Нежность длинных волос

Они знали друг друга еще детьми. Впервые сталкиваются, когда прячутся за одной шторой от взрослых, что ищут их. Обе тихо хихикают и внимательно разглядывают друг друга. До этого момента они не встречали сверстниц. Обе маленькие ведьмочки сразу решили, что всегда будут лучшими подругами. Маленькая заключенная и маленькая наследница. Обеим одиноко заниматься своими делами самостоятельно: Жанне размышлять над тем, как это быть правителем Кромешной Тьмы, а Серезе грустить от того, что у нее нет родителей. В дальнейшем они часто встречаются в тайне ото всех. Ведут себя, как дворовые мальчишки, что всегда задирают нос, пытаясь подговорить своего товарища на еще более необдуманный поступок. Обе, взрослея, понимают, что дружеское соперничество дало им знание слабых и сильных сторон друг друга. Их отношения пытаются испортить родители и опекуны. Так типично для судеб особенных с рождения ведьм! Скучно рассказывать. И грустно. Даже трагично… После уничтожения основной проблемы, касающейся общего прошлого, Байонетта с Жанной раз и навсегда решили, что будут вместе. Точнее, сначала так решила Жанна. «Как же я скучала по тебе, малыш», — после пятисот лет разлуки мысленно приветствует она Байонетту, обращая к той тоскливый взгляд. Белокурой ведьме не все равно, как отнесется к ней избранная. Но та ее считает врагом, не узнает… У нее через раз появляются озлобленные подозрения, касающиеся схожести клички, которую Байонетта дает журналисту, и имени любимой игрушки Серезы. Обоих ее подруга называет «Чешир». Уколы ревности Жанну беспокоят регулярно, потому что ей кажется, что этот «писака» вдруг стал неотъемлемой частью мира Байонетты. Жанна сбивает падающий самолет, спасая этим черноволосую ведьму, жертвуя собой, почти от отчаяния. Но одна деталь западает ей в память — нетипичное, обеспокоенное выражение глаз подруги. Из Жанны вырывается нервный смешок и дерганая улыбка. И пары секунд ей хватает, чтобы понять — между ними не все потеряно. Обычно смеющаяся над каждым живым существом ведьма-пантера тем временем говорит крохотной версии самой же себя из прошлого, считающей ее своей мамой: «Если ты кого-нибудь любишь, то не упускай случая этого сказать». Произносит скорбя, не догадываясь, что произошло на самом деле. Позже Жанна, возвращаясь в самое пекло последней схватки за Байонеттой, будто бы само собой разумеющееся событие, вспоминает слова, что сказала ей маленькая Сереза. В тот день ее долго искали… Жанна не может удержать радость, сопоставляя факты. Появляется еще одно воспоминание того дня: когда маленькая ведьма возвращается из долгого путешествия в прошлое, она почему-то отдает плюшевого котика маленькой принцессе Жанне. «Зачем только скрывала?» — веселится она, даже не обращая внимания на то, что раньше таких воспоминаний не было. Если бы ведьма-рысь умела петь, то она бы оглушила всех разумных жителей Млечного Пути счастливыми выкриками слов какой-нибудь частушки. Парадоксы во времени, начиная с этого открытия, ей нравятся; хотя бы из-за разрешения давно забытых в спешке вопросов. Она с удвоенным энтузиазмом спешит на помощь подруге. Ей не терпится все выяснить. Когда зло повержено, ведьмы устраивают дикую пляску, будто у них шабаш, прощаясь на кладбище с помощниками и расстреливая вновь прибывших ангелов от партии Просветленных Мудрецов. Жанна в эти секунды нарочно, внимательно и неотрывно наблюдает за каждым движением подруги. Она очень настойчива. Смутила Байонетту до крайности. Та от испытывающего взгляда разрумянилась под цвет лент, вплетенных в бабетту. Приземляясь и забывая веселый танец, Байонетта сразу спросила, чем вызван такой интерес. Она не возмущена — она озадачена. — Да я тебе нравлюсь! — торжествуя, тихо шепнула Жанна той в самые губы со смеющимся выражением серых глаз. Ей всегда нравилось дразнить черноволоску, даже когда та была ростом с прикроватную тумбочку. Байонетта замирает в удивлении на секунду. Она не в силах оторвать взгляда от хитрого выражения лица подруги. Взгляд ведьмы потеплел; ей нравится, что ее раскрыли. Она резко хватает Жанну за плечи и впивается той в губы. Лунная ночь. Освещение напоминает приглушенный ночник в спальне. Они на какой-то поляне, где растут ромашки и маргаритки. Ни души кругом. Ведьмы отбросили любимое оружие в сторону. Они дают волю рукам и не контролируют страсть. Будто снова танцуют, но этот танец не для чужих глаз. При этом слишком сильно вцепились в друг друга, словно одна из них не помнит другую, а эта самая другая обороняется всеми силами. Они кружатся «в поцелуе» точно так же, как если бы кружились в драке. В какой-то момент они обе падают на слабо освещенную серебряным светом траву. Жанна оказывается сверху. Она хватает руки своей ведьмы и удерживает их у нее над головой, начиная по новой целовать губы, продвигаясь с каждым поцелуем все ниже и ниже… Когда она добирается до плоского живота, то руки черноволосой ведьмы уже свободны. Та не теряет момента и останавливает подругу, слегка потянув ее за плечи. — Жанна, подожди, — сдавленно произносит Байонетта, рассматривая недовольное лицо над собой. — Да в чем дело? — почти разочарованно восклицает белобрысая ведьма. — Есть идея поинтереснее, — озорно, приложив ладонь к ее щеке, намекает подруга. Жанна сразу догадывается, что ее ведьма имеет ввиду. Она всматривается в ее лицо с восхищением. Та ей отвечает таким же взглядом, не удерживая прерывистого дыхания. Жанна ерзает на ней, осторожно запуская руки в темные, как ночь кругом, волосы. Байонетта чертит знаки над их головами лишь секунды, потом возвращает все внимание подруге: слегка приподнимается, проводя обеими ладонями по ее полуобнаженным грудям. Она замечает, как та слегка откидывает голову назад, прикусывая нижнюю губу. — Все еще любишь процесс создания детей, да? — томно стонет Жанна, размещая ладони на ее плечах. — Это была просто шутка, красотка, — сдавленным полусмешком отзывается Байонетта, покусывая ее за ухо и притягивая ее бедра ближе к своим. Дальше обе скороговоркой, на древнем языке, произносят какие-то заклинания, смотря друг другу в глаза. Свечение слишком яркое, речь слишком быстрая, чтобы хоть что-нибудь разобрать. Обе снова парят над землей, но теперь при этом крепко сжимают друг друга в объятиях. Дальше обеих скрывают от внешней среды их же собственные волосы, которых в момент становится гораздо больше, чем обычно. Каждый локон становятся живыми и вырастает еще длиннее, чем был; особенно у Жанны. Каждая темная волосинка переплетается с другой — светлой. Они, как тоненькие и крохотные змейки, сталкиваются, обвиваясь друг о друга, поглощая, словно голодны. И они, почти в шутку, отвоевывают территорию, стремясь захватить больше пространства. Сначала одна прядь, потом вторая, третья… Они перемежаются, образуя единое целое. Ведьмы будто бы плетут одну огромную косичку из волос с двух разных голов. Они вместе, соединяя свою силу таким образом, затмевают даже диск Луны. Они, как пейзаж, на котором изображена темная ночь и единственная яркая звездочка. Страшное в бою оружие, волосы, призывающие демонов и отбивающие атаки существ, на фоне которых хозяйки кажутся лилипутами, сейчас заняты мирными целями. Они послушны высказанной в ритуале воле и скользят по чужому телу нежно и бережно. Ничего нельзя разобрать. Огромный кокон из белоснежных и иссиня-черных волос, а из него доносятся стоны разной высоты и длительности. Отдельные пряди, как щупальца, иногда выскальзывают из этого шара, но снова забираются обратно. Кокон постепенно набирает высоту. Он, как елочная игрушка, пытается перестать раскачиваться в разные стороны и повиснуть в одном статичном положении, украшая «елку» темного ночного неба… Спустя какое-то время, они лежат рядом на траве, наслаждаясь светом полной Луны. Разная ночная живность вроде мотыльков, цикад, мошек и светлячков, разбавляет их уединение. Байонетта при этом слегка опирается на локоть; кончиками пальцев она оглаживает нос и губы Жанны. Обе ведьмы довольны собой и улыбаются друг другу. — Я бы хотела этого на постоянной основе… — снова дразнится с серьезной миной «рысь». — А это что, не подразумевалось с самого начала? — возмущаясь, замерла и нахмурила брови «пантера». Жанна, ласково поцеловав губы Байонетты, наколдовывает возлюбленной веточку розмарина, чтоб та не злилась. Та, не в силах обижаться, принимает подарок, нежно пожимая протянутую с цветком ладонь.

***

Длинные иссиня-черные волосы, словно чешуя сказочного зверя, струились по поляне. Байонетта с абсолютно ровным лицом рассматривала облака. Это занятие ей нравилось своей степенностью и спокойствием, потому что никогда не скажешь точно, в какой момент будет необходимо подняться на ноги, чтобы вновь начать танцевать с целью поражения очередной цели. Жанна наблюдала за возлюбленной с улыбкой, изредка водя пальцами по ее лицу. День обещал быть таким же спокойным как и вся та идиллия, что с самого утра была между двумя ведьмами. Никаких временных аномалий поблизости, даже тех, что будут связаны с бубновым или иным другим тузом. Тишина и спокойствие, которые так тяжело достаются особенным ведьмам. Наверняка многие, вроде мадам Баттерфляй или Стикс, осудили бы такое времяпровождение, но их нет рядом, не так ли? — Это облако напоминает крокодила, — с ленцой произнесла «пантера». Жанна посмотрела на то же облако, что и Байонетта. — Скорее кит… Тебе так нравится угадывать зверюшек? — произнесла «рысь». — Эти игры в ассоциации. Игры подсознания… Никогда не узнаешь заранее, как далеко можно зайти в разгадывании подобных загадок, — улыбнулась черноволосая ведьма. — Не знала, что тебе нравятся загадки, — проводя по носу Байонетты, проговорила Жанна. — Нравятся несложные. Те, что можно решить с первой попытки, — ответила та. Разные облачка пролетали по небу. Вечер еще даже не начался. Жанна не пыталась прерывать сосредоточенность Байонетты. Она улыбалась и радовалась моменту затишья, потому что, кажется, это единственное, чего сложно добиться в их непростых жизнях. Но в какой-то момент, задумавшись над тишиной, спросила: — Слишком тихо. Может, постреляем?