывая книгу. — Меня послезавтра должны домой отпустить, так как последняя капельница завтра вечером, — проговорила Рита, улыбнувшись. Я обрадовалась этому и обняла лучшую подругу так сильно, как только могла. — Я приду тогда завтра ещё тебя навестить, может Подорожника с собой притащу, — сказала я и, попрощавшись с Ритой, ушла. Через несколько минут мне позвонил Никита и позвал гулять. Я с радостью согласилась и быстро подошла к месту встречи. Там уже стоял Никита. Мы обнялись и пошли на мост. Мы гуляли по железнодорожному «Новгородскому» мосту, я шла по рельсам, а Никита держал меня за руку, не давая мне упасть с рельс. Мы долго гуляли, дойдя до окраины города по железной дороге, и лишь к закату вернулись на мост. Десять часов вечера, мы стоим на мосту и любуемся закатом. — Ангелина, тебе не пора домой? — спросил парень, держа мою руку в своей. — Нет, я дома одна сегодня ночую, брат на работе, родители одни на дачу уехали. — Тогда… Помнишь наш зимний разговор насчёт… — Никита не договорил предложение, но я уже поняла, о чём он. Поцелуй. Я кивнула. Он искренне улыбнулся, сжав мою руку в своей чуть сильнее. Закатное солнце окрасило небо в оранжевый, красный и розовый оттенки. Безумно красиво. — Я люблю тебя, — внезапно вылетело у меня, и я так же крепче взяла руку своего парня. — А я люблю тебя, — ответил он. Лицо парня приблизилось. Первый поцелуй. На закате. Так робко и по-детски, но в то же время так чувственно и мило. Через некоторое время я оторвалась от парня, чувствуя, как заливаюсь краской. Наши руки всё ещё переплетены вместе, а солнце освещает русые волосы парня так, будто они светятся. Мы ещё полюбовались закатом, и Никита пошёл провожать меня до дома. Дойдя до моего дома, мы попрощались, обнявшись на прощание, и разошлись. Я зашла в подъезд и, поднявшись на второй этаж, открыла дверь квартиры ключом. Зайдя в квартиру, я сняла с ног босоножки на каблуке и выдохнула. Я закрыла глаза руками и залилась краской, вспоминая поцелуй с Никитой. Это был наш первый поцелуй. И он был волшебным. Я расстелила диван и легла спать, думая о нашем поцелуе. *Утром* Проснулась я от звонка в домофон. Десять раз послав и прокляв того, кто посмел разбудить меня в восемь утра летом, я вылезла из-под одеяла и направилась к входной двери. Сняв трубку домофона, я услышала знакомый голос. — Гель, это Стас. Прости меня пожалуйста, можно я войду, мы поговорим? Мысленно ещё раз послав парня, я нажала на кнопку, и дверь подъезда открылась. Я быстро натянула на себя футболку и шорты и, расчесав волосы, подошла к двери. Послышался звонок, и я открыла дверь, стоя в проходе. — Что нужно? — хрипло спросила я, всё ещё не отойдя ото сна. — Я тебя разбудил? — проигнорировал мой вопрос парень, чем только ещё сильнее разозлил. — Стас, чёрт подери, сейчас восемь часов утра, лето, дома только я и хомяк, соседи тоже спят! Так разбудил ли ты меня? — повысила голос я, теребя в руках браслет, подаренный Ритой. — Прости. Просто я сожалею о своём поступке. Мне действительно не следовало целовать тебя без твоего желания. Я хотел попросить прощения за то, что не выяснив, в отношениях ли ты, так поступил. Геля, прости меня пожалуйста, — сказал парень. Я улыбнулась. Всё таки дурак он, этот Стас. Шестнадцать лет парню, а тупенький, как пробка. Сначала поступать так, а потом прибегать в восемь утра и просить прощения. — Ладно. Так уж и быть, прощу тебя. Но что бы в первый и последний раз, ясно? — засмеялась я, поправляя волосы. — Конечно, — улыбнулся парень и, попрощавшись, ушёл. Я выдохнула. И ради этого меня разбудили в восемь утра? Я переоделась в свою пижамку кигуруми и снова легла в кровать, укрываясь одеялом с головой. Вдруг раздался звонок телефона. Прокляв весь мир и человека, который решил помешать моим попыткам уснуть, я взяла телефон. На экране высветилось: «Танька». Я тут же ответила на звонок. — Доброе утро, солнце. Прости, что так рано позвонила. Просто я скоро ухожу с бабушкой в магазин, и возможности позвонить или написать больше не будет. Пошли гулять сегодня в два? — спросила Таня на том конце телефона. — Не, прости, я в два иду к Рите в больницу, — ответила я и сбросила звонок. Раз уж я не сплю, то пусть и другие не спят. Надо позвонить Подорожнику — Владу. Я набрала по памяти номер, который так и не удосужилась забить в телефонной книжке. Через несколько неудачных попыток, мне наконец ответил сонный и хриплый голос. — Здрасте, это Ангелина. В пол второго встречаемся у площади и идём к Рите в больницу, и мне пофигу, можешь ты или нет, это не обсуждается. Я бросила трубку и, заведя будильник на одиннадцать утра, завалилась дальше спать. Продолжение следует~