Перед тобой.

Каждый раз смотря на затянувшееся тучами небо, я вспоминаю тебя. Каждый раз видя перед собой твоё улыбающееся лицо, видя твои веснушки на длинном носу, видя эти темные длинные волосы, я теряюсь снова и снова в воспоминаниях. Каждый твой взгляд греет мою израненную всеми потерями душу. Каждое твое прикосновение заставляя трепетать больное тело. Спустя столько лет я не хотел замечать этого, столько лет я терпел. Столько лет я говорил себе, что это неправильно. Я невероятно влюблен в тебя. На улице ужасная погода, но я продолжаю сидеть перед тобой. Неважно дождь или снег, неважно зной или засуха. Я буду сидеть перед тобой до последнего. Мягкая грязь окутала мои руки, не так давно очистившиеся от крови. Я столько натерпелся после твоей смерти. Возможно, ты видел, как я страдал? Смерть матери, смерть миссис Сандерсон, смерть Пакертон, твою смерть и еще многие смерти. Я пережил всех их. Тодд обезумел, Эш отвернулась. Ты умер и весь мир встал против меня. А помнишь тот день? Тот день, когда ты доверился мне и позволил узнать о твоей душевной боли об отце? Я не мог уснуть, осознавая то, что позволил мне знать и хранить твои секреты и переживания. Спасибо. Я желал сказать это тысячу и еще тысячу раз. Уже тогда моё сердце было готово выпрыгнуть тебе на руки. Я скучаю. Шепчу тебе, погружая свои костлявые пальцы в мокрую от дождя землю. Не иронично ли то, что спустя столько лет я вернулся к тебе, пообещав себе не делать этого? С усмешкой на лице, я сжимаю пальцы, сворачивая комки грязи себе в руки. Желаешь ли ты о том, чтобы я был рядом? Я хочу этого. Хочу быть рядом, не отпускать тебя. Дождь усилился. Огромные холодные капли падают на моё ужасное лицо, обжигая давно затянувшиеся раны. Странно, что я вовсе перестал носить протез. На нем остался твой рисунок одной рок-группы, который ты мне сделал на нашем первом походе на концерт этой самой группы. Она стала моей любимой. Как бы мне не было грустно, как бы мне не было страшно, я не хотел вспоминать о тебе, о своей первой и единственной любви. А как я тебе ревновал, когда ты оставался один с Эшли? Как она касалась тебя невзначай? Как вы встречались непродолжительное время? Несмотря на нашу дружбу с ней, я хотел разорвать ее на куски. Разорвать и отдать ее на колбасу миссис Пакертон. Фу... зачем я вспомнил эту колбасу? Верь мне, что я хотел сделать всё, как лучше, но случилось это. Мы с тобой заканчивали эту треклятую школу. Перед самым выпуском ты по неизвестным мне, да и всем, причинам умираешь. Теряешь понятие сосуществования с живыми. Отцепляешь душу от временной оболочки, коим являлось столько лет твоё тело. Тогда и я потерял душу в тоске и ненависти. Грусть и злоба ослепили меня, дав мне волю творить ахинею. За эту ахинею я и поплатился в тюрьме, из которой мне очень много сил потребовалось сбежать. Я говорил правду, но мне никто не верил. Никто. История за историей, возможно, я растопил сердце доктора Откина, возможно, он поверил, хотел помочь мне, но... и он умирает. Я уже не удивляюсь тому, что все мои знакомые, приятели, друзья, семья умирают после встречи со мной. Но знаешь, мы все-таки нашли мне оправдания, доказательства невиновности. Спустя десяток лет заключения. Именно поэтому сейчас я стою перед тобой и говорю все это. Апартаменты Эддисона уже давно заброшены, Теренс умер, не оставив после себя никого, кто бы мог заняться зданием дальше. Так жаль, но домик на дереве, твоя крепость одиночества, до сих пор живет, не спеша разрушится. Не против, если я там останусь? Ливень продолжает усиливаться. Каменная плита с твоим именем стала очень холодной. Этот холод словно пробивает мой разум, когда я касаюсь плиты лбом. Лишь то отрезвляет мою заплывшую горем душу. Прости, если я тревожу твой безмятежный сон. Ах, да, в коробке с находками, которую я откопал в апартаментах, пробравшись внутрь через слегка открытое окно в комнату Эддисона, я нашел старый добрый Super Gear Boy. Он, как оказалось, всё ещё работает. Невероятно. Я прогулялся с ним по зданию, наведался к малышке Меган. Она никак не изменилась... А если... как мне еще не пришло в голову сразу? Я, со страхом и желанием сделать это, включаю приставку и пытаюсь ухватиться за любую возможность увидеть тебя, почувствовать. Легкий писк дал мне надежду на то, что я увижу тебя. Эта надежда появилась также внезапно, как и исчезла. Изобретение Моррисона отключилось, разорвав последнюю ниточку. Чья-то ладонь касается моего плеча, заставляя обернуться. Не верю... не верю ни глазам, ни ушам, ни чему. Жив, жив. Не думая ни о чем, я бросаюсь к тебе в объятия, вдыхая запах твоего одеколона, запомнившийся с первой встречи. Пытаюсь запомнит эти ощущения, пытаюсь запомнить твои родные черты, тепло, биение сердца. Но все это неправда. Всё рушится перед глазами. Мир, привычный всем, падает прямо передо мной. Кусочки реальности исчезают, отправив разум в небытие. Нежный взгляд лучшего друга последнее, что я увидел перед тем, как отключиться.

***

Я стою перед тобой, держа тебя за руку. Я готов уйти с тобой. Я готов сделать это. Отдавая свою жизнь такому странному существу, как Богу, я делаю шаг к тебе. Моя душа исчезнет в жизненном потоке, позволив тело покоиться с миром, а пока... я готов стоять перед тобой и ждать чуда. Чуда, которое никогда не произойдет. Моё имя Салл Фишер, сын Дианы и Генри Фишер, подаривших мне жизнь, которую я желал. Я Салл, который влюбился в лучшего друга, который признался самому себе только сейчас, спустя столько лет. Я Салл, который отдаст жизнь, чтобы быть рядом с ним. Открыв глаза, я снова увидел полупрозрачную материю, которая улыбалась мне и протягивала руку. Уверенно, ничего не боясь, снова и снова беря тебя за руку, я улыбаюсь и делаю шаг. - Салли, я перед тобой, - шепчешь мне ты и заставляешь пропасть. Пропасть навсегда.