Женщина с Большой Буквы

Тормунд слышал, что женщины любят комплименты. Жаль, он был в них не силен. Он вообще не ученый малый. Зато сердце большое, крепкое, и самое главное — вместительное, тут любая баба поместится. То есть… уже леди. Он смотрел на Бриенну, и каждый раз его улыбка взлетала до ушей, что даже если у него член украдут, он не заметит. Хотя… кхм, наверное, заметит. — Я для вас на любой подвиг готов! — Эту фразу он все утро, день и вечер репетировал. И был собой доволен, сказал-то без запинки. Её лицо выглядело суровым. Ни намека на то, что лед между ними тронулся. — Иди-ка куда шел, — хмуро ответила она, возвращаясь к полировке своего меча. Она водила рукой вверх-вниз, вверх-вниз, как он утром по своему мечу, представляя обнаженную Бриенну. Эх, какая женщина! А какие у них дети будут, закачаешься. Но тут Тормунд понял, что если не скажет что-то сейчас, то хрен-когда потом найдется случай. Как же там надо. Мужчина призадумался. Что ему по этому поводу говорил Джон. Начни с комплимента, прозвучал у него в голове голос Джона. — Ваши волосы, как… жженая солома, — одичалый осекся, когда наткнулся на её я-тебя-убью взгляд. Хорошо, другой. — Вы такая же большая, как медвица, которую я как-то трахал, — поэтично начал он. — Вы, наверно, там такая же мягкая и теплая, как она. Медведица поначалу тоже скалилась… Бриенна грозно нависла над ним, а потом как зарядит железной перчаткой в глаз. На следующее утро Тормунд проснулся с фингалом и с уверенностью, что комплименты — это зло, и какой полудурок вообще придумал их говорить? Умывшись, он приступил к подготовке другого плана: впечатлить даму сердца. А иначе как завалить её на кровать и как у них появятся дети? Он уже всё просчитал: детей будет штук десять и все, как один, богатыри. Тормунд заулыбался как придурок, так что даже Пёс обошел одичалого романтика, не сказав ему и слова. Сладкая атмосфера отпугивала Клигана, и потому он не хотел связываться с влюбленным полудурком. А то мало ли, вдруг заразно… После обеда над Тормундом смеялись все. Шлепнув по роскошной заднице Бриенну, он подписал себе смертельный приговор и нечаянно обрел врага в лице самой Тарт. Ну, или фингал под фингалом — если точнее. Она была готова его сожрать, только не в том смысле, в котором хотел бы Тормунд. Вечером он опять подглядывал за ней: она опять точила меч, подаренный цареубийцей, и томно вздыхала, грустно устремив взор куда-то вдаль. «Обо мне мечтает, наверное», наивно полагал одичалый. Утром он, полный энтузиазма, закончив свои грязные делишки, полез к Джону, выспрашивая советы по тому, как же впечатлить леди. Ладно, обычную бабу — завалил и трахнул, а тут — так не канало. Эта сама, кого захочешь, завалит, только Тормунд, к сожалению, не относился к «кому захочешь». Сноу сказал: иди к ней и прямо в лоб выложи всё о своих чувствах. Только сначала подарок — и готово. Через секунду Тормунда ветром снесло. Стащив из комнаты леди Сансы два каких-то цветочка, Тормунд репетировал в голове будущую речь. Леди Бриенна сидела и опять полировала идеальное лезвие. Одичалый в предвкушении сглотнул, представляя, как она, услышав его признание, улыбнется ему, расплачется, и завтра они поженятся. Клиган опять обошел одичалого романтика, вдруг вспомнив про богов и после сплюнув себе под ноги. (Если бы в их мире существовало христианство, Клиган бы перекрестился.) Тормунд опустился на колени, выставив руку с полусдохшими ромашками вперед. Женщина удивленно вскинула бровями, мол, что тебе надо, надоедливый мужлан? — Я хочу сказать, — начал Тормунд, — и… — вот тут он потерял весь скудный словарный запас, — э-э, вы снег… то есть свет моей жизни, и э-э… Ни за одной бабой я еще так не бегал, как за вами, и, тьфу ты, выходи за меня! — он протянул ей цветы, которые жалобно покачнулись от порыва холодного ветра. Бриенна не могла заставить себя ответить. Секунды шли тяжко. Тормунд поспешно выпалил: — Не убивай наших будущих детей! Тарт от этих слов запыхтела, как буйвол, и влепила ему еще одну оплеуху.