Герой с тысячью лиц

«Меня всесилием при рождении господь Бог отравил, а я страдаю, как последний дурак. Я умираю в пустоте неразделенной любви, я жду тебя, о, мой возлюбленный враг…»

      Зал выдержал. Выдержала и девушка, но вся её защита рухнула. Есть и плюсы, и минусы этой одежды. Конечно наблюдать за девушкой в облегающем одеянии приятно, но разорванная ткань на ней бы смотрелась лучше. А так, только иней на одежде и на волосах придавал её облику изысканность. Да хотя бы ради этой картины стоило затевать бой! — Ничья?       С одной стороны, я мог продолжить бой и был бы сам не против, с другой стороны, сил оставалось совсем немного. Но прежде чем она ответила, я устремился на остатках сил к ней. Пользуясь её растерянностью и сокращая расстояние, я приставил к её шее клинок. При этом, словно, это нужно для боя — обнимать её за талию и, даже, опускать руку ниже, а своей грудью прижиматься к её груди. И, если бы не короткий клинок, что был приставлен к ней, мы даже могли бы поцеловаться. — Я сдаюсь!       Замерев, так как мое оружие действительно могло ее ранить, девушка улыбнулась. И что теперь делать? Такой шанс, или мне только кажется? Рука тут же огладила ее затянутую в ткань попу, а оружие растворилось в воздухе, и я смог наклониться к ней, чтобы, не теряя ни секунды времени, одновременно, вместе с исчезновением клинка, поцеловать ее губы. Не оставляя ей шансов на сопротивление.       Понимая уже в душе, что пожелай, она нашла бы с десяток возможностей вырваться. Я сразу же взял инициативу в свои руки и затянул ее в страстный поцелуй. Даже если потом я получу пощечину; даже если после, наши отношения не будут прежними, я считал оно того стоит. Ведь она сама разрешила. И не важно ожидала она от меня такого или нет, сомневалась ли в этот момент, я целовал ее. Сжимая ее ягодицы, и прижимаясь к ней всем телом, я ощутил, как ее губы дрогнули, и она позволила моему языку проникнуть в ее ротик. Теперь поцелуй был осознанным, она будто говорила: «Я согласна на всё что делаешь». Играя с ее языком, я начинал тереться о ее тело, лаская ее попу своими руками, я старался угадать все ее желания и дать ей то, чего она хочет. Видя, как она дрожит в моих руках и позволяет мне делать с ее телом все, что захочу, убеждался, что я на верном пути. И что рано или поздно она будет моей. И только эта мысль помогла мне прекратить поцелуй и, прежде, чем она что-то сказала, произнести: — Слушай, не смей говорить что это ошибка. Я полностью осознаю что делаю сейчас.       И я снова получил поддержку от сестры, которая с улыбкой наблюдала за нами. Хотя, мне кажется, или, в ее глазах, действительно, проскальзывала ревность: — Если я разрешила ему целовать Вас, директор Мари, то значит у вас нет даже права отказывать моему брату!       И сестренка не шутила. Разрешить ей стать частью моей жизни, разрешить мне ее целовать она могла только в одном случае — если сама ее приняла. А значит у Мари не было выбора. Насколько мы знаем, парня у нее нет, а поведение на данный момент, и ее отношение к нам показывает, как она к нам относится. Но и девушка, а назвать ее директрисой сейчас у меня не повернулся бы язык, и не думала сопротивляться. Стоя в моих объятиях, Мари засмеялась и произнесла: — Я согласна! Значит я уже часть вашего гарема? Я стану вашей, если вы честно, один на один победите меня, без этого никак!       Шутила ли она я так и не понял. Но вызов был принят, и только после этого, я отпустил ее. И, словно только что ничего не было, мы начали собираться. Ведь нам еще предстояло ехать в школу. Правда, даже одев повседневную одежду и не говоря на какие-то пикантные темы, мы все равно не смотрели друг на друга. Осталась некая недосказанность, но она не мешала нам, а только интриговала.       Собравшись и покинув вначале зал, а потом и Академию, мы на машине Мари отправились в нашу бывшую школу. И только в машине я произнес: — Как смотришь на то, чтобы в ближайшие дни приехать в гости?       Тишина становилась невыносимой и я решил не то, чтобы ее устранить, а перевести в иное русло. Я был уверен, что еще до того, как я смогу победить ее, я вновь смогу ощутить вкус ее губ и мягкость ее груди. — А ты не спешишь?       Не знаю, понимала ли она, как звучит ее ответ, но услышав его, я не мог не улыбнуться. Она не говорила «нет» и фактически соглашалась. Словно прося убедить ее в том что в моем приглашении нет никакого подвоха. — Мы просто поужинаем с подругой и учителем!       Сидя позади Мари, я держал сестренку за руку, чуть вытянув шею чтобы оказаться поближе к директрисе и повернув голову, я посмотрел на выражение лица девушки. — Тогда согласна!       Едва улыбнувшись, она отвернулась, а я услышал шепот сестренки, который Мари все равно могла услышать: — Будешь помогать с приготовлением?       Посмотрев на сестренку, которая никогда сама не просила помощи и пытаясь понять, что это значит, я услышал ее слова, которые объяснили все: «Ей будет приятно знать, что ты готовил для нее».       Используя некую часть наших способностей из прошлого, девушка, сохраняя контакт с моей аурой, смогла передать свои мысли, почти не потратив сил. Сестренка могла даже обратиться ко мне на расстоянии, но для этого ей потребовалось бы гораздо больше сил. А уж, когда я сам тянулся разумом к ней, мы могли общаться так сутками (хотя первый вариант «суками» нравится больше :))напролет, передавая свои мысли в доли секунды. «Она интересная, согласись?».       Пользуясь предоставленной возможностью, пока в реальности не прошла и секунда, я обратился к сестре. «Да, именно поэтому я не против» — первое, что появилось в моей голове при таком вопросе.       То есть, какие бы у меня не были чувства к девушкам, и я, и она оценивали моих девушек с точки зрения полезности, даже если дело шло лишь о красивой внешности. И только тогда ответил вслух: — Конечно!       Разумеется, я сказал это тихо, делая вид, что мы и не догадываемся, какой может быть слух у куромы. Мы просто об этом «забыли». Именно так! А вскоре мы приехали к нашей школе. И только, выйдя из машины и, направившись втроем прямо к директору, я поднял последнюю тему, о которой хотел поговорить. — На днях на меня напала твоя ученица. Она сирогане, правда я знал ее, как курома.       Начал я свой рассказ именно с этих слов. А затем, коротко рассказал ей о внешности девушки и лишь, когда мы начали входить в кабинет директора, успел закончить с повествованием. Поэтому ответа от Мари, а он у нее был, я видел, мне пришлось ждать.        Поздоровавшись с директором и, почти не участвуя в разговоре, а молча стоя с сестрой позади Мари, я только наблюдал за ними. Всё прошло хорошо: директору уже позвонили и сказали содействовать нам в любых начинаниях, и он, на прощание, даже разрешил посещать школу в любое время, оставил наши студенческие карточки и был готов предоставить в электронном виде всю программу школьного образования. Мы стали учениками с особым статусом, которые имели все блага от школы, могли получить доступ к любой литературе, все остальные также числились учениками, но могли не посещать школу в неположенное время. Фактически, такой же статус имели и в академии. После разговора мы направились обратно. По дороге назад, мы решили вспомнить наполовину забытый разговор. — Я знаю эту ученицу, но не понимаю, что на нее нашло. Если тебе понадобится какая-либо информация о ней — обращайся. И прошу…       Здесь она сделала паузу, понизив голос, так как мы все еще были в коридорах школы: — …не причиняй ей вреда. Я знаю, вы с сестрой можете с ней справиться, не смотря на ее силу.       Дав такое обещание, так как и самому не хотелось чтобы она пострадала, я сел в машину.       Все дела были завершены, и, наконец, мы могли отдохнуть. Дальнейший путь вновь прошел за разговорами обо всем и ни о чем, и, когда мы приехали, то каким-то образом мы с сестрой остались одни.       Я даже не заметил в какой момент директриса поспешила к группе учеников, которые подозвали её к себе, вернее, не придал этому значения. И не удивительно, ведь все дела были сделаны, с Мари мы должны были увидеться позже, и я собирался отдохнуть. Недолго думая, я направился в парк академии, собираясь немного погулять в обнимку с сестрой. Стоило бы, конечно, переодеться в форму академии, но, вроде, и так нормально. И стоило ей появиться именно в этот момент, когда я был не готов. И, хотя я отслеживал пространство вокруг себя, убежать уже не мог. Она заметила меня и уже собиралась атаковать. Поэтому, успев показать сестре в ее сторону, я, опережая ее на шаг подпрыгнул, как и в первый раз, расходясь с сестрой в разные стороны от места удара. Но ладно, если бы атака прошла, как и в тот раз, нет, в этот раз она двигалась по более сложной траектории, развивая огромную скорость и избавившись от своего молота. При этом она уже была в опасной близости от меня, и я мог либо отступить, либо блокировать ее удар, не подпуская ее к главному оружию. Намеренно, выбрав второе, и снова предоставляя сестре возможность ее остановить, я встал на ее молот, который лежал около моих ног. Теперь я мог разглядеть свою «знакомую». В этот раз она решила полностью преобразиться. Два высоких хвостика её фиолетовых волос колыхнулись от порыва ветра, от чего до моего слуха донёсся тихий звон. Оказывается, на кончиках её длинных волос были привязаны небольшие бубенчики. Странный аксессуар. Девушка смотрела на меня, не моргая, в её глазах отображалась вся злость и обида. Одета она была в синий, обтягивающий костюм, который полностью скрывал и одновременно подчеркивал её довольно-таки сексуальное тело. «Да тут одни красавицы».       Но я успел еще и сказать: — Постой же! — начиная говорить, я немного запнулся, однако, позже взял себя в руки и продолжил более уверенно.       Контролируя своей маной и праной ее молот, и не давая ей возможности его вырвать своей силой, я попытался поговорить. И хотя ее злость и ненависть так и хлестали, девушка не стала бездумно атаковать. Но стоит ей получить молот, как мне будет гораздо хуже, нежели сейчас. Она может легко меня ранить, а я не мог причинить ей вред. А поэтому, соскочив с молота и специальной техникой призвав его к себе в руку, я произнес с ухмылкой: — Ты мне не соперница! Тебе придется поговорить со мной!       И в этот момент наконец услышал крик директрисы, которая только сейчас, видимо, увидела всё что происходит: — Прекратить! Сейчас же!!! — она была не на шутку разозлена нашим поведением.       Мари избавила меня от расспросов, как только я все ей рассказал, однако, теперь настала очередь девушки. А без своего молота она не представляла опасности. Так что, как только директриса повернула голову в сторону «незнакомки», я произнес: — Вы тогда тут разбирайтесь, директор, а я пойду.       И вот, бросив ей молот, все также окутанный слоями моей магии, я заметил ее удивленный взгляд, понимая, к чему он относится. Не каждый сможет переподчинить духовное оружие, хотя говорить о подчинении не стоило. Я буквально силой разорвал между нами связь. Но сделать то же самое с моими клинками, боюсь не смог бы даже S ранг, как минимум в прошлом, а в этом мире им еще надо испить крови хотя бы, пары сотен живых, и только тогда они обретут разум.