// the RING //

Окей, я не буду говорить, что пробуждение было неприятным. Когда сон прошёл, я ощутила необъяснимое тепло. Как так может быть, ведь я же одна… но, открыв глаза, пришлось всё вспомнить. Внимание. Я спала, уткнувшись носом в грудь Ильхуна. Затаив дыхание, осторожно убрала его руки с талии и попыталась отстраниться. Боже, парень, что ты жрёшь, чтобы быть таким худосочным, но сильным? Одно хорошо — такого пушкой не разбудишь, так что я сумела выбраться и, вскочив с кровати, пошатываясь направилась в гостиную. Пить хочется нереально! А ещё — что-то жарко стало. Неужели, температура не спадает? Отыскав графин с водой на столе, налила себе стаканчик и осушила залпом. Где градусник-то? Там, на тумбочке в спальне? Ой, нет, фиг я туда пойду… Вздохнув, прилегла на диван, укрывшись найденным тонким пледом. Боже, девять утра, ну какого ж хрена я не сплю? — Тебя не было в кровати, что стряслось? — выпрыгнул в гостиную Ильхун. Возмездие прибыло, угу. — Ты чуть не придушил меня во сне своими объятиями, а потом мне стало жарко. Тут прохладнее, вот я и выползла… — пробормотала, не глядя на него. Вышел как и был — в штанах и без верха. Гений соблазна, ну поглядите-ка! — Мерила температуру? — Градусник забыла… но я не скажу, что чувствую себя лучше. — Беда с тобой, — пробормотал парень, вернувшись в спальню за градусником и сел передо мной. Я перевела на него отсутствующий взгляд. — Вот. А я пока сделаю чай. А как теперь сбежать, кто-нибудь мне подскажет? — Давай сюда, — потребовал назад градусник Ильхун. Проворчав, что его забота меня убивает, передала его ему. — Херово. Тридцать восемь и ты сегодня ни на какую работу не идёшь. — Да ладно, ну неееет, — захныкала я, пряча лицо руками. — Это очень-очень плохо! — Очень плохо это то, что ты подхватила какую-то заразу, — строго произнёс парень, встав на ноги и вернувшись в кухню. — Держи, чай с лимоном. Я приготовлю кашу, чтобы ты поела хоть что-то перед приёмом лекарств. — Может, ты меня домой отвезёшь? Не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за неявки на работу. — У меня офигительная профессия — я могу и из дома чертежи делать, — скорчил он рожицу, вновь присаживаясь возле дивана. Хмыкнув, я протянула руку и накрыла его одним концом пледа, ибо достал уже своими голыми телесами тут трясти. — Ты чего это? — Холодно на полу сидеть, не хватало ещё, чтобы ты свалился с простудой. — Ты волнуешься обо мне? Это приятно… — Твоё «приятно» мне сегодня в бедро упиралось, вот я и свалила на диван, дорогой мой, — хмыкнув, опустилась я вновь на подушку. Ильхун повернулся ко мне, улыбнувшись. — Вот и правильно, ты болеешь ещё. — Чон Ильхун, даже не думай! — предостерегающе пробормотала я. — Я чаще не думаю, я делаю, — подмигнул он, напомнив мне о чае. — Садись и пей. Прохиндейская ж ты рожа! Я смогла попить чай наедине с самой собой, потому что Ильхун тут же отчалил в кухню готовить кашу. А мне как теперь отсюда выбраться-то, серьёзно?! Может, пока он не видит, смотаться в комнату, переодеться и свалить? Вот так вот, по-английски. Как только я решилась на этот шаг — мой надзиратель вернулся в гостиную с чашкой каши в руках. Пришлось затормозить и съесть её, запив потом горсткой таблеток. Надо было хоть попросить показать, чем он меня поит! Вдруг это какое-то странное лекарство, от которого у меня крышак сносит в сторону Чон Ильхуна? Как я хочу на работу! — Да, Хёншик, привет, — раздался голос из спальни. Ура, одеваться пошёл! — Поработаю из дома, угу. Что там с санитарными нормами по проекту кафе в том бизнес-центре на Ёидо? Да, да, именно его. Что? Я ещё не проверял почту… сейчас сяду. Окей, буду ждать подробностей. — Может, ты всё же пойдёшь в офис? — попробовала я снова. Ильхун вышел ко мне уже одетый во фланелевую рубашку и свободные брюки. Отмахнувшись, парень пошёл готовить себе кофе. — Неа, иногда полезно дома посидеть, тем более, что компания неплохая. — Я болею. — Что не делает тебя плохой компанией для меня, — усмехнулся тот. О, Господи, этот божественный аромат кофе! — Окей, хочешь поиграть, так поиграем… — отставила я чашку с чаем и оглянулась на него через плечо. — Я что, тебе нравлюсь? — Да, — пожал плечами Ильхун, наливая себе горячий напиток в чашку. Вот, блять, просто «да» и всё? Вот так прямо?! Да что с этим парнем не так… Ооооох, как меня уже бесит вся эта ситуация. — Что, с вопросами закончили? — держа в руках кружку, опёрся он о стенку возле поворота на кухню. Я лишь нервно хмыкнула, отвернувшись от него и разозлёно уставилась в пространство. — Вот и славно. Ты тут будешь отдыхать или же в спальню вернёшься? — А где твой кабинет? — Я работаю в гостиной у окна, — кивнул Ильхун на небольшое пространство за стеллажами. А сразу и не заметишь его… вздохнув, я поднялась на ноги. — Тогда я возвращаюсь в спальню. — Сама меня спросила, нравишься ли мне, а теперь злишься, — хмыкнул Ильхун, когда я поравнялась с ним. Подняв на него взгляд, я лишь улыбнулась. — Просто, мне всё это не нравится… — Почему? — Месяц назад нас бросили. Месяц назад ты звонил мне на Горячую линию с просьбой спасти тебя, а сегодня ты говоришь, что я тебе нравлюсь. Даже с точки зрения психологии, наше поведение очень странное. — А ты попробуй посмотреть на это с человеческой точки зрения. Забудь на минуту о своём дипломе и знаниях. — Даже так — это не нормально. — Почему? — Ох, ну не могу я тебе объяснить! — рыкнула я, взглянув на него. — Но это неправильно. Всего-то месяц прошёл и мы… — А ты хотела, чтобы мы месяца три страдали и ныли по углам о том, что нас бросили? Насколько я помню из курса психологии на факультете, это нормально только в случае смерти любимого человека. Ну и когда тебя бросили впервые. Что-то я не думаю, что с твоей внешностью и характером у тебя тот парень был первым. — Моим бывшим тоже не нравилось, что я слишком ребячлива, — хмыкнула я. Ильхун покачал головой, протянув руку к моему лицу и убирая отросшую чёлку от глаз. — Я же от этого в восторге. — И я чувствую вину… такое чувство, что я предала, ведь всего месяц… — Он предал тебя первым, — решительно посмотрел он на меня. Какой странный выходит разговор… я психолог, но мои доводы разбиваются о его доказательства. Неужели это действительно так? Когда чувства настоящие — ты вообще ничего не замечаешь и порешь херню даже с тремя дипломами о высшем образовании? — Точнее нет, он — единственный, кто предал. Не хочешь ли ты сказать, что простила бы ему измену, приползи этот проходимец на коленях к тебе? — сощурился Ильхун, не сводя с меня взгляд. — Конечно, не простила бы, — устало выдохнула я, чуть пошатнувшись снова. Всё же, надо бы поспать подольше. Машинально ухватилась за рукав его рубашки. — Тогда почему чувствуешь себя виноватой? Я вот даже кровати выбрасываю, в которых спал с бывшими… к слову, у тебя кровать старая? — Ты издеваешься? У меня нет столько денег, чтобы кровати всякий раз выкидывать! — ошалела я. Ильхун недобро усмехнулся, отставив чашку с кофе на тумбочку возле стены. Да пустит он меня в спальню уже или нет? — Нет столько денег, чтобы всякий раз кровать выкидывать, говоришь? Так сколько ж у тебя мужиков-то было, дорогая моя? А вот это уже бляяяятство! В смысле… ну ёб твою мать, вот как можно докапываться до таких слов?! Когда сам далеко не мальчик из детского церковного хора! Пробормотав что-то о его прохиндейской физиономии и мозгоёбстве планетарных масштабов, я двинулась в спальню, укутавшись в пледик поплотнее. — Стояяяять, — проскользнул он передо мной, встав прямо напротив. Устало выдохнув, потёрла лоб, проклиная всю эту ситуацию. — Да не было у меня гарема! Я это так сказала, для красного словца. — Но всё-таки, сколько мужчин у тебя было? — Чон Ильхун, в жопу иди, — выдала я вердикт, оттолкнув его и проползая к кровати. Боже, кровать всё-таки офигенная! — Мне ещё кое-что нужно от тебя, — прошёл он следом за мной и, дождавшись, пока я улягусь, сел рядышком со мной. — И, как я полагаю, это не анализы. Говори уже, спать хочу… честно. Он нагнулся и, украсив своё лицо фирменной кривой ухмылочкой, поцеловал меня. Вот неееееет! Ну просто неееееет, чёртовы мурашки, не скачите табуном по загривку! Прекратите, хватит, стоп!!! Я слишком горячая? Почему его губы дают такую спасительную прохладу? Которую мне так хотелось всё это время… Вздрогнув, перестала сопротивляться и поддалась ему, забыв вообще обо всём. Ильхун почувствовал это, усилив напор. Прикусив нижнюю губу, он заставил меня приоткрыть рот и ворвался туда языком. Охнув, я отстранилась, тяжело дыша. — Ильхун! Прекрати, я же… у меня же температура и ты можешь заразиться, если это вирус! — Да нет у тебя никакой температуры, — хмыкнул парень, проведя по моим губам большим пальцем. — я соврал. Чтобы ты осталась со мной. Да какой тут, нахер, спать??????