Мы были лучшими друзьями

      Алек стоял в тени здания, прицеливаясь в вампира. Тетива гудела, но парень все искал подходящий ракурс. Вампир повернулся к нему спиной, и Алек уже почти отпустил стрелу, когда перед ним возникла рыжеволосая девчонка, и схватилась за корпус лука: — Ты совсем очумел? Алек моргнул, но девчонка никуда не исчезла. На нем же руна невидимости, какого черта его видит примитивная? — Помолчи! — Он отпихнул ее в сторону, но вампира уже не было. — Черт! — Выругался он и развернулся к девушке. — Какого хрена ты меня видишь? — А ты что прозрачный или как? — Девушка хохотнула. — Ты собирался человека убить! — Во-первых он не человек. — Парень посмотрел на нее и сплюнул. — Да кому, во имя Разиэля, я пытаюсь это объяснить? Беги, пока он тебя не нашел. — Может еще на носочках перед тобой поскакать? — Фыркнула девушка. — Я не позволю тебе никого убить!       Вампир возник в четырех метрах за ее спиной и оскалил зубы. Алек медленно поднял лук, пряча его за девушкой. Она конечно, мелкая, но лук за ней спрятать можно: — Не кричи и не смей мне мешать. Просто засмейся. — Прошипел он. Девушка попыталась обернуться, но он шикнул: — Не вздумай, дурочка, а то он тебе горло разорвет в два счета. Вампир крался вперед, сверкая клыками в лунном свете. Девушка сжала руки в кулачки: — Ты же убьешь его! — Или я его, или он нас обоих! Что ты выберешь?       Глаза девушки расширились от ужаса, и Алек хмыкнул. Примитивная, что с нее взять. До вампира уже оставалось около двух метров. Охотник вскинул лук, и стрела со свистом полетела вперед, наконечником протыкая сердце вампира. Он зашипел и через миг рассыпался в прах. Девушка обернулась, ища его глазами, пока не увидела кучку пепла: — Это… Где он? — Прямо перед тобой. — Алек рассыпал кучку носком ботинка. — Я же сказал, что он не человек.       Алек закинул лук за плечо и пошел по переулку. На сегодня его работа окончена, можно вернуться в Институт. Но кто-то шел за ним. Охотник обернулся. Ну конечно, за ним шла эта примитивная. Она остановилась, переминаясь с ноги на ногу: — Кто ты? — Тебе не нужно это знать. — Отрезал Алек и снова пошел вперед. — Я хочу знать, кто ты! — Она вынула из кармана листок бумаги с каким-то рисунком. — Ты знаешь, что это? — У меня нет времени рассматривать детские каракули! — Фыркнул Алек, но девушка преградила ему путь, показывая листок.       На нем простым карандашом была нарисована ангельская руна. А под ней была дата: две неразборчивые цифры.09.1989. У Алека зашевелились волосы на затылке. Это дата его рождения. — Какого хрена? — Алек вырвал у нее листок и поднес поближе к глазам. — Какого хрена у тебя на листке дата моего рождения? — Я не знаю! У меня постоянные галлюцинации и вот эта. — Он тыкнула пальцев в листок. — Вот эта чаще всего! А теперь в добавок, я и рисовать их начала! Они уже на всех моих рисунках! Я не знаю, что делать! Алек переводил взгляд с нее на лист, а потом процедил: — Если у тебя галлюцинации, то обратись в психиатрическую больницу, а не ко мне! — Он сунул листок ей в руки и пошел домой.       Но чувство неправильности окутывало его. Откуда могла примитивная знать об ангельской руне? И какого черта под ней написана дата его рождения? Мозг Алека кипел от большого количества вопросов, но он решил, что оставит это до утра. Институт встретил его тишиной и прохладой. Конечно, какой дурак, кроме Лайтвуда полезет ночью в город, чтобы пристрелить парочку вампиров? Никто.       Охотники просто не видели смысла в нападении на вампиров, так как большинство из них не причиняли вреда. Но для Алека это было важной частью жизни. Едва он вошел в комнату, как воспоминания нахлынули на него.       Рыжие волосы собраны в две косички. Девчонка лет восьми бегает вокруг него, махая шестом: — Ну же, Алек! Покажи, как ты умеешь драться! Она замахивается шестом, и он с размаху врезается в такой же. Девчонка громко смеется, запрокидывая голову: — Ну же, Алек, поторопись. Иначе я тебя поколочу!       Ее смех наполняет комнату. Зеленые глаза сверкают в ярком свете лампы, а волосы будто подожгли спичкой. Она улыбается.       Алек тяжело вдыхает, будто выныривая из воды. Он уже давно не вспоминал ее. Почему именно сейчас? Виски начали болеть и Алек не раздеваясь упал на кровать, тут же погрузившись в следующее воспоминание.       Они бегут по коридору. Впереди мелькают рыжие волосы девчушки и манят его словно маяк. Он бежит и все никак не может догнать ее, хотя она намного ниже ростом. Ее смех снова заполняет все вокруг. Отталкиваясь от стен звук несется вперед, заглушая весь мир. Она оборачивается и снова улыбается…       Лайтвуд вытянул себя из воспоминания. Слишком тяжело видеть их снова. Слишком тяжело видеть ее снова… Он встал и стянул с себя куртку. Его сразу обдало холодным воздухом из открытого окна. Алек вошел в ванную и включил воду. Немного посмотрев на бегущую струю воды, он вошел в душ. Охотник, сам не понимая почему, хотел, чтобы вода смыла эти воспоминания. Но незаметно для себя, он погрузился в новое.       Улица тускло освещается фонарем. Девчушка с рыжими волосами все смеется, а Алек шикает на нее, призывая помолчать. Она лишь громче хохочет, откидывая на спину волосы, и начинает танцевать. С неба капают мелкие капли дождя, рисуя на асфальте узор. А она все кружится и кружится в своем безбашенном танце, улыбаясь и смеясь. Алек протянул руку, пытаясь ее остановить, но в темноте сверкнули глаза. Бешеные и наполненные кровью они с жадностью смотрят на девочку. Алек вскидывает лук, чтобы выстрелить, но он еще никогда не видел вампира так близко. Рыженькая все смеется, не замечая опасности, а Лайтвуд не в силах ее предупредить. Горло перехватывает словно в тисках, и он не может пошевелиться. Вампир выныривает из темноты и хватает девчушку. Перед тем, как она исчезла в темноте, Алек увидел ее расширенные от ужаса глаза и перекошенный в крике рот… — Клэри! — Клэри!       Крик из воспоминания вырвался в реальность. Алек тяжело дышал, уперевшись спиной на стенку душевой. Виски стреляют острой надоедливой болью, а на глазах выступают слезы. Он потерял ее. Лучшую подругу. Если бы он тогда не потащил ее в город, то она по-прежнему была бы с ним. Они мечтали стать парабатаями. Им всего то оставалась пара лет до этого события. А потом ее убили вампиры. По крайней мере ему так сказали. Он бы ни за что не поверил, что Клэри стала вампиром. Она сумеречная охотница до мозга костей. На ней уже было несколько рун, когда ее забрали. Она бы не сдалась.       Алек не раз пытался найти ее с помощью руны поиска, но безуспешно. У него было два варианта: Клэри либо мертва, либо она больше не охотник. У него осталось одно единственное фото. Оно с того момента, как им было по шесть лет, и Клэри приехала в Нью-Йоркский институт. На том фото они еще не знакомы, но стоят рядом. Это все что осталось от нее в память о ней.       Хотя нет, есть еще кое-что. Алек вышел из душевой и посмотрел на свою руку. Там была нарисована руна. Одна единственная, которую ему нарисовала Клэри. Это была руна памяти. Алек коснулся ее пальцами, вновь представляя перед собой образ подруги. Даже Джейс не мог заменить ее. Пусть Алек выбрал его в качестве парабатая, но все равно Лайтвуд иногда чувствовал его чужим себе. Да, вся эта дребедень про связь парабатаев была правдой, но Алеку не хватало того душевного тепла, которое он ощущал рядом с Клэри.       О его давней подруге не знал никто младше него, за исключением Иззи. Знали родители, знали все, кто жил тогда в Институте рядом с ними, но мало кто знал, как страдал Алек. Об этом знала только Изабель. Она была единственной его поддержкой.       Алек лег на кровать и накрылся одеялом до самого подбородка. Глаза слипались, и он погрузился в сон. Но не спокойный и безмятежным, каким он должен быть, а разбивающим, нервным, заставляющим кричать во сне и наяву.       Клэри стоит перед ним, все такая же маленькая. А он уже взрослый, высокий. Теперь он намного выше ее. Рыжие волосы совсем кудрявые, будто их специально накручивали на бигуди. Зеленые глаза сверкают детским любопытством. Она все так же широко улыбается, а потом вдруг тускнеет. Алек падает на колени и хватает ее за руки, но его ладони проходят сквозь нее. Она меняется. Становится выше, волосы прямее, глаза хранят свою яркость, но из них теряется любопытство. Несколько секунд и перед ним стоит та примитивная, что помешала ему убить вампира…       Алек сел на постели, обливаясь потом. Простынь была смята, одеяло валялось на полу, а наволочку будто драли когтями. Лайтвуд бегом залетел в ванную и включил холодную воду. Она отогнала остатки кошмара, но где-то в груди саднило, будто он что-то забыл. Охотник откинул волосы со лба и посмотрел в зеркало. Так плохо он еще никогда не выглядел: глаза опухли, под ними глубокие тени; на щеке алеет царапина от собственных ногтей; на голове настоящее гнездо.       Парень натянул футболку и пошел вниз, в столовую. Джейс как обычно скакал по кухне, доставая Изабель, а та ворчала ругательства себе под нос. Лайтвуд закатил глаза. Обычное утро в Институте. Кто же знал, что скоро его жизнь изменится?

***

      Вампиры. На этот раз с Алеком увязались Изабель и Джейс, но вскоре Лайтвуд отделался от них, заставив работать в паре. Они нехотя ушли и оставили его одного. Парень облегченно выдохнул. Долгожданная тишина. — Хэй, привет!       Алек обернулся. Перед ним стояла уже знакомая ему примитивная. Лайтвуд сжал зубы.       «Это не она! Это не Клэри!»       Но что-то в груди скреблось, рвалось наружу, хотело задать ей кучу вопросов, но Алек загонял это нечто в самые тихие уголки подсознания. — Примитивная, опять ты? — Парень закатил глаза. — Для тебя я Клэри Фрэй! Алек дрогнул, по коже пробежал табун мурашек: — Что ты сказала? — Я свое имя назвала, придурок! Неужели у тебя нет имени? — Она криво ухмыльнулась, но в глазах блестело любопытство. — Клэри… сколько тебе лет? — Восемнадцать. Это важно? Прикидываешь сядешь ли за изнасилование? — Нет, просто… — Парень задумался, стоит ли спрашивать. — Я Алек. — Сокращенное от Александр? — Девушка изогнула бровь. — Откуда ты знаешь? — Интуиция. — Клэри дернула плечом. — На самом деле, ты появился в моих галлюцинациях…       Алек вдруг схватил ее за запястье и дернул за куртку, снимая ее с плеча. Там должна быть руна… Девушка закричала и вырвалась, поправляя куртку. Ее кожа была белой и чистой. Даже следа от шрама нет… — Ты совсем страх потерял? — Нет. — Алек твердо выдержал ее взгляд. — Не приближайся ко мне больше. — Он отвернулся от нее. — Алек, подожди, не хочешь объяснить? — Тебя это не касается.       Он скрестил руки, искренне желая, чтобы она ушла. Но опять что-то скреблось в его груди, пытаясь выцарапать себе путь наружу. — Хэй, Клэри! К ним подошел темноволосый парень в очках и прижал ее к себе. Лайтвуд, поймав на себе взгляд Клэри, начал изображать тошноту. — Какого черта ты здесь одна? — Продолжил парень в очках. — Я не одна, Саймон. Я с Алеком. — Она указала пальцем на охотника. Ее друг несколько секунд смотрел на место, куда указывала Клэри, а потом произнес: — Там никого нет, Фрэй. Алек закрыл себе рот, чтобы не прыснуть. Девушка недоуменно смотрела на него: -Какого хрена, Алек?       Лайтвуду стало скучно, он скинул с себя куртку и вытащил из кармана стило, исправил руну скрытности. Саймон взвизгнул и уставился на охотника: — Как ты это сделал? — Не твое дело! — Огрызнулся охотник и отвернулся. — Ты вправду его не видел? — Нет, он появился секунду назад! Что происходит, Фрэй? Клэри молча смотрела на Лайтвуда, обрабатывая информацию: — Саймон, иди, я догоню тебя через пару минут. Парень пытался отговорить ее, но она упрямо подталкивала его вперед. Алек ухмыльнулся: — Теперь-то ты мне веришь? — У меня выбора нет! — Она запустила пальцы в волосы, отодвигая из назад. — Давно ты его знаешь? — Сорвалось у Алека с языка. — Мы лучшие друзья с того момента, как мне было десять.       Эта цифра заставила Алека одновременно напрячься и обрадоваться. Его Клэри исчезла, когда ей было десять, слабая надежда загорелась в его груди. — Значит, до того, как тебе исполнилось десять, ты его не знала? — Не знала. Я жила в детском доме. У меня нет ни матери, ни отца, а потом я попала в приемную семью. — Она дернула плечом. — Саймон мой сосед. Мы подружились сразу после моего переезда. — Ты что-нибудь помнишь о своем детстве? До десяти лет? — Очень смутно и поверхностно, совсем ничего определенного, а почему ты спрашиваешь? — Я думаю, что знал тебя. — А почему я не знаю тебя? — Я не могу это объяснить. У меня была подруга. Ее звали Клэри Фэрчайлд. Она исчезла, когда нам было по десять лет. С тех пор все считают ее мертвой. — Ты думаешь, что я твоя подруга? — Я не знаю. Ты говоришь, что у тебя галлюцинации, потом показываешь мне лист с моей датой рождения. Моя подруга никогда не могла запомнить точный день. Она помнила месяц и год, но никогда точную дату. Совсем как на твоем листе. А тот знак —это руна. — Он скинул с себя куртку и показал ей ангельскую руну. — А вот эта. Это нарисовала моя подруга. — Он указал на руну памяти. — А вчера мне приснилась ты. Я помню ее совсем маленькой, с момента, когда ей было десять. А вчера она превратилась в тебя.       Клэри коснулась пальцами его руны. Кожу запекло, и она с криком отдернула руку и начала падать. — Что случилось? — Алек поддержал ее не давая упасть. Девушка выпрямилась и снова запустила пальцы в волосы: — Галлюцинация. Я увидела тебя. Стоящим под дождем. И как бы… Рядом будто была я… Я кружилась возле тебя, хотя ты пытался меня угомонить… — Она заглянула ему в глаза. — Это правда? — Это воспоминание мучило меня сегодня ночью… У Алека вспотели ладони. Это она. Она жива… Она стоит прямо перед ним, но не помнит его… — Почему я не могу ничего вспомнить? Алек, ответь! — Я не знаю… правда не знаю… Может тебе стоит сходить со мной в Институт? — Куда? — В Институт… Мы прожили там четыре года, думаю тебе смогут помочь… — Тогда идем. — В ее глазах светилась решимость. — Я хочу знать. Алек надел обратно куртку и пробормотал: — Придется оставить Иззи и Джейса…. Сами справятся! Клэри бесшумно шла за ним: — Так… Мы с тобой были близки? — Насколько это возможно, когда тебе десять лет. — А… у тебя есть фото или что-нибудь в этом роде? — У нас не принято хранить фотографии, но у меня есть одна. На том фото нам по шесть лет, ты тогда впервые приехала в Институт. — Ты сохранил одно единственное фото? И оно со мной… Почему? — Ты была очень дорога мне. Я тяжело переживал потерю подруги. Потом приехал Джейс, но он не смог и до сих пор не может заменить тебя. — Алек вдруг сгорбился под нахлынувшими чувствами. — Но сейчас-то я рядом. — Она коснулась его плеча. — Может быть. Но ты не та Клэри, которую я помню. — Мы были детьми Алек, все меняется. Лайтвуд не ответил, лишь молча пошел вперед захлебываясь эмоциями.       Вечер. Луна тускло светит в окно, освещая кухню. Они стоят, жуя имбирное печенье. Клэри хватает с тарелки последнее и озорно улыбается: — Сможешь забрать?       Она припустила к коридору, а Алек следом. Ее рыжие локоны мелькали будто язычки пламени, совсем рядом с ним. Он прибавил ходу и прижал девчушку к стене: — Догнал! Сдавайся!       Вдруг ему в нос ударил аромат цитрусовой шампуни и что-то коснулось его груди. Алек хотел отпрянуть, но воспоминание не отпускало. И вдруг рядом возникла примитивная. Маленькая Клэри начала тускнеть, а взрослая все больше обретала форму. Она прижималась к нему, уткнувшись лицом в плечо и зажмурив глаза. Алек обхватил ее плечи руками и уткнулся носом в рыжие волосы.       Раздался крик. Алека выбросило из воспоминания, и он от неожиданности упал на колени. Клэри лежала на асфальте и не шевелилась. Лайтвуд потрепал ее за плечо: — Клэри, очнись.       Но девушка не шевелилась. Охотника захлестнул страх. Животный, бешеный. Он заполнял его до самых краев. Его руки затряслись, и он с трудом встал, подняв девушку на руки. Она висела в его руках как безжизненная кукла. Сердце сжалось в тугой комок и будто камнем ушло в пятки. — Я сейчас Клэри, сейчас.       Он почти бежал, насколько позволяло ему тело девушки, по направлению в Институт. Она покачивалась в его руках, но Алек старался как можно крепче прижать ее к себе, будто это спасет ее. — Отпусти меня… — Ее голос был хриплым, будто она сорвала голос. — Поставь меня на землю. Лайтвуд осторожно поставил ее на асфальт, и девушка отпрянула, прижавшись к стене. — Что такое? — Он попытался коснуться ее, но она лишь сильнее вжалась в стену. — Не трогай… Не прикасайся… — Да что с тобой? — Не прикасайся! — Она всхлипнула. — Мне больно… Больно касаться тебя… Виски будто… Будто через них проходят пули, а мозг… В него словно впиваются тысячи игл одновременно… Она стерла слезы с щеки: — Я не могу дальше идти с тобой… — Но… — Алек не знал, что сказать. Мысли мелькали в голове словно рой ос. — Я… — Я вижу то, что видишь ты… Но это чертовски больно… Я не могу столько терпеть… — Мне это тоже приносит боль, Клэри. — Я… Если хочешь, давай встретимся завтра. Скажи мне, куда прийти и я приду. Или позвони мне — У меня нет телефона. -Голубя пришли! — Попыталась пошутить Клэри, но и сама шутки не оценила. — Я не знаю. Просто скажи, куда и во сколько мне подойти, чтобы встретиться. — Знаешь, где находится старая церковь? — Ну да. Это все знают… — Встретимся там завтра в четыре, хорошо? — Ладно. — Девушка кивнула и отлепилась от стены. — Я пойду, мне пора домой. — Может тебя проводить? — Нет, нет. Я справлюсь сама.       Тяжело ступая, она пошла по переулку. Ее волосы мелькали в темноте, а фигура была точеной, словно у тростника. Лайтвуд тяжело выдохнул. Это она. Его Клэри. Которую он любил всей душой. Любил как друга, в десять то лет. Но может, со временем, жажда мести за дружбу переросла в месть за любовь?..       Алек этого не понимал. Не понимал того щемящего чувства в груди, когда тебя словно сжимают в тисках на каком-нибудь средневековом орудии пыток. Было больно. Невыносимо больно. Лайтвуд сжимал зубы, чуть не смалывая их в пыль, а потом стремительно развернулся и побежал за Клэри.       «Она в опасности!» — Билось в его голове, заглушая все остальные мысли.       Она стояла в переулке, прямо под фонарем, а в темноте сверкали желтые глаза. Оборотень. — Стой! — Алек заслонил Клэри собой. — Именем Конклава, не смей прикасаться к ней!       Волк нерешительно замер, поочередно поджимая лапы. Парень начал отступать назад, заставляя девушку делать то же самое. Он буквально чувствовал, как она дрожит. Волк зарычал, когда Клэри скрылась в тени и бросился вперед. Прямо на Алека. Охотник не успел даже сгруппироваться, как волк прижал его к земле, заливая слюнями из искореженной в оскале пасти. Лайтвуд попытался скинуть с себя оборотня, но он впился зубами в его плечо. Охотник зарычал от злости и с трудом вытащил из кармана стило. Укушенная рука плохо двигалась, но он должен был спасти подругу. Волк, видя, что охотник слаб, слез с него и пошел на Клэри. У девушки от ужаса расширились глаза, совсем как в день похищения. Она сделала несколько шагов назад, а потом посмотрела на Алека: — Ты зря пришел. — На ее глазах выступили слезы.       Она упала на колени и завыла. Алек с ужасом смотрел, как сантиметр за сантиметром ее тело покрывается шерстью. Зеленые глаза стали желтыми, сверкающими будто янтарь. У волчицы была рыжеватая светлая шерсть, густая и шелковистая. Она была поджарой, под шерстью перекатывались сильные мышцы. Волчица осторожно подошла к Алеку и облизала его раненое плечо. Потом мордой уткнулась ему в куртку и посмотрела в глаза. Лайтвуд не мог поверить.       Охотник попытался сесть, и волчица помогла ему, подперев его спину головой. Парень облокотился на стену и долго рассматривал бывшую подругу. — Почему ты не сказала мне? Волчица отвела взгляд, повернувшись в сторону фонаря. Алек рукой снова развернул ее к себе: — Ты ведь все помнишь о своем детстве верно? Ты издевалась надо мной!       Ему вдруг стало тяжело дышать. Он судорожно пытался вдохнуть, но не получалось. Волчица начала превращаться обратно. Алек отвернулся, не желая ее видеть. Девушка оделась и села рядом ним: — Я… Я правда ничего не помню о себе… До 10 лет… Я… Помню лишь, как оборотни ворвались в темное помещение, где меня держали вампиры… Но они приняли меня за одну из них и хорошенько покусали… Увидев, что я не рассылалась, как остальные, они забрали меня к себе. В следующее полнолуние я обратилась. А недавно у меня начались галлюцинации… Я постоянно видела тебя… А потом встретила, когда ты пытался пристрелить вампира… Я не могла поверить, что это ты… Ведь я считала тебя плодом своих фантазий… А ты стоял прямо передо мной, живой и теплый… Лайтвуд наконец смог вдохнуть: — Как твое второе имя? — Адель. Клэри Адель… Охотник прижал ее к себе, совсем забыв о больном плече: — Ты настоящая… Настоящая… Живая… — Клэри, какого черта?       Алек поднял голову. Оборотень, что напал на него был мужчиной. Высокий и статный он мог бы быть моделью. Девушка дрогнула в руках Лайтвуда: — Он знает меня… Я была охотником… Он знает, как мне помочь… Девушка всхлипнула, сильнее прижимаясь к охотнику. Оборотень зарычал: — Тебя ждет твоя стая! Твоя семья! — Я ее семья! — Алек прижал ее к себе. — Ее семья в Институте. Она сумеречная охотница! — Да она даже стило не сможет в руки взять! Лайтвуд протянул ей стило: — Нарисуй руну… Мне нужна руна иратце. — Но… я не знаю, как она выглядит. — Я тебе покажу. — Девушка неуверенно протянула руку, и Лайтвуд вложил в нее стило.       Девушка коснулась ладонью его щеки и закрыла глаза. Алек представил руну иратце, и девушка взвизгнула, опустив руку: — Я поняла.       Она помогла Алеку снять куртку и, выпустив один ноготь, разрезала ткань футболки. Парень зашипел и Клэри отдернула руку. Лайтвуд обхватил ее запястье пальцами: — Все хорошо, продолжай.       Девушка сосредоточенно повертела стило и поднесла к его коже. Кончик стило осторожно касался кожи охотника, выводя тонкие линии. Клэри старалась не касаться его, чтобы не причинить вреда.Она даже прикусила кончик языка, пытаясь сделать рисунок идеальным. Едва он закончила, рана начала затягиваться. — У тебя получилось. — Алек одобрительно ей улыбнулся. — Ты Клэри Фэрчайлд. Оборотень за спиной девушки дрогнул: — Фэрчайлд? — Его голос дрожал. — Ее мать Джослин? — Да. Джослин Фэрчайлд. Он здесь. В Институте. Ликантроп облизнул губы: — Я знал ее, когда был молод, но никогда не думал, что под моей крышей будет жить ее дочь. — Моя мама жива? — Да. Она все эти годы оплакивала тебя вместе со мной. — Ты отведешь меня в Институт? — Конечно. — Алек начал подниматься, но рана на плече еще не до конца затянулась.       Клэри подставила ему свое плечо, и он встал на ноги. Они пошли по самым освещенным улицам, радуясь свету и обществу друг друга. — А ты можешь показать мне маму? Не хотелось бы… чтобы она разочаровалась во мне… — Ты не разочаруешь ее, малышка. Ты ее дочь. Она жила без тебя восемь лет. Для вас обеих это будет в новинку.

***

      Алек уже давно не был так счастлив. Эйфория укутывала его с головой, словно он был завернут в пуховое одеяло. Теплая ладонь Клэри идеально помещалась у него в руке, будто была создана специально для него. Она шла рядом с ним и все больше напоминала ту десятилетнюю девчушку, что он потерял.       В Институте, как и обычно, было холодно. Темнота будто шевелилась в конце коридора, заманивая Лайтвуда в свои объятия. Клэри сильнее вцепилась в его руку, словно хотела спрятаться. Алек завел ее в свою комнату и приподнял матрас с кровати. Под ним лежала фотография, где они широко улыбаются, стоя рядом.       Девушка неуверенно взяла фото в руки, несколько секунд молча его разглядывая, а потом закричала, и ее словно забило в конвульсиях. Она упала на пол, все еще дрожа и не выпуская из рук детскую фотографию. Охотник попытался поднять ее с пола, но она уже прекратила биться и лежала тяжело дыша. Клэри не открывала глаза, пока не убедилась, что видений больше не будет. — Я все вспомнила! Вспомнила маму, вспомнила наши игры! Я помню каждый момент нашего совместного детства! Ты мой лучший друг, Алек Лайтвуд!       Она прижалась к нему, словно он вдруг мог рассыпаться горсткой пыли, будто никогда и не было.       Он нашел ее. Нашел ту родственную душу, что оплакивал целых восемь лет. Она стоит прямо перед ним, живая и теплая, осязаемая и прекрасная. И Лайтвуд просто не может налюбоваться на нее, просто целует ее в макушку. Девушке такой план не нравится, и она мягко, но настойчиво, целует его в губы.